Апостол Иаков зовется также Иаковом Зеведеевым, братом Иоанна, Воанергесом, то есть сыном грома, и Иаковом Великим. Зеведеевым он называется не только потому, что он плоть от плоти своего отца, Зеведея, но и по толкованию своего имени. Зеведей переводится как «дающий» или «данный»[111], и благословенный Иаков отдал себя Богу через мученическую смерть, а нам дан Богом как духовный наставник. Он называется братом Иоанна не только потому, что брат его по крови, но и по сходству их характеров и добродетелей, ибо оба были равны в своих стремлениях, рвении и желании учиться. Равное рвение было у них и равное желание стоять за Господа. Когда самаритяне отказались принять у себя Христа, Иаков и Иоанн сказали:

— Господи! Хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их? (Лк. 9: 54)

Обладали они и равным стремлением учиться: стояли впереди всех, спрашивая Христа о Страшном суде и о других грядущих событиях. И устремления были у них равные, ибо оба хотели сидеть ближе к Богу, один по левую, а второй — по правую руку.

Иаков зовется сыном грома потому, что проповеди его были громоподобны, они пугали нечестивых, поднимали расслабленных и всех восхищали глубиною своей. Беда Достопочтенный так говорил об Иакове, также именуемом Воанергесом:

— Он говорит столь громко, что если бы возвысил голос свой еще немного, то мир не вмещал бы его.

Иаков именуется Великим, как второй Иаков — Малым, во-первых, потому, что он был раньше призван Христом, а во-вторых, по его близости к Христу, Который имел с ним более тесные отношения, чем с остальными, посвящая его в Свои таинства — такие как, например, воскрешение дочери И аира и Преображение. А в-третьих, именуется он Великим по своему мученичеству, ибо пострадал первым среди апостолов[112]. Таким образом, он считается более великим, чем второй Иаков, потому что раньше его призван к апостольскому служению и раньше заслужил вечную славу.

Апостол Иаков Зеведеев после Вознесения Христа проповедовал в Иудее и Самарии, затем отправился в Испанию сеять там слово Божие. Но он почувствовал, что проповедь в этой земле — не его путь, ибо собрал там всего лишь девять учеников. И тогда он оставил двоих из них в Испании и вернулся в Иудею, забрав с собой семь остальных. Учитель Жан Белеф тем не менее уверяет, что Иаков обрел в Испании только одного ученика.

Во время трудов апостола Иакова в Иудее некий волхв по имени Гермоген, сообщник фарисеев, прислал к нему одного из своих последователей по имени Филит. Тот должен был противостоять Иакову и в присутствии евреев убедить его, что проповеди его ложны. Но Иаков разумными доводами доказал Филиту, что проповеди его истинны, и совершил немало чудес, чтобы все видели его правоту. Филит вернулся к Гермогену, сказал, что согласен с учением Иакова и верит в его чудеса. Он даже сказал, что намерен стать учеником Иакова и уговаривал своего учителя поступить так же.

Гермоген был в ярости. Магическими уменьями он обездвижил Филита настолько, что тот не мог даже шелохнуться, и сказал ему:

— А вот теперь посмотрим, как твой Иаков освободит тебя!

Филит послал к Иакову слугу с вестью о случившемся, и Иаков дал слуге плат со словами:

— Отдай ему плат и скажи: «Господь разрешает узников, Господь отверзает очи слепым, Господь восставляет согбенных» (Пс. 145: 7–8).

Когда плат коснулся Филита, Филит немедленно освободился от невидимых уз, посмеялся над магическим искусством Гермогена и поспешил к Иакову.

Гнев Гермогена не знал границ. Он вызвал всех бесов и приказал им принести к нему Иакова в цепях вместе с Филитом, чтобы отомстить им обоим и обезопасить себя, дабы и другие ученики не осмелились нанести ему подобного оскорбления. Демоны стали кружиться вокруг Иакова и завывать, крича:

— Апостол Иаков, сжалься над нами, ибо мы горим в огне, хотя время наше еще не пришло!

