Имя Георгий происходит от слов geos — «земля» и orge — «работа». Отсюда получается: «тот, кто работает с землей», то есть с собственной плотью. Августин пишет в своей книге «О Святой Троице», что «блага земля высотою гор, покатостью холмов и плоскостью равнин»[134]; на первой растет хорошая трава, вторая выращивает виноград, а третья — плоды полей. Таким образом, благословенный Георгий находится на высотах, поскольку он пренебрегает основными вещами и имеет свежую зелень чистоты; он воздержан в своей невинности и потому разделяет вино небесной радости; он глубок в своей скромности и потому пожинает плоды добрых дел.

Или же имя Георгий происходит от gerar — «святой» и gyon — «песок», то есть «святой песок»; ибо он, как песок, тяжел весом своих добродетелей, невелик в скромности и сушит соблазны плоти. Или же имя происходит от слов gerar — «святой», и gyon — «борьба», так как он святой воин, ибо сражался против дракона и палача.

Или же имя Георгий происходит от слов gero — «пилигрим», gzr — «отрезать» и ys — «советник», ибо он был пилигрим в презрении к миру, был отрезан получением венца мученичества и являлся советником в своих проповедях Царствия Небесного. На соборе в Никее легенда о нем была включена в другие апокрифические писания, ибо не осталось достоверных записей о его мученичестве. В «Хронике» Беды[135] мы читаем, что он принял мученичество в персидском городе Диосполис, который поначалу назывался Лидда[136] и находился неподалеку от Иоппии. Еще в одном месте мы читаем, что страдал он при императорах Диоклетиане и Максимиане[137] или же при персидском императоре Дациане в присутствии семи царей империи[138]. Или еще говорят, что он был предан смерти префектом Дацианом в правление Диоклетиана и Максимиана.

Георгий, уроженец Каппадокии, имел военное звание трибуна. Случилось так, что однажды он путешествовал в город Силена в провинции Ливия[139]. Неподалеку от города был пруд, огромный, как озеро, где скрывался изрыгающий чуму дракон. И сколько бы ни выходил народ сразиться с ним, дракон всегда обращал всех в бегство, достигая города и отравляя там все, чего достигало его тлетворное дыхание. Чтобы умилостивить злобное чудовище, горожане ежедневно приносили ему по две овцы — в противном случае он сам врывался бы в город, что угрожало опасностью слишком многим.

Но со временем овцы стали заканчиваться, и негде было взять больше, и потому, устроив совет, горожане решили платить дань дракону одной овцой и одним человеком, мужчиной или женщиной. Имя юноши или девушки определялось жребием, и никто не мог уйти от судьбы. Но скоро едва ли не все молодые люди оказались съеденными. И тогда жребий вдруг выпал на единственную царскую дочку, ее связали и оставили рядом с драконом. Царь же, вне себя от горя, сказал:

— Возьмите золото мое и серебро и половину царства в придачу, но освободите дочь и избавьте ее от такой смерти!

Люди же разъярились и вскричали:

— Ты сам, о царь, издал этот указ, и теперь, когда все наши дети мертвы, ты хочешь спасти собственную дочь! Так прими и для своей дочери то, что было уготовано другим, — или мы сожжем тебя живьем вместе со всем двором!

Услышав это, царь зарыдал и сказал дочери:

— Родное мое дитя, что я могу сделать? И что могу сказать? Неужто не придется увидеть мне твою свадьбу?

А обернувшись к народу, добавил:

— Прошу вас, оставьте мне дочь еще на неделю, чтобы мы вместе могли оплакать ее судьбу.

Просьба его была уважена, но в конце недели народ пришел в неистовство и закричал:

— Почему ради спасения дочери ты подвергаешь опасности свой народ? Разве ты не видишь, что все мы умираем от дыхания дракона?!

И царь, видя, что ему не удержать более дочери, одел ее в царские одежды, обнял и со слезами произнес:

— Горе мне, сладчайшее дитя мое, думал я, что увижу у твоей груди царских внуков, а теперь ты будешь пожрана чудовищем! Увы, дорогая моя дочь, напрасно надеялся я пригласить царевичей на твою свадьбу, украсить дворец жемчугами, услышать музыку тамбуринов и арф, ныне ты отправляешься, дабы быть проглоченной злобной тварью.

Он поцеловал ее и отпустил со словами: «О дочь моя, лучше бы умер я, чем терять тебя таким образом».

Она бросилась перед отцом на колени и стала просить его благословения; он благословил ее, и она отправилась к озеру.

В это время мимо проходил святой Георгий, увидел девушку в слезах и спросил, отчего она плачет. Девушка же ответила:

— Добрый юноша, садись скорей на коня и скачи отсюда — или же умрешь так же, как я!

Но Георгий ответил:

— Не бойся, госпожа, а лучше скажи мне, чего здесь ждут эти люди, что стоят неподалеку.

Царевна ответила:

— Я вижу, добрый юноша, что у тебя щедрое сердце, но неужели ты хочешь умереть вместе со мной? Уходи отсюда как можно скорее!

