Семь спящих отроков были уроженцами города Эфеса. Император Деций, который издал декрет о преследовании христиан, прибыл в Эфес и приказал строить храмы в центре города, чтобы люди могли соединяться в обожествлении ложных богов. Затем он распорядился согнать всех христиан и заковать их в цепи с условием: или они приносят жертвы идолам, или погибают. И эфесские христиане были так напуганы грозящим им наказанием, что друзья стали предавать друзей, отцы — сыновей и сыновья — отцов.

В городе жило семеро юношей по имени Максимиан, Малх, Маркиан, Дионисий, Иоанн, Серапион и Константин, которые были искренне огорчены тем, что произошло с верующими христианами. Все семеро занимали во дворце видное положение, но жертвовать ложным богам отказались. Вместо этого они попрятались по домам и предались посту и молитве. Но на них донесли и привели к императору.

Отроки подтвердили свою принадлежность к христианству, но Деций дал им время прийти в разум прежде, чем он снова вернется в город. Они же, наоборот, раздали свои богатства бедным и по общему согласию ушли на гору Келион, где и спрятались от посторонних глаз. Жили они там довольно долго, пока Малх исполнял обязанности по доставке им всего необходимого. Когда ему надо было отправиться в город за провизией, он переодевался и принимал обличье нищего.

В то время Деций вернулся в Эфес и приказал во что бы то ни стало найти этих семерых и заставить их принести жертвы. Когда Малх в городе услышал об этой новости, то взволновался и по возвращении сообщил волю императора шестерым друзьям. Все были обеспокоены, но Малх поставил перед ними принесенную пищу, дабы они телесно укрепились перед грядущими опасностями. Поев, они со слезами и вздохами обсудили создавшееся положение, но внезапно по воле Божьей заснули.

На следующее утро велись активные поиски, но никого не нашли. Деций был очень расстроен от потери столь замечательных молодых людей. В конце концов император узнал, что они, упорствуя в своей принадлежности к истинной вере, удалились на гору Келион, предварительно раздав все имущество бедным христианам. Тогда Деций приказал явиться к нему родителям юношей и стал угрожать им смертью, если они не расскажут ему о местонахождении сыновей.

Родители тоже возмутились поведением сыновей и горько сожалели о том, что дети их разбазарили все свое имущество. И император придумал, что сделать с этими семью, решив завалить камнями пещеру, где они прятались, так, чтобы замурованные юноши умерли там от голода и жажды. Так и было сделано, но двое христиан, Теодор и Руфин, написали о мученичестве юношей и оставили эту записку среди камней, которыми завалили вход в пещеру.

Спустя триста семьдесят два года, когда Деций давно умер и умерло много других поколений, на тринадцатый год правления императора Феодосия распространилась новая ересь, отрицавшая воскрешение мертвых.

Это весьма печалило верующего императора, который, видя, как истинная вера столь нечестиво разрушается, неутешно плача, проводил день за днем во дворце во власянице.

Но Господь по милости Своей увидел это и пожелал утишить скорбь страдающих, подтвердить их веру в воскрешение мертвых. Он раскрыл сокровище своей любви и доброты и воскресил семерых мучеников. Затем Он вдохновил жителей Эфеса построить на горе Келион убежище для пастухов, для чего пришлось отвалить камни от входа в пещеру и тем самым пробудить спящих. Они проснулись и стали приветствовать друг друга, полагая, что проспали всего лишь ночь. Затем они вспомнили печаль минувшего дня и спросили у Малха о том решении, какое принял в их отношении Деций. Но он ответил им то же, что и в предыдущий вечер:

— Они ищут нас, чтобы заставить принести жертвы идолам. Таково намерение императора.

Но Максимиан воскликнул:

— Но, видит Бог, мы этого не сделаем!

И, ободряя товарищей, он попросил Малха спуститься в город, чтобы купить побольше хлеба и разузнать поподробней о приказе императора и рассказать им все новости.

Взяв с собой пять монет, Малх покинул пещеру. Он удивился, увидев разбросанные у входа камни, но, будучи занят другим, скоро перестал об этом думать. Он осторожно приблизился к городу и вновь крайне удивился, заметив на городских воротах крест. Обойдя все ворота и везде увидев тот же крест, а также обнаружив совершенно непривычный вид города, он растерялся. Перекрестившись, он вернулся к первым воротам, думая, что все еще спит. Однако, собрав волю в кулак и на всякий случай прикрыв лицо, он решился и вошел в Эфес. Придя к хлебным лавкам, он услышал, как народ вокруг толкует о Христе, и смущение его достигло предела.

— Что происходит? — никак не мог успокоиться Малх. — Вчера никто не осмеливался произнести и имени Христова, а сегодня Его исповедуют все! Вероятно, я нахожусь вовсе не в Эфесе, да и выглядит город по-иному, хотя никакого другого города поблизости я не знаю.

Он спросил первого встречного, что это за город, и тот уверил его, что это Эфес. Однако юноша продолжал считать, что все это какая-то ошибка и что лучше будет поскорее вернуться к товарищам.