Иаков спросил их:

— Зачем прилетели вы ко мне?

И они ответили:

— Гермоген послал нас, чтобы мы принесли тебя с Филитом к нему. Но как только мы приблизились к тебе, ангел Божий связал нас страшными цепями и мучает несказанно!

Иаков сказал:

— Пусть ангел Господень отпустит вас. Возвращайтесь к Гермогену и принесите его ко мне, связанного, но невредимого!

Освободившись, бесы улетели, связали Гермогену руки за спиной и принесли его к Иакову, крича своей жертве:

— Ты послал нас, и стало нас жечь огнем и испытывали мы великие муки!

А Иакову бесы сказали:

— Дай нам власть над ним, чтобы мы смогли отомстить ему за зло, причиненное тебе, и за наши собственные мучения!

Иаков же ответил им:

— Вот перед вами Филит. Почему вы не трогаете его?

И они ответили:

— Мы и пальцем не смеем его тронуть, пока он в твоем доме!

И Иаков сказал Филиту:

— Отплатим добром за зло, как учил нас Христос. Гермоген связал тебя, а ты теперь отпусти его!

Освобожденный Гермоген стоял, не зная, что делать, и Иаков сказал ему:

— Ты свободен, ступай, куда хочешь. Не в правилах нашей веры обращать кого-то против воли его!

И волхв ответил:

— Я знаю гнев бесов. Они убьют меня, если только ты не дашь мне что-нибудь, что сохранит мою жизнь!

Иаков отдал ему свой посох, и маг пошел и принес апостолу все свои книги по магии, чтобы сжечь их. Но Иаков, опасаясь того, что дым от костра может принести вред тем, кто не подозревает об опасности, повелел выкинуть книги в море. Маг исполнил это, вернулся к апостолу, распростерся пред ним и, обхватив его ноги, сказал:

— Освободитель людских душ! Ты простил меня, в то время как я завидовал и замышлял причинить тебе вред! Прими же меня теперь как раскаявшегося грешника!

И начал он жить достойно в страхе Божьем столько же лет, сколько сотворил чудес.

И вот евреи, оскорбленные тем, что Гермоген обратился в истинную веру, пришли к Иакову и стали поносить его за то, что он проповедовал распятого Христа. Иаков же стал читать из Писания, доказывая, что приход Христа и Его страсти были предсказаны пророками, и многие поверили. Абиатар же, бывший первосвященником в тот год, стал возбуждать в народе волнение, а потом набросил на шею апостола веревку и привел к Ироду Агриппе. Ирод повелел обезглавить Иакова. Когда апостола вели на казнь, на дороге лежал парализованный, и он воззвал к Иакову, прося излечить его. Иаков сказал ему:

— Именем Иисуса Христа, за веру в Которого иду я на казнь, встань и иди, и да благословит тебя Создатель!

И человек встал и вознес хвалу Богу.

Книжник по имени Иосия, державший веревку на шее Иакова, упал на колени перед апостолом, просил прощения и умолял сделать его христианином. Увидев это, Абиатар поднял его и пригрозил:

— Если не проклянешь Христа, то будешь обезглавлен вместе с Иаковом!

Иосия же ответил:

— Проклинаю тебя и дни твои, и благословенно имя Господа нашего Иисуса Христа вовеки!

Абиатар ударил его по губам и послал гонца к Ироду, чтобы получить приказ о второй казни. И пока осужденные ждали казни, Иаков попросил у старшего воина кувшин воды и крестил Иосию, после чего оба были обезглавлены и стали мучениками.

Иаков был обезглавлен 25 марта, в день Благовещения. Останки его были перевезены в Компостелу 25 июля. Похоронен же он 30 декабря, ибо могила его сооружалась с августа по конец декабря.