— Я не уйду до тех пор, пока ты не расскажешь мне, что здесь происходит! — воскликнул Георгий.

И тогда царевна рассказала ему все. Георгий сказал:

— Не бойся, дитя мое! Я помогу тебе во имя Христа!

— О храбрый рыцарь, спеши спасти самого себя, в противном случае мы погибнем оба! Достаточно и моей смерти, ибо освободить меня ты не можешь, а опасности подвергаешься со мной одинаковой!

Пока они разговаривали, дракон высунул голову из воды. Девушка задрожала и закричала:

— Беги, прекрасный господин мой, беги скорее отсюда!

Но Георгий вспрыгнул на коня и, осенив себя крестным знамением, встал напротив приближавшегося дракона, а потом, вручив себя Богу, поднял копье и нанес чудовищу страшную рану, пригвоздив его к земле. А затем крикнул царевне:

— Не бойся, дитя мое! Надень свой пояс на шею дракону и не усомнись ни на мгновенье!

Царевна так и сделала, и дракон, встав, поплелся за царевной, как собачка на поводке. Так привела она его в город, но люди, увидев их, разбежались и попрятались в горах с криками: «Теперь всех нас съедят живьем!»

Однако святой Георгий вернул всех горожан обратно и сказал им:

— Вам нечего больше бояться! Господь послал меня освободить вас от всех бед, причиняемых драконом. Поверьте во Христа и примите крещение, и тогда я поражу чудовище насмерть.

Когда царь и весь город крестились, Георгий вынул свой меч, убил злобную тварь и приказал вышвырнуть труп дракона вон из города, для чего повозка, запряженная четырьмя быками, вытащила его далеко в чистое поле за городские стены[140].

В тот день крещение приняло двадцать тысяч человек, не считая детей и женщин. Царь повелел построить прекрасную церковь в честь Пресвятой Девы Марии и святого Георгия, а из алтаря ее забил источник, воды которого излечивали все болезни. Кроме того, он предложил святому Георгию много денег, но тот отказался взять их и приказал раздать бедным. Затем он передал царю четыре коротких наказа: хорошенько заботиться о храме Божьем, уважать священников, помогать им с преданностью вести божественные службы и всегда думать о бедных. Наконец он обнял царя и покинул город.

Некоторые книги тем не менее говорят нам, что в тот самый момент, когда дракон уже был готов проглотить царевну живьем, Георгий, перекрестившись, поскакал на него и просто убил.

В это же время, в правление Диоклетиана и Максимиана, префект Дациан устроил преследование христиан столь жестокое, что за месяц семнадцать тысяч человек заслужили мученические венцы, в то время как другие под угрозами пыток согласились приносить жертвы идолам. Видя это, святой Георгий преисполнился скорбью, раздал все свое состояние, снял блестящие военные одежды и оделся как простой христианин. Он вошел в самую толпу народа и прокричал:

— Все ваши боги суть бесы, а наш Бог — единственный Создатель неба и земли!

Это страшно рассердило префекта, и он вскричал:

— Да не сошел ли ты с ума, коль осмеливаешься называть наших богов бесами?! Откуда ты явился и как твое имя?

И Георгий ответил ему:

— Зовут меня Георгий, предки мои — благородные каппадокийцы. С помощью Христа я завоевал Палестину, но теперь я оставил все, чтобы свободно служить Господу.

Префект, видя, что его просто так не одолеть, приказал схватить святого и, растянув на скале, оторвать крючьями ноги и руки. Тело его жгли горящими факелами, а на раны сыпали соль. Но в туже ночь явился мученику Господь в сиянии великого света и ласково успокоил своим присутствием и словами — так, что святой и думать забыл о своих ранах.

Дациан теперь понял, что боль пыток не достигает своей цели, и вызвал некоего волхва и сказал ему:

— Должно быть, тут кроется какая-то магия, раз христиане так легко переносят наши пытки и почитают жертвы нашим богам недостойными.

Волхв же ответил:

— Если я не раскрою его колдовства, то пропадай моя голова.

И вот, полагаясь на свою магию и произнося имена божков, он смешал вино с отравой и дал выпить святому Георгию. Но святой перекрестил чашу с вином, все выпил и не нанес себе никакого вреда. Тогда волхв положил двойную дозу яда, но святой снова осенил чашу крестом и выпил ее с тем же результатом. Тогда волхв распростерся у ног Георгия, горько и громко сетуя, молил прощения, просил сделать его христианином, и впоследствии был обезглавлен за то, что стал им. На следующий день префект приказал привязать Георгия к колесу, утыканному острыми ножами, но колесо тут же развалилось, и опять святой остался невредим. Тогда Дациан распорядился погрузить его в чан с расплавленным свинцом, но Георгий перекрестился и Божией властью сел в чан, словно тот был освежающей ванной.

Тогда, признав, что ему ничего не удастся сделать с Георгием угрозами и пытками, Дациан подумал, что сможет обмануть святого сладкими речами.

