Себастьян происходит от sequens — «следующий», beatitude — «блаженство», astim — «город» и апа — «над»; таким образом, это «тот, кто добивается города наверху», города сверхславы — иными словами, «тот, кто приобретает этот город и владеет им». А от Августина мы знаем, что обладание приобретается пятью расплатами: нищенством платят за царство, болью — за радость, трудом — за отдых, стыдом — за славу, смертью — за жизнь[128].

Или же Себастьян происходит от bastum — «седло»; поскольку Христос есть всадник, церковь — конь, а Себастьян — седло, на котором Христос едет совершать битву в Церкви и получить победу многих мучеников. Или же имя означает «окруженный» или «идущий над»; поскольку святой был окружен стрелами, как дикобраз — своими иглами, и шел он над многими мучениками, укрепляя их.

Себастьян был совершенным христианином. Уроженец Нарбонны и гражданин Милана, он заслужил такое доверие императоров Диоклетиана и Максимиана, что они назначили его командующим Первой когортой и приписали к собственному эскорту. Себастьян же искал военного звания исключительно для того, чтобы иметь возможность посещать находящихся под пытками христиан и ободрять их, когда, по его мнению, дух их слабел.

Два брата-близнеца из высшей аристократии по имени Марцеллин и Марк были за веру Христову приговорены к отсечению головы, и их родители пришли попытаться изменить их образ мысли. Первой явилась мать, с волосами в беспорядке, в разорванных одеждах, с обнаженной грудью, и закричала:

— О дорогие мои сыновья, неслыханные несчастья и скорбь окружили меня. Горе мне, я теряю моих сыновей, которые своей волей идут на смерть! О, если бы враг забирал их, я сама последовала бы за ними в гущу битвы. Если бы они были осуждены попасть в темницу, я проникла бы туда даже ценой своей жизни. Что же это за новый вид смерти, когда палача умоляют нанести удар, когда вся жизнь есть только желание смерти и смерть желаннее жизни? Это новое горе, новое несчастье, когда родители теряют детей, совсем юных, а сами в скорбном своем возрасте вынуждены жить далее.

Затем прибыл отец, поддерживаемый рабами, с лицом, покрытым пеплом, и зарыдал в небеса:

— Я пришел сказать прощай своим сыновьям на их пути к смерти. О, я несчастный! На погребальных носилках, приготовленных для меня, теперь понесут моих детей! О мои сыновья, опора моей старости и двойной плод моих чресел, за что вы так любите смерть? Придите же, юноши, и оплачьте моих сыновей вместе со мною! Придите, старики, и плачьте со мною о них! Отцы, соберитесь здесь и посмотрите на то, как ныне не страдаете вы, подобно мне! Пусть глаза мои ослепнут от слез, чтобы не видеть, как головы сыновей моих скатятся под ударами меча!

Потом явились и жены обоих, неся пред собою детей и испуская громкие стенания:

— На кого оставляете вы нас? Кто будет воспитывать этих малюток? Кому достанутся ваши огромные богатства? Увы, увы, железные у вас сердца, ибо вы отвергаете своих родителей, отбрасываете друзей, не считаетесь с женами и бросаете детей, и своей собственной волей отдаете себя в руки палачей.

Все это стало смягчать сердца молодых людей. Но тут нарушил молчание находящийся среди толпы святой Себастьян, обратившись к юношам с такими словами:

— О мужественные воины Христовы, не позволяйте, чтобы эти слезливые укоризны заставили вас потерять вечный венец!

А родителям он сказал так:

— Не бойтесь, они никуда не уйдут от вас, но отправятся на небеса и приготовят для вас звездное жилище. С самого начала мира жизнь предала тех, кто вкладывает в нее свои надежды, она обманула их ожидания, одурачила тех, кто ожидает наград за добро, и потому не осталось на земле ничего верного, но одна лишь ложь. Эта жизнь соблазняет вора красть, гневливого бушевать, лжеца обманывать. Это она распоряжается преступлениями, приказывает пороку, одобряет несправедливость. Но это наказание, которое мы несем здесь, на земле, сегодня вспыхнет, а завтра погаснет, сегодня горит жарко, а завтра остынет, оно приходит в один час, а в другой уже уходит. Боль же вечности всегда обновляется и становится все глубже, горит все жарче и раздувается, дабы продлить наказание. А потому дайте нам исполнить наши желания и насытить нашу любовь к мученичеству! Дьявол полагает, что, став мучениками, мы будем побеждены, но в своей охоте он пойман сам: пока он связывает, он уже связан, побеждая, он теряет, мучая, страдает сам, когда смеется, осмеян и, когда душит, убит.