Как говорит Жан Белеф, написавший немало о перенесении мощей апостола после казни, ученики Иакова от страха перед евреями пришли ночью, забрали его тело и погрузили на лодку без руля и ветрил. Доверив похороны Божественному Провидению, они пустились в путь, и ангел Божий был их кормчим, и пристали они в испанской Галисии. Они оказались во владениях царицы Лупы, чье имя переводится как «волчица», что вполне соответствовало ее нраву. Они вынесли тело святого из лодки и положили на большую скалу, которая мгновенно стала мягкой, приняв форму саркофага.

Потом ученики отправились к царице Лупе и сказали ей:

— Господь наш Иисус Христос посылает тебе тело апостола, чтобы ты приняла его мертвого, раз не принимала живого!

Они рассказали ей о чудесах и о том, как добрались до ее царства в лодке без руля и без ветрил, и просили подарить им подходящее место для могилы. Жан Белеф далее говорит о том, что, услышав этот рассказ, царица обманула их и послала к человеку, известному своей жестокостью — по другим источникам, это был сам царь Испании, — чтобы получить его согласие на похороны. Но он заточил учеников в темницу. Когда же на землю спустился сон, ангел Божий отворил темницу и позволил узникам убежать. Жестокий деспот, узнав об этом, послал за беглецами солдат, но когда солдаты бежали по мосту, тот рухнул, и они утонули в реке. Весть об этом дошла до тирана, и он, опасаясь за себя и свой народ, послал гонцов к ученикам, прося их вернуться, и обещал, что сделает для них все, что они попросят. Они вернулись и обратили ко Господу всех жителей города.

Услышав об этом и немало рассердившись, Лупа ответила ученикам, пришедшим к ней с согласием царя:

— Идите и возьмите волов, что пасутся у меня в горах, запрягите обоих в повозку, положите в нее тело вашего учителя и отвезите туда, где сами пожелаете вырыть ему могилу!

Но это была волчья затея, ибо царица знала, что быки дики и не приручены, что не надеть на них ярма и не ввести их в упряжь. А если даже и удастся каким-либо чудом запрячь их, то они разбегутся в разные стороны, разобьют повозку, затопчут тело и убьют самих учеников.

Но никакая мудрость не устоит против Бога! Ученики, не подозревая о коварстве Лупы, отправились в горы. По дороге на них напал огнедышащий дракон, но они встретили его святым крестом — и тварь развалилась пополам. Затем они осенили крестом и быков — они тут же стали смирными и позволили надеть на себя ярмо. Затем они погрузили на повозку тело святого Иакова, так и лежавшего в скале, и быки, хотя никто не погонял их, привезли тело прямо во дворец Лупы. Этого оказалось для царицы достаточно: придя в себя от изумления, она уверовала в Бога и стала христианкой. Царица подарила ученикам все, что они просили, отдала дворец под церковь памяти святого Иакова, щедро ее одарила и провела остаток жизни в заботах о нуждающихся.

Папа Каллист[113] рассказывает о том, что в епархии Модены жил человек по имени Бернар, которого поймали и в цепях заточили в подземелье башни. Там он постоянно молился святому Иакову, и тот появился пред ним и сказал:

— Иди и следуй за мной в Галисию!

Апостол разрушил цепи узника и исчез. Бернар с цепями, все еще свисавшими с шеи, поднялся наверх башни и, спрыгнув на землю, не получил никакого вреда, несмотря на то что башня была высотой в шестьдесят локтей.

Беда Достопочтенный пишет, что некий человек совершил чудовищный грех, грех настолько ужасный, что епископ побоялся отпустить его. Он отправил этого человека к святому Иакову с бумагой, на которой сей грех был записан. В день празднования в честь святого грешник положил бумагу в алтаре у престола и стал молиться Иакову, чтобы тот разрешил его от греха по своему милосердию. После этого он развернул бумагу и увидел, что слова о грехе исчезли, — и возблагодарил Бога и святого Иакова, и рассказал всем о случившемся.

