Имя Павел (или Паулюс) понимается как «устье трубы», или «ихуста», или «удивительно избранный», или «чудо избрания». Или же имя это происходит от pausa, что на еврейском означает «тихий» или «безмятежный», а на латыни — «спокойный человек»[200]. Эти значения отмечают те шесть привилегий, которыми обладал Павел по сравнению с другими. Первая — привилегия плодотворной речи, ибо он проповедовал Евангелие от Иллирии до Иерусалима. Поэтому и говорится, что он был устьем трубы. Вторая — его любовь к другим, благодаря которой он называется «их уста». То есть уста сердца, которыми он произносит: «Уста наши отверсты к вам, коринфяне, сердце наше расширено» (2 Кор. 6:11). Третья привилегия есть его чудесное обращение. И потому он зовется «чудесно избранным», ибо избран и обращен чудом. Четвертая заключается в том, что у него были руки рабочего, и потому говорится, что он «чудо избрания», ибо действительно было чудом то, что он всю жизнь жил своим трудом и молился неустанно. Его пятая привилегия заключается в блаженном созерцании. Он был поднят на третье небо и там стал тишайшим, ибо созерцание требует спокойствия сознания. Шестая же привилегия есть его добродетель смирения, и потому он зовется спокойным.

Есть три точки зрения относительно имени Павла. Ориген утверждает, что он всегда имел два имени и назывался то Савлом, то Павлом. Рабанус Маурус[201] верит, что первоначально он назывался Савлом в честь гордого царя Саула, но после обращения стал именоваться Павлом, что означает «маленький» — по его спокойному и смиренному духу. Он сам интерпретирует свое имя, говоря: «Ибо я наименьший из апостолов и недостоин называться апостолом» (1 Кор. 15: 9). Тем не менее Беда думает, что он взял имя Павел от проконсула Сергиуса Паулуса, которого обратил в веру.

Папа Лин[202] писал о страстях Павла. После своего обращения апостол Павел претерпел немало преследований по разным поводам, которые святой Иларий[203] кратко перечисляет так: «В Филиппах апостол Павел был высечен розгами и брошен в тюрьму с колодками на ногах; в Листре был побит камнями; в Иконии и Фессалонии травим обезумевшими неверными; в Эфесе брошен диким зверям; в Дамаске положен в корзине на городскую стену; в Иерусалиме интригующими против него арестован, избит, закован в цепи; в Кесарии заключен в темницу и предан поношениям; по дороге в Италию подвергся страшной опасности. И когда, наконец, достиг Рима, силы его уже иссякли, и он был погублен Нероном».

Павел как апостол был предназначен для проповеди язычникам. В Листре он велел обезножевшему встать и идти, вернул к жизни юношу, умершего от падения из окна. Также сотворил он много других чудес, а на острове Мальта был укушен змеей в руку, но это не причинило ему вреда, и он просто сбросил змею в костер. Также говорят, что все потомки человека, у которого гостил на Мальте Павел, стали совершенно невосприимчивы к змеиному яду. Когда рождался мальчик из этого рода, то отец, чтобы доказать подлинность своего отцовства, клал ему в колыбель змей.

Порой Павел описывается как подчиненный Петра, порой — как стоящий выше его, а иной раз — как равный. Правда же заключается в том, что хотя по статусу он был ниже, но выше в проповедях и равен в святости. Хаймо[204] сообщает, что Павел бывал занят тяжелым физическим трудом от петухов до пятого часа, а после шел проповедовать — и часто проповедовал до наступления ночи, выкраивая время для еды, сна и молитвы.

Когда Павел прибыл в Рим, Нерон еще не был официально объявлен императором. Услышав о диспуте меж Павлом и евреями об иудейском Законе и вере христианской, Нерон не обратил на это особого внимания. Поэтому Павел почти свободно ходил, куда ему вздумается, и был волен в своих проповедях. Иероним в своем труде «О знаменитых мужах» замечает, что на двадцать пятый год после страданий Христа, приходящийся на второй год принципата Нерона, Павел был отослан в Рим в цепях и два года провел там под домашним арестом; в это время он и вступил в спор с евреями. Потом он был освобожден Нероном и проповедовал Евангелие на Западе. На четырнадцатый год правления Нерона в тот же день и час, когда распяли Петра, Павел был обезглавлен.

Павел стал широко известен и повсеместно любим за свою мудрость и набожность. Он водил дружбу со многими людьми императорского двора и многих обратил в веру Христову. Некоторые из его писаний были прочитаны в присутствии Нерона и одобрены всеми слушавшими. Даже Сенат очень высоко ставил его.

