Жил в Британии христианнейший король по имени Нот или Мавр, и была у него дочь Урсула. Урсула отличалась добродетельной жизнью, мудростью и красотою; слава ее обрела крылья и разнеслась по всему свету. Английский король, обладавший большой властью и подчинивший себе многие народы, услышал о столь знаменитой деве и заявил, что будет весьма счастлив, если Урсула выйдет замуж за его единственного сына. Молодой человек с радостью согласился на такое предложение, и к отцу девицы были отправлены государственные послы. Они обещали многое, говорили соблазнительные и прекрасные слова, к которым, впрочем, добавлялись и прямые угрозы — на случай, если послам придется вернуться к своему хозяину с пустыми руками.

Но короля Нота весьма обеспокоили несколько обстоятельств. Во-первых, он полагал, что негоже девушку, воспитанную в христианской вере, отдавать за язычника, и знал, что дочь его никогда не даст на это согласия. Во-вторых, его пугала кровожадность короля Англии. Однако дочь его, действуя по наущению Господа, убедила отца согласиться на предложение вышеупомянутого короля, однако на следующих условиях: король и отец должны дать ей в сопровождение десять самолично отобранных ею дев, а в услужение к ней самой и к этим девам дать еще по тысяче девственниц. Для их перевозки должны быть снаряжены триремы с грузом провизии. Кроме этого, ей должно быть разрешено продлить свое девство на три года. Более того, сам молодой человек должен креститься и в течение трех этих лет получить достаточные наставления в вере.

За предложением Урсулы стояла подлинная мудрость: узнав о столь сложных условиях бракосочетания, король мог изменить свои намерения в отношении сына или, в противном случае, отдать всех этих девиц во главе с Урсулой Богу. Как бы то ни было, юноша с готовностью принял условия и даже настаивал, чтобы отец исполнил их все в точности. Он действительно крестился и требовал, чтобы и все остальное было выполнено как можно быстрее. Отец же Урсулы настоял, чтобы у дочери, которую он нежно любил, все-таки находились в свите мужчины, дабы в случае необходимости оказать ей и ее окружению необходимую помощь.

И вот со всех сторон стали собираться девы, а заодно и мужчины, дабы принять участие в этом деле, собралось и множество епископов, чтобы сопровождать их. Одним из них был Пантул, епископ Базеля, который повел их в Рим, а потом обратно и вместе с ними принял мученичество. Приехала и Джерасина, королева Сицилии. Она была замужем за крайне жестоким человеком, сущим волком, которого со временем превратила в овечку. Джерасина была сестрой епископа Мацириса и Дарьи, матери Урсулы. Отец Урсулы написал ей письмо, в котором сообщил о тайных целях своей дочери, и Джерасина, вдохновляемая Богом, немедленно оставила дела королевства на попечение одного из своих сыновей. Она села на корабль и приплыла в Британию, взяв с собой четырех своих дочерей — Бабиллу, Юлиану, Викторию и Аурею, а также малолетнего Адриана, который очень любил сестер и потому сам напросился в путешествие. По приглашению Джерасины туда же прибыло много девиц из разных стран. Будучи их предводительницей, она претерпела вместе с ними и мученичество.

По условиям соглашения девы были собраны, отлично оснащенные и нагруженные триремы готовы. И только тогда королева раскрыла всем собравшимся девам и нескольким своим приближенным воинам тайну их миссии. Все принесли рыцарскую клятву и стали усиленно готовиться к войне. Они занялись бегом и другими упражнениями, участвовали во всяческих соревнованиях, испытывали новые приемы и ничто не оставляли не подмеченным, время от времени устраивая импровизированные сражения. Порой они выступали посреди бела дня, порой — среди ночи. Принц и его приближенные наблюдали за этим непривычным зрелищем, и все были преисполнены радости и вдохновения. Урсула же тем временем обратила всех девиц в христианскую веру.

И вот в благоприятный для судов день они прибыли в форт Гаула[161], затем в Туела[162], а уже оттуда отправились в Кельн. В Кельне Урсуле явился Ангел Божий и предупредил ее, что все девы вернутся в этот город и в нем получат мученические венцы. Следуя указанию Ангела, они отправились в Рим, сделав остановку в Базеле и оставив там свои корабли. Дальше в Рим отправились они пешком. Папа Кириак возрадовался их прибытию, ибо сам был родом из Британии, и нашел среди девиц немало кровных родственниц. Словом, он и все римское духовенство приняли дев с величайшим почетом. В ту же ночь Папе было Божественное откровение, что и он получит венец мученика вместе с девами. Он сохранил явленное в тайне, но крестил многих из собравшихся, еще не получивших святого крещения.

Через год и одиннадцать недель правления Кириака, девятнадцатого Папы после апостола Петра, Его Святейшество понял, что время пришло, собрал двор, объявил свою волю и в присутствии всех отказался от священного сана. Все воспротивились, а особенно кардиналы, которые считали, что он не имеет права оставлять славу понтифика ради толпы глупых женщин. Тем не менее Кириак твердо стоял на своем и приказал наследовать папский трон святому человеку по имени Амет. И поскольку он оставил апостолическое служение вопреки желанию духовенства, имя его было исключено из списка Пап, а потому и святое собрание дев потеряло право быть почитаемым римской курией.