От Губерта Безансонского[114] мы знаем, что около 1070 года тридцать человек из Лоррена отправились пилигримами в Компостелу к могиле святого Иакова. Все они, за исключением одного, поклялись помогать друг другу в пути. И вот один из них заболел. Остальные пилигримы четыре ночи ждали, не станет ли ему легче, а потом оставили его. Остался с беднягой лишь тот, кто не давал клятвы. К вечеру больной умер у подножья горы святого Михаила. Спутник его испугался пустынного места, темноты ночи, враждебности местного народа и присутствия мертвеца, но тут перед ним явился святой Иаков в сияющих рыцарских доспехах, успокоил его и сказал:

— Я возьму тело, а ты садись на лошадь позади меня!

Они помчались и перед рассветом прибыли в Маунт Джой[115], что неподалеку от Компостелы и могилы святого, совершив путешествие, обычно занимающее пятнадцать дней. Святой оставил там и мертвого, и живого, наказав выжившему читать канон святому Иакову и похоронить усопшего. А тем, кто отправился с ним в это путешествие, повелел сказать, что паломничество их напрасно, ибо они нарушили клятву. Человек исполнил веления святого и передал товарищам его слова.

Папа Каллист говорит и о том, что некий немец с сыном около 1020 года отправились пилигримами на могилу святого Иакова. Они остановились переночевать в Тулузе, и там трактирщик напоил старика и подложил ему в вещи серебряный кубок. Утром пилигримы отправились дальше, но трактирщик объявил их ворами, обвинив в краже серебряной чаши. Они сказали, что готовы понести наказание, если он найдет у них чашу, и когда она обнаружилась, оба предстали перед магистратом.

Они были осуждены отдать все имеющееся трактирщику, а одного из них распорядились повесить. Отец хотел умереть вместо сына, а сын вместо отца, но, в конце концов, повешен был юноша, а отец, убитый горем, отправился к святому Иакову. Тридцать шесть дней спустя, возвращаясь обратно через Тулузу, он проехал мимо того места, где был повешен сын, и разразился горькими сетованиями. И вдруг юноша, все еще не вынутый из петли, начал утешать отца, говоря:

— Не плачь, дорогой мой отец! Мне никогда еще не было так хорошо, ибо святой Иаков принял меня на небеса и овеял небесными радостями!

Услышав это, отец побежал в город и позвал людей. Они сняли юношу с виселицы еще живым и вместо него повесили трактирщика.

Гуго Сен-Викторский[116] рассказывает историю о пилигриме, шедшем к святому Иакову, которому по дороге явился дьявол в обличье святого и, стеная о ничтожестве своей жизни, заявил, что был бы счастлив, если бы пилигрим во имя его убил себя. Пилигрим вытащил меч и пронзил себя. Человек, у которого он гостил, заподозрил убийство и испугался за свою жизнь. Тем не менее умерший воскрес и рассказал, что, когда дьявол, склонивший его к самоубийству, потащил его душу к пыткам ада, их встретил святой Иаков, вырвал ее у дьявола, привел на Божий суд и, несмотря на обвинения дьявола, приказал пилигриму вернуться к жизни.

________

Аббат же Гуго из Клюни рассказывает так о молодом человеке из окрестностей Лиона, который постоянно и с большой преданностью посещал могилу святого Иакова. Однажды ночью по дороге в Компостелу он попался в ловушку разврата, и вскоре дьявол, принявший облик святого Иакова, появился перед ним на дороге и сказал:

— Знаешь ли ты, кто я?

