Глава 26

Глава 26

Когда Глеб понимает, что я не отвечаю, проходит ровно двадцать восемь минут.

Сначала он просто пишет:

Где ты?

Потом:

Мира.

Потом звонит.

Раз.

Второй.

Третий.

Я не беру.

Потому что мой телефон уже лежит на столе перед мужчиной в пальто, а я сижу на жестком диване, сцепив пальцы так крепко, что ногти оставляют полумесяцы на коже.

Наконец экран загорается снова.

Он берет телефон. Смотрит на имя. И только тогда передает мне.

— Отвечайте.

Я поднимаю на него взгляд.

— И что сказать?

— Правду. В той форме, которую вам разрешат.

Я беру телефон в дрожащие руки.

Палец соскальзывает.

С третьей попытки принимаю вызов.

— Где ты? — голос Глеба раздается сразу. Без приветствия. Без паузы. Жесткий. Уже опасный.

У меня на секунду просто перестает биться сердце.

Господи.

Как же мне хочется ему все сказать.

Прямо сейчас.

Немедленно.

Но рядом стоит тот самый мужчина. Слишком близко. Слишком спокойно.

— Я… — начинаю я.

— Мирослава.

Всего одно слово.

Но в нем уже столько, что у меня горло сжимается.

Он понял.

Что-то понял.

— Я немного занята, — говорю я, глядя в стену перед собой, потому что иначе расплачусь. — Не ищи меня сегодня.

Тишина.

На том конце — мертвая.

Пугающая.

— Кто рядом? — спрашивает он тихо.

Я сжимаю телефон сильнее.

Нет.

Не выдавай себя голосом.

Не дрожи.

— Никто.

Ложь звучит плохо.

Очень плохо.

Глеб молчит еще секунду.

Потом выдыхает:

— Скажи мне любую фразу, которую бы сказала, если бы была в порядке.

Господи.

У меня к глазам подступают слезы.

Он знает.

Он уже знает.

— Я в порядке, — шепчу я.

— Нет. Не эту. Любую свою.

Я закрываю глаза.

И понимаю: он дает мне шанс.

Код.

Что-то, что покажет правду.

Что-то, что поймет только он.

Мужчина у двери не вмешивается. Смотрит.

Я лихорадочно перебираю в голове все, что говорила Глебу за последние недели. Колкости, глупости, наши странные перепалки.

И выдыхаю:

— Ты очень хмурый… бука.

Пауза.

Микроскопическая.

Но мне хватает.

Он понял.

Потому что именно после этих слов голос его меняется.

Становится пугающе спокойным.

Смертельно.

— Хорошо, — произносит он. — До вечера, Мирослава.

И отключается.

Я медленно опускаю телефон.

Мужчина забирает его обратно.

— Это что было?

— Ничего.

— Мне так не кажется.

— А мне кажется, вы переоцениваете драматизм.

Он изучает меня секунду дольше. Потом кивает.

— Посмотрим.

Дверь за ним закрывается.

Я остаюсь одна.

И только тогда позволяю себе согнуться пополам, прижимая ладони к животу.

Пожалуйста.

Пожалуйста, только не сейчас.

Только держись.

Я не знаю, у кого прошу — у себя, у ребенка, у Бога, которого не вспоминала годами.

Но впервые в жизни мне так страшно, что я готова молиться кому угодно.

А через пятнадцать минут в коридоре начинают звучать шаги.

Много.

Слишком много.

И что-то подсказывает мне: время ожидания закончилось.

---