Рука десятника опустилась.

Харн не бросился вперёд. Не рванул, не зарычал, не попытался сразу смять Криса на глазах у всей площади. Он сделал короткий скользящий шаг и занял середину круга так спокойно, будто именно там с самого начала было его место.

Учебное копьё в его руках ходило легко. Наконечник едва заметно покачивался на линии груди, древко не гуляло, плечи оставались свободными. Харн был старше, тяжелее, шире в кости, и теперь Крис видел: тот не просто махал палкой на деревенских драках. Его учили держать дистанцию и не тратить силу там, где хватало лёгкого движения кисти.

Крис сжал своё учебное копьё крепче и сразу почувствовал, как чужое древко неохотно ложится в ладонь. Оно было толще привычного, с грубой, почти не проминавшейся обмоткой; баланс сидел ближе к середине, а не тянул вперёд, как у его собственного копья. К такому оружию надо было привыкать хотя бы несколько дней: найти хват, понять вес, перестать ловить его после каждого движения. У Криса на это были только первые удары.

Краем глаза Крис видел десятника у границы круга. Тот не торопил и не подсказывал. Солдат с рассечённым ухом тоже молчал; смотрел не на лица, а ниже — туда, где по ногам и плечам сразу становилось ясно, кто первым потеряет стойку.

Первый выпад Харна оказался коротким, почти ленивым. Наконечник ткнулся к груди Криса, проверяя не защиту даже, а то, насколько быстро тот дрогнет.

Крис отбил жёстко, слишком жёстко. Древки стукнулись, удар отдался в локоть. Он сразу ткнул в ответ, пытаясь перехватить темп, но Харн не стал бодаться силой. Его копьё мягко провалилось вниз, скользнуло под древко Криса и, вынырнув сбоку, ударило в плечо.

Тупое железо больно мазнуло по ключице, сдирая кожу даже через грубую ткань рубахи.

Крис глухо выдохнул и отшагнул. В спаррингах с Бартом такие ошибки обычно разбирались потом — через злость, синяки и короткое: «сам же полез». Здесь разбирать было некому. Приходилось понимать сразу: по боли в плече и по тому, как Харн снова спокойно выводит наконечник на линию.

Крис ждал усмешки, привычного довольного взгляда сверху вниз, но Харн только поправил хват. Значит, для него это уже не была деревенская ссора. Он работал всерьёз.

Он снова повёл наконечником, заставляя Криса следить за железом, а не за ногами. Крис почти клюнул. Только в последний миг заметил, что вес Галода остался на задней ноге, и не дёрнулся на обманку. Настоящий выпад пришёл следом — быстрее, ниже, с коротким разворотом корпуса.

Крис принял чужое древко на своё и попытался увезти удар в сторону, как делал с Бартом. Но учебное копьё Харна не пошло туда, куда должно было. Галод поджал кисть, развернул древко и давление изменилось. Крису пришлось не вести, а удерживать. Ещё удар сердца — и его защита начала проседать.

Он резко шагнул вбок, уходя с линии удара копья.

Наконечник Харна прошёл рядом с рукавом, задев ткань. Крис ответил снизу вверх, коротко, без замаха. Удар был правильный по мысли, но запоздалый по телу: чужой наконечник уже ушёл, Харн легко отвёл локоть, и тупое железо только скользнуло по рукаву.

За верёвкой кто-то негромко фыркнул. Крис не повернул головы, но услышал. Такие звуки цепляли хуже крика: сразу вспоминались чужие смешки, рынок, прежний Харн и то старое место, которое Крис занимал в деревне, — место парня, которого можно отодвинуть плечом и не заметить

Он протолкнул нить Ци в свежую позвоночную жилу.

Спину мгновенно стянуло горячей, болезненной судорогой. Пятый слой лёг в ноги уже привычно, а шестой ещё не слушался до конца: сила приходила рывком, давала опору, но тут же выедала пустоту под рёбрами и тяжёлым жаром поднималась к основанию черепа.

Харн чуть сузил глаза. Крис не понял, заметил ли тот движение Ци или просто прочитал перемену по стойке, но прежней лёгкости в лице Галода больше не было.

Крис пошёл вперёд первым. Не броском — в тесном проходе так только сам напорешься. Он сделал два коротких шага, развернул корпус боком и вынес наконечник между собой и Харном, не позволяя тому сразу добраться до рук. Ударил в плечо; когда Галод поднял древко на защиту, Крис опустил копьё ниже и ткнул в бедро.

На мгновение Галод отступил.

Этого мгновения Крису хватило, чтобы понять: он может давить. Не красиво, не чисто, но может. Шестой слой глухо толкнул силу в ноги, и пыль под подошвами сухо скрипнула.