Юноша спросил, кто же он, и дьявол ответил:

— Я святой Иаков, апостол, к которому ты приходил, и потому хочу, чтоб ты знал, что преданность твоя приносит мне много радости. Но недавно ты оставил свой дом и впал в грех разврата. И, не исповедавшись в сем грехе, ты все-таки продолжаешь свой путь, полагая, что паломничество твое может ублажить Господа и меня. Дело твое нехорошо. Всякий, кто желает прийти ко мне в качестве пилигрима, должен сначала исповедаться в своих грехах, а затем встать на путь покаяния, совершив путешествие по святым местам.

Сказав это, дьявол исчез.

Юноша обеспокоился духом и решил вернуться домой, исповедаться, а потом снова отправиться в путешествие. Но дьявол в облике святого Иакова снова явился ему и отсоветовал исполнять сей план, уверяя, что такой грех не будет прощен до тех пор, пока юноша не отсечет себе детородный орган или же, для того чтобы действительно получить благословение, не убьет себя и не станет мучеником во имя святого Иакова. И вот ночью, когда его товарищ спал, юноша вынул нож и оскопил себя, а затем вонзил лезвие в живот. Когда его товарищ проснулся и увидел, что произошло, то бросился бежать, опасаясь, что его могут заподозрить в убийстве.

Для юноши уже выкопали могилу, но он тем временем ожил и обратился к людям, которые застыли, увидев его воскресшим. Он поведал им, что с ним произошло, и сказал:

— Когда я исполнил совет дьявола и убил себя, бесы подхватили меня и понесли прочь отсюда, к Риму. И вдруг, о чудо, появился святой Иаков и стал укорять духов зла за то, что они меня обманули. Но бесы продолжали спорить, и тогда святой Иаков завел нас на ближайший луг, где восседала Пресвятая Дева и разговаривала со множеством святых. Святой Иаков воззвал к ней, заступаясь за меня, и она отогнала бесов, а мне приказала вернуться к жизни.

Через три дня, когда раны юноши зажили и от них остались лишь шрамы, он снова вышел на дорогу, догнал товарища и рассказал ему о случившемся во всех подробностях.

Папа Каллист рассказывает, как в 1100 году некий француз отправился с женой и детьми на могилу святого Иакова — отчасти для того, чтобы избегнуть чумы, бушевавшей в то время во Франции, но главным образом из благочестивого желания посетить могилу апостола. Когда они добрались до города Памплона, жена пилигрима умерла, а его самого ограбил трактирщик, похитив даже осла, на котором ехали дети. Горюя о потерянной жене, он все-таки поехал дальше, неся одних детей на плечах, а других ведя за руку. Неподалеку шел один человек и, движимый состраданием к пилигриму, дал ему своего осла, чтобы тот посадил на него детей. Пилигрим пришел, наконец, к могиле апостола, долго молился возле нее — и тут перед ним появился святой и спросил, узнал ли он его. Когда же пилигрим ответил «нет», апостол сказал:

— Это я, святой Иаков, дал тебе осла по дороге сюда — и даю тебе его и на обратный путь. Скажу тебе наперед, что обокравший тебя трактирщик лишиться крова и умрет — но возвратит похищенное!

Все случилось именно так, как сказал святой. Пилигрим вернулся домой цел и невредим, а когда он снял детей на землю — осел исчез.

Некий тиран несправедливо лишил ремесленника его товаров и держал беднягу в заключении, а тот искал помощи у святого Иакова. И тогда святой явился узнику прямо на глазах у стражников и отвел его на вершину башни. Башня стала клониться вниз, пока ее вершина не коснулась земли, и тогда узник сошел на землю и отправился прочь. Стражники побежали вслед, но, хотя приблизились к беглецу почти вплотную, увидеть его так и не смогли.