Но сначала надо было купить хлеба, и, когда он стал расплачиваться своими монетами, продавец удивился и сказал соседу, что юноша, верно, нашел клад с древними сокровищами. Услышав, что они толкуют о нем, Малх подумал, что его собираются схватить и отвести к императору, и, испуганный больше прежнего, стал просить их отпустить его, забрав себе и хлеб, и монеты. Однако торговцы схватили его и стали допытываться:

— Откуда ты? Расскажи, где ты нашел эти монеты, и тогда мы поделим их, а тебя спрячем. Больше тебе спрятаться тут негде!

Малх был так напуган, что не нашел слов для ответа, и продавцы, видя, что он молчит, навязали ему на шею веревку и повели по улицам в центр Эфеса. Тем временем по городу уже распространился слух, будто некий молодой человек нашел сокровища. Вокруг Малха собрались толпы и стали хватать его за руки. Он хотел убедить их, что ничего не находил, и беспомощно оглядывался по сторонам в надежде, что кто-нибудь узнает его или он увидит родственников, которые, несомненно, должны быть живы. Но он никого не увидел и продолжал вертеть головой посреди толпы, как дурак.

Слух о происшедшем достиг святого Мартина, местного епископа, и проконсула Антипатра, недавно прибывшего в город. Они приказали народу разойтись, а юношу вместе с деньгами привести к ним. И когда его повели через церковь, Малх решил, что его ведут к императору. Епископ и проконсул крайне удивились, увидев монеты, и спросили его, где он нашел эти неведомые сокровища. Но он снова ответил, что ничего не находил, но взял их из кошелька родителей. Тогда они спросили его, откуда он пришел, и он ответил:

— Я истинный уроженец этого города, если этот город действительно Эфес.

— Тогда приведи сюда родителей, чтобы они свидетельствовали о тебе, — распорядился консул. Но когда Малх назвал их имена, то оба правителя заявили, что он выдает себя за кого-то другого, вероятно, чтобы сбежать.

— Как мы можем тебе поверить, когда ты утверждаешь, будто монеты эти принадлежат твоим родителям?! — изумился проконсул. — Они относятся к началу правления императора Деция и совсем не похожи на современные деньги. И как твои родители могут прожить столько лет, когда ты так юн? Ты просто пытаешься одурачить взрослых умных людей и правителей Эфеса. И посему я приказываю арестовать тебя и держать до тех пор, пока ты во всем не признаешься.

Малх бросился им в ноги со словами:

— Во имя Господа Бога ответьте мне только на один мой вопрос, и я расскажу вам все, что у меня на сердце! Император Деций, правивший в этом городе… Где он сейчас?

И епископ ответил:

— Сын мой, нет сейчас на земле ни одного человека, кто носил бы это имя, а император Деций жил много столетий назад.

— Господин мой, — взмолился Малх. — Твой ответ смущает меня, и никто не верит моим словам. Но пойдемте со мной, и я покажу вам моих друзей, что живут со мной на горе Келион, — может быть, вы поверите им. Я знаю только одно: мы убежали от преследования императора Деция, а вчера вечером я сам видел, как Деций вошел в этот город, если и вправду город этот — Эфес.

Епископ обдумал слова юноши и сказал проконсулу, что, вероятно, через этого юношу Господь пытается показать им что-то неведомое. И вот Малх отправился вперед, чтобы предупредить друзей, а за ним шел епископ, который и обнаружил среди камней записку, запечатанную двумя серебряными печатями. Епископ созвал народ и прочел написанное вслух. Все подивились услышанному, а увидев сидящих в пещере семерых святых с лицами как розы в цвету, упали перед ними на колени и воздали хвалу Господу.

И тогда епископ и проконсул сообщили новость императору Феодосию, прося его срочно прибыть на место, дабы подивиться новому чуду. Император немедля собрался, снял вериги, в которых скорбел, и, прославляя Бога, поспешил из Константинополя в Эфес. Все вышли ему навстречу и сопроводили к пещере. И как только святые увидели императора, лица их просияли как солнце. Он же распростерся пред ними и сказал:

— Видя вас, я словно вижу Господа, воскрешающего от смерти Лазаря!

А Максимиан сказал императору:

— Верь нам, ибо ради твоего спасения Господь пробудил нас перед днем Великого Воскресения, чтобы ты мог без тени сомнения поверить в воскрешение мертвых! Мы воистину проснулись и живы, и как младенец во чреве матери живет, не чувствуя боли, так и мы спали здесь и не чувствовали ничего.

И тогда, пока все смотрели на них, семеро святых преклонили головы к земле и снова заснули, отдав свои души Богу по Его воле. Император поднялся и склонился над ними, плача и целуя тела, а затем распорядился приготовить для юношей золотые гробы. В ту же ночь все семеро явились Феодосию и сказали ему, что поскольку лежали они на земле и воскресли от земли, то пусть он и вернет их земле до тех пор, пока Господь снова не призовет их. И тогда император приказал украсить пещеру драгоценными камнями и издал декрет о том, чтобы все епископы, отвергающие воскресение мертвых, были уволены[193].

Есть причины сомневаться, что эти святые проспали 372 года, ибо они воскресли в 448 году по Рождеству Христову. Деций же правил в 252 году, и правление его продолжалось только пятнадцать месяцев, так что святые должны были проспать всего 195 лет.