Глава 25

Глава 25

Я не кричу.

Не потому, что смирилась.

Потому что в горле будто вата, а все тело сковывает один-единственный, ослепительный страх.

Ребенок.

Он сказал это так спокойно, будто произнес название улицы. Будто речь не о живом, крохотном, еще почти нереальном существе внутри меня, а о козыре, который оказался у него в рукаве.

Я прижимаю ладонь к животу прежде, чем успеваю подумать.

Мужчина в пальто замечает это мгновенно.

— Умная девочка, — говорит он. — Значит, не придется долго объяснять приоритеты.

Машина уже едет.

Я смотрю в окно, пытаюсь запомнить дорогу, повороты, вывески, хоть что-то. Но город быстро начинает смешиваться в размытые пятна света. Паника рвет мысль, как бумагу.

— Кто вы? — спрашиваю я хрипло.

— Это неважно.

— Чего вы хотите?

— Не я. От вас хотят совсем немного. Чтобы один очень упрямый мужчина, наконец, стал сговорчивее.

Глеб.

Конечно.

Все сводится к нему.

Все.

Я закрываю глаза на секунду и заставляю себя дышать ровнее.

Нельзя срываться.

Нельзя истерить.

Нельзя давать им видеть, насколько я боюсь.

Теперь не только за себя.

— Он не сделает то, чего вы хотите, — говорю я.

— Сделает.

— Вы плохо его знаете.

Уголок его рта едва заметно дергается.

— А вы, видимо, уже слишком хорошо.

Удар в солнечное сплетение.

Не физический.

Словами.

Я отворачиваюсь к окну и стискиваю зубы.

Машина сворачивает с освещенной дороги куда-то в темноту. Потом еще раз. И еще.

Через несколько минут нас уже окружает гулкое безлюдье. Старые склады? Промзона? Я не уверена. Только редкие фонари, ржавые ворота и черные силуэты зданий.

Меня выводят наружу быстро, без церемоний.

Холод бьет по лицу. Под ногами — гравий и грязь.

Я пытаюсь вырвать локоть, но хватка на руке только усиливается.

— Аккуратнее, — шиплю. — Мне больно.

— Это хорошо. Живые обычно чувствуют боль.

Меня толкают вперед, к металлической двери. Скрип. Темный коридор. Затхлый воздух. И комната.

Небольшая. Бетонные стены. Стол. Стул. Старый диван у стены.

Не подвал. Уже спасибо.

— Сядьте.

Я остаюсь стоять.

— Нет.

Мужчина останавливается у двери. Снимает пальто, аккуратно вешает его на крючок, как будто пришел не похищать беременную женщину, а на вечерний прием.

— Мирослава Викторовна, — говорит он тихо. — Давайте без ненужного героизма. У вас сейчас слишком мало ресурсов, чтобы изображать сопротивление.

— И слишком много причин не подчиняться вам.

Он делает шаг ближе.

Я автоматически отступаю назад.

— Хорошо, — кивает он. — Попробуем иначе. Как давно вы знаете о беременности?

У меня пересыхает во рту.

Я молчу.

— Не отвечайте. Вижу, что недавно. Значит, господину Ардову вы еще не сообщили.

Тишина.

Он считывает мое лицо.

И ему этого достаточно.

— Прекрасно, — говорит он. — Значит, для него это будет особенно убедительным аргументом.

Я чувствую, как меня начинает подташнивать.

Нет.

Нет, нет, нет.

Только не это.

— Не смейте, — шепчу я. — Не смейте использовать ребенка.

— А вот это уже не мне решать. Сядьте.

На этот раз я сажусь.

Потому что ноги дрожат слишком сильно.

Потому что мир сузился до одного: нужно сохранить спокойствие. Нужно думать. Нужно тянуть время.

Нужно дожить до того момента, когда Глеб узнает.

Потому что если он узнает…

Если он узнает, он перевернет весь город.

И вот именно это пугает меня почти так же сильно, как мои похитители.

---