Едва Себастьян произнес свою речь, как с небес неожиданно сошел сверкающий свет и отдыхал на нем в течение почти целого часа, обернув святого, как плащом, а вокруг находилось семь ангелов. И некий юноша появился с ним рядом, осенил поцелуем чело и сказал:

— Ты всегда будешь со мною!

И тогда Зоя, жена Никострата, в доме которого оба юноши были взяты под стражу, рухнула у ног святого и стала просить прощения, изъясняясь только жестами и кивками, ибо потеряла дар речи. Себастьян же сказал:

— Поскольку я слуга Христов и все, что женщина эта услышала из моих уст и во что поверила, есть правда, пусть тот, кто отверз уста Захарии, пророка Господня, позволит ей говорить.

И тут же речь вернулась к Зое, и она сказала:

— Благословенны слова уст твоих, и благословенны все, кто поверил в сказанное тобой! Ибо я видела ангела, держащего перед тобой книгу, в которой было написано все сказанное тобой.

Услышав это, муж ее тоже склонил колени перед Себастьяном и стал молить о прощении. Затем он развязал обоих юношей и заявил им, что они свободны. Но они ответили, что не собираются отказываться от почти завоеванной победы. Господь вложил в слова святого столько милости и столько силы, что не только укрепил Марцеллина и Марка в их решимости принять мученичество, но обратил в истинную веру и их отца по имени Транквилий, и их мать, и других домочадцев; священник Поликарп тут же и окрестил их всех.

Транквилий страдал от жестокой болезни, но, как только крестился, болезнь полностью прошла. Префект Рима страдал от такого же недуга и попросил Транквилия отвести его к тому, кто его вылечил. И вот Себастьян и Поликарп отправились к префекту, просившему вернуть ему здоровье, и Себастьян сказал, что для начала ему надо объявить об отказе от веры в ложных богов и отдать приказ уничтожить идолов — и только после этого здоровье к нему вернется. Префект сказал, что это сделают его рабы, но святой ответил:

— Они боятся ударить своих богов, а если они и сделают это, дьявол навредит им, и неверующие станут говорить, что это случилось оттого, что они подняли руку на своих богов.

И тогда Себастьян и Поликарп сами разбили более двухсот статуй. А затем сказали префекту Хроматию:

— Мы разбили идолов, а ты не излечился. Это может происходить оттого, что ты еще не объявил о своих заблуждениях или же каких-то идолов спрятал.

Префект признался, что у него есть потайная комната, в которой хранится искусно составленный порядок звездного неба. Его отец отдал за эту работу двести фунтов золота, и по этому своду он мог предсказывать грядущие события. Себастьян же не унимался:

— Пока ты будешь настаивать на том, чтобы комнату эту не трогали, ты не излечишься.

Наконец префект согласился, но его сын Тибуртий, решительный молодой человек, заявил:

— Я не стану слишком страдать, если разрушат эту комнату, но для того, чтобы подстраховать излечение отца, я велю жарко растопить две печи, и если отец тут же не излечится после уничтожения комнаты, вы оба будете сварены заживо.

Себастьян ответил:

— Сделай так, как сказал.

Однако едва лишь тайная комната была уничтожена, префекту явился ангел со словами, что Господь Бог Иисус Христос излечивает его. Префект почувствовал, что он действительно здоров, и побежал за ангелом, дабы поцеловать ступни его ног, но ангел не позволил ему этого, поскольку префект еще не принял крещения. И тут же он, и сын его Тибуртий, и еще четырнадцать человек из семьи префекта были крещены.

Тем временем Зою схватили язычники, подвергли долгим пыткам, и она умерла как мученица. Услышав об этом, Транквилий вознегодовал:

— Женщины забирают венцы раньше нас! Зачем же мы все еще продолжаем жить?!

И спустя несколько дней он был забит камнями до смерти. Святому Тибуртию приказали принести жертву богам, иначе грозились заставить его ходить голыми ступнями по раскаленным углям. Он осенил себя крестом и прошел по пылающим углям со словами:

— Мне кажется, что во имя Господа нашего Иисуса Христа я ступаю по лепесткам роз.