Тем временем два свирепых начальника римской армии, а именно Максим и Африкан, видя такое скопление девиц и замечая, что к ним спешат присоединиться еще много мужчин и женщин, испугались, что влияние их позволит процвести христианской религии еще более пышным цветом. Они подробно изучили маршрут девичьего воинства и немедля отправили послание своему родственнику Юлию, главе трибы Ханниш[163], призывая его идти с армией против дев, ибо они все христианки, и перерезать их по прибытии в Кельн. Благословенный Кириак покинул Рим вместе с благородными девами, за ним последовал и кардинал Винсент, а за Винсентом и Иаков, тоже родившийся в Британии, но позже перебравшийся в Антиохию, где семь лет служил архиепископом.

Иаков прибыл в Рим навестить Папу, когда тот еще занимал свой трон. Иаков уже отъехал далеко от города, когда услышал о прибытии дев, и сразу поспешил обратно, чтобы присоединиться к ним и разделить их путешествие и их мученичество. Маурисий, епископ города Левикана, дядя Бабиллы и Юлианы, равно как и Фолларий, епископ Луки, и Сульпиций, епископ Равенны, тоже находившийся тогда в Риме, — все присоединились к вышеупомянутым девам.

Этерий, принц, так настаивавший на свадьбе с Урсулой, оставался в Британии и там узнал из ангельского послания волю Господа, заключавшуюся в том, чтобы он и свою мать убедил стать христианкой. Отец его, тоже Этерий, крестился, но в течение года умер, и сын наследовал царство. Когда святые девы и вышеупомянутые епископы были на пути из Рима, Господь внушил Этерию, что он должен выехать навстречу своей богоданной супруге, чтобы вместе с ней стать мучеником в Кельне. Исполняя Божественное повеление, он крестил мать, а затем вместе с ней и младшей сестрой Флорентиной и епископом Климентом выехал встречать дев, чтобы разделить с ними их участь. По полученному видению и епископ Греции Маркул вместе с племянницей Констанцией также отправились в Рим, где присоединились к девам, чтобы быть с ними и разделить их удел. Когда-то Констанция была обручена с королевским сыном, но тот перед свадьбой умер, и она дала обет посвятить свое девство Богу.

Таким образом, все девы с вышеуказанными епископами возвратились обратно в Кельн, но обнаружили, что город осажден гуннами. Варвары увидели их, с дикими криками бросились навстречу и, как волки режут овечье стадо, перебили их всех. Затем добили епископов и, наконец, подступили к благословенной Урсуле.

Вождь их был поражен ее неземной красотой. Несмотря на смерть всех ее соратников, он попытался утешить ее и пообещал, что сделает своей женой. Но она лишь посмеялась над его предложением. Видя, что красавица презирает его, гунн пронзил деву стрелой и тем исполнил ее мученичество. Одна из девиц по имени Кордула была трусовата и потому всю ночь провела на корабле, но утром, движимая силой воли, все-таки вышла и тоже заслужила свой венец, однако не упоминается на общем празднике, ибо страдала не вместе со всеми. Много позже она явилась одной отшельнице, повелев ей, чтобы ее поминали на следующий день после дев.

Все это произошло в 238 году после Рождества Христова. Однако некоторые считают, что описанные события не могли произойти в тот год. В то время, утверждают они, Сицилия не была королевством, как не был королевством и Константинополь, и потому никакие королевы этих стран не могли отправиться вместе с девами. Думается, более правдоподобно, что все это произошло, когда гунны и готы воевали друг с другом, уже много позже правления императора Константина — а именно во времена императора Маркиана (как мы читаем об этом в одной из хроник). Маркиан же правил в 452 году после Рождества Христова[164].

Некий аббат попросил аббатису Кельна дать ему тело одной из дев, которое он обещал поместить в серебряную раку в своей монастырской церкви, но вместо того тело целый год пролежало у него за алтарем в деревянном гробу. И вот однажды ночью, когда аббат читал заутреню с братией, дева в телесном облике восстала из гроба и, низко поклонившись алтарю, к великому удивлению монахов, прошла прямо через середину хора поющих. Аббат подбежал к деревянному гробу, увидел, что тот пуст, после чего отправился туда, откуда взял тело, и действительно обнаружил его там. Он попросил прощения и пообещал, что впредь не будет более столь легкомыслен и закажет по этому случаю особую драгоценную раку. Но тело девы осталось в монастыре.

Один верующий, свято почитавший дев, смертельно заболел и однажды увидел перед собой прекрасную деву, спрашивающую, узнал ли он ее. Он подивился такому чуду и признался, что никак не узнает ее, на что она сказала:

— Я одна из тех дев, которых ты так почитаешь. Мы хотим наградить тебя за твою преданность, и если ради любви к нам и в нашу честь ты повторишь молитву Господню одиннадцать тысяч раз, мы защитим и утешим тебя в твой смертный час!

Дева исчезла, а монах стал исполнять ее повеление со всей возможной поспешностью. Потом он позвал аббата, исповедался ему и тотчас громко попросил всех удалиться, дабы приготовить пространство для святых дев. Аббат спросил, как такое может произойти, и монах подробно рассказал ему о том, что обещала дева. Все оставили его, а когда спустя немного времени вернулись обратно, нашли его уже отошедшим ко Господу.