— Сын мой, Георгий, — начал он, — ты видишь, как долго страдают наши боги, они с таким терпением переносят ваши поношения, что готовы простить тебя за твою измену. Послушайся моего совета, сын мой. Отрекись от своей гордости, принеси жертвы нашим богам и заслужи великую честь от них и от нас всех.

Но Георгий только улыбнулся и ответил:

— Почему ты не говорил таких вещей раньше вместо того, чтобы предавать меня пыткам? Пусть будет по-твоему, я готов сделать так, как ты просишь.

Введенный в заблуждение Дациан был рад услышать такой ответ и приказал глашатаям собрать весь народ посмотреть на Георгия, столь долго сопротивлявшегося и все-таки согласившегося принести жертвы языческим богам. Город украсился гирляндами и наполнился радостью, и все собрались у храма, когда туда пошел Георгий приносить жертвы. Он пал на колени и стал молиться Господу, чтобы тот разрушил храм с идолами до основания во имя славы Божией и обращения народа. И тут же из-под земли взметнулось пламя и поглотило храм вместе с идолами и жрецами, а потом земля разверзлась и поглотила все оставшееся.

Святой Амвросий пишет в своем предисловии о святом Георгии: «Пока христианство исповедовалось только под покровом молчания, Георгий, самый верный воин Христов, один громко заявлял среди христиан о своей вере в Сына Божия. И в ответ милостью Божьей дана ему была такая сила, что он мог презирать распоряжения тиранов и принимать боль бесчисленных пыток. О благословенный и благородный воин Господень! Он не только не был побежден суетными обещаниями земной власти, но обманул своего мучителя и ввергнул его ложных идолов в бездну». Так говорит Амвросий.

Когда Дациан услышал о происшедшем, он приказал привести к себе Георгия и сказал:

— Сколько же зла в тебе, ты, наихудший из людей, как мог совершить ты такое злодеяние?!

Но Георгий ответил:

— Ты не прав, царь мой! Пойдем вместе, и ты увидишь, что я снова принесу жертвы богам.

— Да ты обманщик! — воскликнул Дациан. — Ты хочешь просто, чтобы и меня поглотила земля, как она сделала с храмом и жрецами!

— О несчастный! — произнес Георгий. — Как могут твои боги, не могущие помочь себе, спасти тебя?!

Разъяренный царь обратился к жене своей Александре:

— Я проиграю и умру, ибо вижу, что этот человек лучше меня!

Она же ответила:

— Жестокий, кровожадный тиран! Разве я не советовала тебе не начинать гонений на христиан, ибо за них будет сражаться их Бог? А теперь позволь мне сказать тебе, что я тоже хочу стать христианкой!

Потрясенный царь вскричал:

— Положение все хуже и хуже! И ты увлеклась на ложный путь!

И он приказал вздернуть ее за волосы и бить бичами. Но, перенося все удары, Александра обратилась к Георгию:

— О Георгий, свет правды, как думаешь, что будет со мною, поскольку я еще не родилась заново в водах крещения?

— Не бойся ничего, госпожа! — ответствовал святой. — Потоки твоей крови будут тебе и водами, и венцом!

И тогда царица стала молиться Богу и отдала ему последний вздох. Амвросий свидетельствует об этом, говоря в своем предисловии: «Поэтому царице язычников-персов, несмотря на то что она еще не была крещена, выказана была милость, и она заслужила мученический венец после того, как ее жестокий муж осудил ее на смерть. Поэтому мы можем не сомневаться в том, что она, алая от потоков своей крови, заслужила вход в Небесные Врата и награждена Царствием Небесным». Так говорит Амвросий.

На следующий день Георгий был приговорен к тому, чтобы его протащили через весь город и обезглавили. Он стал молиться Господу, чтобы все помогавшие ему получили удовлетворение в своих просьбах, и раздался небесный голос, и сказал, что будет так. Молитва закончилась, и голова его покатилась с плахи. Мученичество его имело место в правление императоров Диоклетиана и Максимиана, начавшееся около 287 года от Рождества Христова. Что же касается Дациана, то по возвращении его к себе во дворец с места казни с небес пал огонь и поглотил его со всеми спутниками.

Григорий Турский[141] сообщает о том, что некие люди унесли останки святого Георгия и, когда наступила ночь, нашли им приют в одной из часовен; наутро они никак не могли сдвинуть корзину с останками до тех пор, пока не оставили их частицу в этой часовне. В «Истории Антиохии»[142] мы читаем, что во времена Крестовых походов, когда христиане собирались осадить Иерусалим, одному священнику явился чрезвычайно красивый молодой человек и сказал, что он есть святой Георгий, капитан христианского войска, и, если крестоносцы внесут его останки в Иерусалим, он всегда будет с ними. Затем, когда началась осада и войска опасались приставлять лестницы к стенам из-за упорного сопротивления сарацинов, перед ними явился святой Георгий в белых латах, отмеченных алым крестом, и дал понять, что можно следовать за ним на стены в безопасности и что город будет принадлежать им. Они поверили, армия взяла город, и все сарацины были вырезаны.