Префект же Фабиан возразил:

— Всем известно, что Христос просто научил тебя искусству магии.

Тибуртий ответил:

— Остановись, несчастный! Ты недостоин даже произносить это сладчайшее святое имя!

Возмущенный префект приказал обезглавить Тибуртия. Марцеллин и Марк были подняты на дыбу и запели слова псалма: «Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!»[129]

Префект закричал на них:

— Мерзавцы, оставьте свой бред и спасайтесь!

— Никогда еще не было у нас подобного праздника, — ответили они. — Просим тебя, оставь нас в таком положении, пока мы еще одеты в свои тела.

Префект приказал воинам проткнуть их пиками, и братья получили свой мученический венец.

После этого префект донес на Себастьяна императору Диоклетиану, который вызвал святого и сказал ему:

— Я всегда держал тебя среди первых у себя во дворце, а ты все это время тайно действовал против моего благополучия и оскорблял наших богов!

— Я всегда молился Богу, который в небесах, и просил у Него твоего спасения и блага Римской империи.

Но Диоклетиан отдал приказ привязать святого к столбу посредине военного лагеря, а воинам стрелять в него из луков. Они выпустили в него столько стрел, что он стал похож на дикобраза, и оставили его умирать. Но, таинственным образом освободившись, он спустя несколько дней поднялся на ступени императорского дворца и, когда появились оба императора[130], прямо упрекнул их за жестокие преследования христиан.

— Разве это тот самый Себастьян, которого мы приказали расстрелять стрелами до смерти? — воскликнули императоры.

И Себастьян ответил им:

— Господь велел оживить меня для того, чтобы я мог вас встретить и упрекнуть во зле, которое вы чините слугам Христовым.

Тогда императоры приказали бить его крючьями, пока он не умрет, а тело бросить в сточную канаву, чтобы христиане не стали почитать его как мученика. На следующую ночь Себастьян явился святой Лючии, открыл ей, где находится его тело, и попросил похоронить рядом с останками апостолов, что и было сделано. Себастьян страдал в правление императоров Диоклетиана и Максимиана, которое началось около 287 года по Рождеству Христову.

В своей первой книге «Диалогов» папа Григорий[131] сообщает, что одна женщина в Тоскане, которая недавно вышла замуж, была приглашена друзьями почтить святого в церкви Святого Себастьяна. Но ночью, перед тем как пойти туда, она оказалась охвачена плотским желанием и не смогла удержаться от того, чтобы не возлечь с мужем. Настало утро, и, боясь стыда перед людьми больше, чем стыда перед Господом, она отправилась в церковь.

Однако едва лишь она поставила ногу на то место, где хранились останки святого, как дьявол опять схватил ее и стал мучить у всех на глазах. Священник снял с алтаря покрывало и обернул ее в него, и тогда дьявол принялся за священника. Друзья молодой женщины повели ее к волхвам, которые, по их мнению, могли изгнать из нее бесов, но, как только произнесли они магические заклинания, по решению Божьему легион бесов числом 6666 вселился в несчастную и стал мучить ее все более жестоко. Но один святой человек по имени Фортунат явил свою святость, помолился за нее, и она была спасена.

В «Истории Ломбардии»[132] мы читаем, что во время правления короля Гумберта вся Италия оказалась поражена чумой столь жестокой, что едва оставались люди, дабы хоронить мертвых, а чума бушевала от Рима до Павии. В это время стал некоторым являться добрый ангел, сопровождаемый ангелом злым, несущим копье. Когда добрый ангел отдавал команду, злой наносил удар и убивал, а когда он ударял копьем по дому, погибал весь дом. Потом божественным образом было явлено, что чума не прекратится до тех пор, пока в Павии не воздвигнут алтарь святому Себастьяну. Алтарь был воздвигнут в церкви Святого Петра в Цепях, и болезнь сразу прекратилась. Останки же святого Себастьяна перенесли в Павию.

Амвросий в своем предисловии говорит о святом Себастьяне так: «Господь, проливая кровь благословенного мученика Себастьяна за исповедание имени Своего, показывает нам удивительные дела: в слабости ты обнаруживаешь силу и преуспеваешь в своих подвигах, а молитвой подаешь помощь нетвердым».