Имя Гервасий происходит от gerar — «святой» и vas — «ваза»; или же от gena — «странник, тот, кто не имеет жилья» и syor — «маленький», ибо Гервасий был святым по своей жизни, полной милости; был сосудом, принявшим добродетели; был странником по презрению к миру и малым по скромной самооценке.

Имя Протасий происходит от protos — «первый» и syos — «Бог», «божественный» или от procul — «на расстоянии» и stasis — «положение», ведь Протасий был первым по своему достоинству, божествен по любви и отдален от любого приближения к мирскому.

Амвросий[82] обнаружил их страсти записанными в маленькой книжице, которая лежала у них в головах.

Гервасий и Протасий были сыновьями-близнецами святого Виталия и благословенной Валерии. Они раздали все свое имущество бедным и жили со святым Назарием, построившим молельню неподалеку от Эмбруна. Камни ему носил мальчик по имени Цельсий (но то, что говорится, будто Цельсий был у Назария с самых ранних дней, должно быть подвергнуто сомнению, поскольку из легенды о Назарии мы узнаем, что Цельсий был отдан на его попечение гораздо позже)[83]. И вот всех троих призвали к императору Нерону, а мальчик Цельсий последовал за ними, рыдая и жалуясь. Один из солдат ударил мальчика, и Назарий запретил ему так делать, вследствие чего солдаты стали пинать и бить самого святого, посадили его в тюрьму с остальными и потом выбросили в море. Гервасия же и Протасия отправили в Милан, куда скоро прибыл и Назарий, чудесным образом спасшийся из пучины.

В это время по пути на войну с маркоманами прибыл в Милан граф Астасий. Идолопоклонники собрались встречать его, утвердившись во мнении, что боги их не ответят им, пока Протасий и Гервасий первыми не принесут им жертвы. Юношей взяли под стражу и заставили приносить жертвы. Однако Гервасий заявил, что все их боги глухи и немы и граф Астасий одержит победу исключительно милостью Божией. Рассерженный граф приказал сечь его сыромятными ремнями до смерти и вызвал Протасия.

— Поразмысли-ка, негодяй, и живи, а не умирай позорной смертью, как сделал твой брат! — сказал он ему.

— Это меня называешь ты негодяем, меня, который тебя не боится, или себя, показывающего свой страх предо мною?

Астасий ответил:

— Как смеешь ты, ничтожество, говорить, что я тебя боюсь?

— Ты сам доказываешь, что боишься меня, ибо опасаешься, что я причиню тебе зло, если не принесу жертвы твоим богам. Если бы ты не боялся, что я причиню тебе вред отказом принести жертвы, ты не заставлял бы меня их приносить!

Граф повелел повесить его на дыбе.

— Я не сержусь на тебя, граф, — сказал Протасий, — ибо знаю, что глаза твоего сердца слепы. Но я жалею тебя, ибо ты не ведаешь, что творишь! Кончай то, что начал, и тогда доброта и любовь нашего Спасителя соединят меня с братом, — сказал ему святой.

Тогда граф приказал его обезглавить. Филипп, Христов слуга, и его сын забрали тела святых и тайно погребли их у себя в доме в каменном гробу, а в головы положили книжицу, в которой сообщалось о рождении святых, их жизни и смерти. Страдали они при императоре Нероне, чье правление началось в 57 году от Рождества Христова.

Тела обоих мучеников оставались скрыты веками. Но во времена Амвросия были обнаружены следующим образом. Амвросий служил проповедником в церкви Святых Набора и Феликса[84] и однажды находился в двойственном состоянии полусна-полубодрствования, когда ему явились два прекрасных юноши, которые были одеты в белые туники и мантии и обуты в красные сапожки, и они стали молиться с ним вместе. Амвросий помолился о том, что если это явление иллюзия, то пусть оно больше не повторится, но если это правда, то пусть произойдет еще и еще раз. На рассвете оба юноши явились снова и снова стали молиться вместе с Амвросием, и на третий раз, когда Амвросий уже совершенно проснулся, хотя тело его было измучено бдением, он с удивлением обнаружил, что юноши пришли втроем, приведя с собой человека, похожего на апостола Павла с картины, которую Амвросий как-то однажды видел. Оба юноши хранили молчание, но апостол сказал так:

— Вот двое, которые не хотели ничего, что могла дать им земля, но лишь следовали моим советам. Ты найдешь их тела на том месте, где стоишь. На глубине в двадцать футов ты обнаружишь гроб, покрытый землей, в котором лежат их тела и маленькая книга, рассказывающая об их рождении и смерти.

Амвросий пригласил соседних епископов и первый вонзил лопату в землю, наткнулся на гроб и обнаружил там то, о чем говорил Павел. Несмотря на то, что прошло уже более трехсот лет, тела были в совершенной сохранности, словно святые вчера только легли отдохнуть. Больше того — от них исходил сладковатый благородный аромат. Слепец прикоснулся ко гробу и прозрел. И многие другие излечились милостями обоих святых.

Как раз в день их праздника был заключен мир между Ломбардией и Римской империей. В память об этом событии папа Григорий установил обычай петь: «Послушаю, что скажет Господь Бог. Он скажет мир народу Своему и избранным Своим, но да не впадут они снова в безрассудство» (Пс. 84:9) — в день праздничной службы. Так служба этого дня относится частично к святым, а частично к событиям, случившимся в этот же день[85].

В двадцатой книге своего труда «О граде Божием»[86]Августин говорит о том, что сам был свидетелем, наряду с императором и многими другими людьми, тому, как на могиле Гервасия и Протасия слепой обрел зрение (неизвестно, был ли это тот же слепец, о котором говорилось выше). Августин также свидетельствует, что в том же месте на вилле Викториана, в тридцати милях от Гиппона, молодой человек купал в реке коня, когда неожиданно в него вселился бес, стал мучить его и бросил полумертвым в реку.

К вечеру в церкви Протасия и Гервасия, что располагалась неподалеку, запели вечерню, и юноша, словно разбуженный голосами, с визгом ворвался в храм и припал к алтарю так, словно был к нему прикован. Оторвать его никто не мог. Бес стал выходить из юноши и угрожал ему тем, что оторвет все его члены, если юноша не отойдет от алтаря. Однако бес принужден был выйти полностью, но один глаз юноши все же повис у него над щекой на тоненькой жилке. Прихожане вставили глаз на место, как смогли, и несколько дней спустя по милости Протасия и Гервасия юноша полностью выздоровел.

Амвросий в своем предисловии к житию святых говорит: «Есть те, кто отмечен небесным знамением, они поднимают победное оружие апостола, освобождаются от мирских уз, взламывают линию вражеских сил и свободными и неприкосновенными следуют за Господом Христом! О, как счастливы были близнецы, которые, живя по слову Божию, не могли запачкаться никакой мирской грязью! О, сколь славно то, за что они боролись, и, как двойней вышли из материнской утробы, так оба и заслужили себе двойной венец!»