Он добавил ещё один удар — прямой, тяжёлый, в грудь.

Харн ждал именно этого. Он не стал принимать силу на древко. Просто сместил корпус, почти не двинув ногами, пропустил острие мимо и ударил Криса по рёбрам обратным концом копья.

Боль вспыхнула бело и коротко. Воздух сорвался из лёгких. Крис согнулся на полшага, и Харн тут же шагнул к нему, не давая разорвать дистанцию.

Харн больше не давал ему одного понятного удара. Ткнул в плечо — и тут же сбил древко вниз. Крис поднял защиту, а наконечник уже пошёл к колену. Он дёрнул копьё ниже, Харн перехватил копьё и коротким движенем снова направил наконечник в грудь, заставляя отступать. Крис закрывался, но каждый раз на полмгновения позже, чем нужно, и тратил на это больше сил, чем Галод на саму атаку.

Крис злился не на боль. Бесило другое: Харн тратил меньше, а успевал больше.

Крис видел, где можно ответить: под локоть, в бедро, по кистям на перехвате. Но стоило начать движение, как всё срывалось. Левая рука запаздывала, рёбра мешали вдохнуть глубже, а шестой слой отдавал болью за каждый рывок. Харн давил ровно настолько, чтобы не дать ему выполнить хоть один свой удар до конца.

Харн ударил сверху по древку. Крис поднял защиту, поймал удар ближе к середине, и его кисти сразу повело вниз. Галод навалился, используя всю свою массу. Н

Суставы заныли. Крис попробовал провернуть древко, чтобы сбросить чужой вес в сторону, но Харн только этого и ждал. Он резко убрал давление.

Крис уже вложился в движение и не успел остановиться. Его копьё ушло вниз, корпус потянуло следом, стойка раскрылась на один короткий миг.

Харну хватило.

Тупой конец чужого копья врезался Крису под рёбра. Воздух сорвался из лёгких так резко, будто его выбили кулаком. Крис отшатнулся, с трудом удержался на ногах и только тогда понял, что Харн снова занял середину круга, отрезав ему путь назад и вправо.

Он заставил себя вдохнуть. Коротко, рвано, через боль. Мир сузился до одного круга, одного древка и человека напротив.

Харн шагнул вплотную. Дистанции для наконечников почти не осталось, и он перехватил копьё как дубину, с силой вбивая тыльный конец Крису в грудь. Крис вскинул древко поперёк. Дерево ударило в дерево с сухим треском, защита вмялась ему в рёбра, плечо занемело до пальцев.

Он ушёл по диагонали, почти падая, и на одной злости ткнул снизу.

Харн даже не отступил. Он прижал копьё Криса своим древком и навалился плечом, давя вниз и вбок. Кисти у Криса сразу вывернуло, наконечник ушёл к земле, а ноги сами сделали шаг туда, куда его вёл Галод.

Крис понял слишком поздно, что его ведут к краю круга.

За спиной уже шумела толпа, верёвка была близко. Отступи ещё немного — и десятник отметит выход за круг; задержись на месте — Харн просто дожмёт, потому что места для шага назад больше не останется. Галод не спешил. Ему и не нужно было. Он давил ровно, не давая Крису собраться, и каждый следующий удар приходил тогда, когда тело только начинало исправлять прошлую ошибку.

Крис выдернул копьё из захвата резким движением на себя. Обмотка содрала кожу на ладони. Он почувствовал мокрое тепло под пальцами, но удержал древко и ударил поперёк, целясь не в Харна, а в его оружие.

На этот раз удар лёг чисто: древко Харна на миг ушло в сторону. Крис шагнул следом, коротко толкнул наконечником в открытое предплечье. Удар вышел смазанным, без глубины, но заставил Галода отступить на полшага.

Харн посмотрел на рукав, потом на Криса. Лицо у него почти не изменилось, только прежняя уверенность стала холоднее и суше. Лишняя злость ушла из движений Галода, и от этого он стал опаснее: теперь он не задирал Криса, а просто дожимал противника.

Крис хотел закрепить успех. В груди поднялась та самая душная ярость, знакомая ещё с руин: влить остатки Ци в руки, прорвать чужую защиту, заставить Харна почувствовать, что теперь перед ним не прежний мальчишка. Пальцы уже сжались на древке, плечи сами подались вперёд.

Но вместе с яростью пришло другое воспоминание: узкий проход, сухая пыль, тварь, которая ждала лишнего шага; камень под ногой, готовый съехать; мёртвый серяк, который стал мёртвым не потому, что был слабее, а потому что бросился первым.

В руинах те, кто кидался первыми, оставались лежать в пыли.