Губер Безансонский рассказывает нам, что три солдата из окрестностей Лиона шли пилигримами по дороге к святому Иакову. И какая-то старуха попросила одного из них ради святого Иакова, чтобы он дозволил ей положить свою поклажу на его лошадь, что солдат и сделал. Затем он увидел лежащего на краю дороги умирающего. Солдат положил его на седло, а сам пошел за лошадью пешим, неся на себе поклажу старухи. Но изнуряющая жара и тревоги путешествия оказались слишком тяжелы для него, и когда они достигли Галисии, солдат смертельно заболел. Товарищи спрашивали, каково сейчас его душе, готовящейся отойти в вечность, но тот не произнес ни слова в продолжение трех дней. На четвертый день, когда все с минуты на минуту ожидали его смерти, солдат тяжело вздохнул и произнес:

— Хвала Господу и святому Иакову, благодаря милостям которых я жив. Когда вы беспокоились о моем спасении, я хотел исповедаться, но бесы явились и схватили меня за горло так крепко, что я не мог ничего ответить. Тогда пришел ко мне святой Иаков, неся в левой руке поклажу старухи, а в правой посох бедняка — тех, кого я встретил на дороге. Держа посох как копье, а поклажу как щит, святой бросился на бесов и одержал над ними победу. Теперь вы видите, что я свободен и снова могу говорить. Позовите же священника, ибо жить мне осталось недолго.

Потом он обратился к одному из солдат:

— Не оставайся больше на службе у твоего командира, ибо он проклят и скоро ждет его дурная смерть.

Похоронив товарища, солдаты рассказали командиру о словах умершего, но тот лишь усмехнулся и не сделал попытки исправить что-либо. Скоро во время битвы он был проткнут копьем и погиб.

Как утверждает папа Каллист[117], человек из Барселоны шел пилигримом к святому Иакову. По дороге деньги его пропали, и он вынужден был попрошайничать. Однажды он прилег под деревом отдохнуть, заснул и увидел во сне, что святой Иаков принес ему пищу. Проснувшись, пилигрим обнаружил у головы испеченную на углях буханку.

Она поддерживала его все две недели, пока он не добрался до дома. Дважды в день он ел от этой буханки вволю, но назавтра находил ее в своем мешке нетронутой.

Этот же папа сообщает о том, что около 1100 года житель Барселоны пришел на могилу святого Иакова и с горячностью молился о том, чтобы ему никогда больше не попадать в плен. Домой он возвращался через Сицилию, где на море был пойман сарацинами и несколько раз продавался как раб, но цепи, в которые его заковывали, всегда распадались. Когда же пленник был продан в тринадцатый раз и окован двойными цепями, он воззвал о помощи к святому Иакову. Святой явился ему со словами:

— Когда ты был у меня в церкви, ты просил только о телесной свободе, не думая о спасении души, — вот почему на тебя сыплются все эти напасти. Но поскольку Господь милостив, Он послал меня освободить тебя.

В тот же момент цепи распались, и барселонец прошел через владения сарацинов, неся звенья цепи как доказательство чуда. Он вернулся домой, где домочадцы были очень удивлены его появлением. И с тех пор, когда враги собирались пленить его, вид этой цепи заставлял их бежать прочь. А когда в пустыне на барселонца нападали львы или другие хищные звери, он показывал им цепь — и она приводила их в такой ужас, что они стремительно убегали.

В 1238 году в городе Прато, расположенном между Флоренцией и Пистойей, в канун дня святого Иакова некий слабоумный юноша, ведомый недомыслием, поджег урожай своего опекуна, который намеревался лишить его наследства. Юноша был уличен в преступлении и осужден на казнь: его должны были привязать к лошадиному хвосту и протащить по улицам, а затем сжечь. Однако он признал свой грех и умолял святого Иакова простить его. И вот в одной лишь рубашке его потащили по мостовой, но и тело, и одежда оказались незапятнанными. Тогда его поставили на плаху и сложили вокруг дрова. Огонь вспыхнул, путы сгорели, но юноша продолжал молиться святому Иакову — и тело его, и рубашка по-прежнему оставались нетронутыми. Палачи хотели запалить вокруг юноши еще один костер, но народ забрал его, а Господь щедро наградил Своего апостола.