Крис выдохнул и ослабил хватку. Не лезть. Дышать. Смотреть не на наконечник — на плечо, на ногу, на тот миг, когда Харн решит, сорваться в атаке.

Галод снова пошёл вперёд. Сначала ударил по древку, сбивая линию, потом сразу навалился сверху и заставил Криса отступить. Следующий укол пришёл в плечо. Крис закрылся, но поздно; тупое железо скользнуло по ткани и оставило горячую полосу. Ещё шаг назад.

Верёвка за спиной натянулась и заскрипела. Чьи-то руки грубо толкнули Криса в лопатки, возвращая в круг. От людей пахло кислым потом, пылью и дешёвой похлёбкой. Кто-то выругался, потому что его задели локтем. Кто-то, наоборот, зашипел от восторга.

Отступать было некуда, и Харн понял это сразу.

Он сделал короткий финт в лицо — быстрый, злой, рассчитанный на испуг. Крис не дёрнулся. Тогда Галод сменил линию и ударил по-настоящему: тяжело, прямо в грудь, с шагом, в который вложил весь свой вес.

Крис отбил так, как отбил бы уставший и почти сломанный противник: дал древку уйти слишком широко, будто руки наконец не выдержали, открыл правый бок, провалил плечо и показал Харну чистую мишень. На мгновение в глазах Галода мелькнуло то, чего Крис ждал: не мысль даже, а уверенность, что бой уже его.

Харн поверил. Подался вперёд, вкладываясь в бросок, чтобы впечатать Криса в верёвку и закончить всё одним тяжёлым ударом. Его задняя нога оторвалась на лишнюю долю удара сердца, вес ушёл вперёд, а копьё слишком далеко ушло в атаку, открывая руки и грудь.

Крис не стал упираться. Он просто сбросил напряжение в руках, позволил своему копью провалиться вниз, уходя с линии чужого давления, и шагнул навстречу — прямо под летящее на него железо.

Тупое остриё Харна со свистом пронеслось мимо, больно ободрав Крису рёбра. Вся разрушительная масса Галода ушла в пустоту. Харн попытался довернуть корпус — слишком резко, слишком поздно. Его уже тянуло вперёд собственным весом.

Крис оказался вплотную, там, где длинное копьё мешало обоим. Он перехватил древко накоротке, почти у середины, и ударил не наконечником, а тупым концом — коротко, жёстко, снизу под дых. Одновременно ступнёй подбил выставленную ногу Харна, не сильно, без красивого замаха, просто выбил ту единственную опору, на которой Галод ещё держался.

Харн глухо захрипел. Его собственный вес сыграл против него — он рухнул на колено, поднимая облако пыли. Крис рванул копьё на себя и упёр затупленное железо прямо в грудь противника.

В круге стало тихо.

Не совсем тихо — площадь всё ещё жила, скрипели телеги, ругались в очередях, у столов звякало железо. Но вокруг верёвки тишина сжалась так плотно, что Крис слышал собственное рваное дыхание и сухой хрип Харна под наконечником.

Десятник шагнул вперёд и набрал в грудь воздуха, чтобы рявкнуть «Стоп!».

Но его голос утонул в низком, вибрирующем гуле, от которого содрогнулась земля под ногами.

Тяжёлый, глухой удар рванул воздух над площадью. За ним тут же последовал второй, и оружие на столах ответило тонким звоном.

Набатный колокол.

Крис замер, всё ещё прижимая копьё к груди Харна. Галод вскинул голову. Вся злость между ними, вся боль, пыль и усталость в одно мгновение выцвели, смытые ледяным звуком.

Со стороны западных ворот, перекрывая гул толпы, донёсся истошный, сорванный крик:

— Пробой! Подкоп у самой стены! Пустотники!

Площадь взорвалась. Зеваки за верёвкой брызнули во все стороны, снося ограждение и опрокидывая столы писарей. Кто-то упал, кто-то заорал, по доскам посыпались дощечки с именами.

Крис успел увидеть, как изменился десятник. Ещё миг назад тот выглядел усталым проверяющим у края круга; теперь вся усталость исчезла, а из ножен уже выходил короткий армейский меч.

— Оружие! — рявкнул он так, что перекрыл даже набат. — Боевое оружие в руки, живо!

Писарь судорожно сгребал в мешок рассыпанные дощечки с именами. Десятник пинком отшвырнул опрокинутую скамью, освобождая проход, и обернулся к Крису, Харну и стоящими вокруг них другим рекрутам.

— Практическая проверка окончена, — процедил он сквозь зубы. — Добро пожаловать в армию, батраки. А теперь бегом к стене!

---------

Продолжение тут —> https://author.today/work/641628