Однажды ближе к вечеру Павел проповедовал на крыше террасы, и юноша по имени Патрокл, любимейший виночерпий Нерона, сел на высокий подоконник, чтобы лучше слышать его речи — и, выпав из окна, разбился насмерть. Когда Нерон услышал об этом, он впал в глубокую скорбь, хотя и приказал скорее подыскать другого юношу на эту должность. Павел же узнал о случившемся по Божьему откровению и попросил кого-то из бывших там принести тело Патрокла. Тело принесли, и Павел, вернув юношу к жизни, отослал его к Нерону. И вот, когда Нерон еще сетовал о потере своего любимца, ему неожиданно сообщили, что Патрокл жив и стоит за дверью. Услышав, что человек, которого он еще минуту назад полагал мертвым, оказался жив, Нерон был потрясен и поначалу отказывался впустить его. Но, наконец, придворные убедили его впустить юношу.

— Патрокл! — воскликнул Нерон. — Неужели ты действительно жив?

— Да, цезарь, я жив, — ответствовал юноша.

— Но кто вернул тебя к жизни? — спросил Нерон.

И Патрокл ответил:

— Иисус Христос, Царь на все времена.

— И он будет править вечно и победит все земные царства? — вскричал Нерон.

— Да, цезарь! — ответил Патрокл.

И тогда Нерон ударил его по лицу.

— Так ты теперь служишь этому Царю? — потребовал он ответа.

— Воистину служу, — согласился юноша, — ибо он воскресил меня.

Тогда пятеро придворных, которые постоянно находились рядом с Нероном, сказали ему:

— Зачем ты ударил юношу, о цезарь? Он отвечал тебе мудро и честно. И мы тоже слуги этого непобедимого Царя!

Нерон тут же заключил их всех в тюрьму, намереваясь, несмотря на прежнюю склонность, предать их жестоким пыткам. После он приказал начать охоту за всеми христианами и наказать их; они должны были быть преданы всем возможным видам пыток, даже не будучи выслушанными. В результате Павел вместе со всеми был схвачен и приведен к Нерону в цепях.

— Ну, дружище, ты, может быть, и слуга вашего великого Царя, но все-таки ты тут и мой пленник, — сказал Нерон. — Зачем ты соблазняешь моих воинов бросить меня и собираешь их вокруг себя самого?

Павел ответил:

— Я набираю своих воинов не только из твоего дворца, но из целого мира. И наш Царь одарит их такими дарами, которые не исчезнут никогда, и изгонит зло навеки. Если ты покоришься Ему, ты тоже будешь спасен. Власть Его велика настолько, что Он придет судить всех людей и разрушит все основание мира огнем.

Услышав слова Павла о том, что основание мира будет уничтожено огнем, Нерон впал в великую ярость и дал приказ сжечь всех христиан живыми. Павел же был обвинен в измене и осужден к отсечению головы. Постепенно жертвы среди христиан достигли такого количества, что римляне окружили дворец Нерона и начали возмущать народ к восстанию против него.

— Цезарь, остановись! — кричали они. — Прекрати резню! Прикажи своим воинам сложить оружие! Люди, которых ты убиваешь, такие же жители Рима, как мы. Ты губишь могущество Рима!

Это испугало Нерона, и он изменил эдикт, запретив преследовать христиан до тех пор, пока сам император не проведет строжайшее расследование и не примет окончательное решение. И Павел снова был приведен к императору. Взглянув на апостола, Нерон завизжал:

— Прочь этого злодея! Отрубите шарлатану голову! Да не продлится преступная жизнь! Избавьте меня от этого соблазнителя душ, исказителя умов. Сотрите его с лица земли!

— Нерон, страдать я буду недолго, но зато жить во Христе буду вечно, — ответил Павел.

И снова Нерон закричал:

— Долой его голову! Он должен понять, что я могущественней его Царя, ибо могу уничтожить его сразу и навсегда! Так посмотрим же, как он собирается жить вечно!

— Тебе следовало бы знать, что я буду жить и после смерти моей плоти, когда мне отрубят голову, — сказал ему Павел. — И я явлюсь тебе живым, и тогда ты узнаешь, что Христос есть Бог жизни, а не смерти.

И как только он сказал это, апостола повлекли к месту казни. По дороге трое воинов, что сопровождали его, спросили:

— Скажи нам, Павел, кто этот твой Царь, Которого ты так любишь, что готов скорее умереть за Него, чем остаться в живых? И какие награды получишь ты за это?

И тогда Павел рассказал им о Царствии Небесном и о мучениях ада так убедительно, что обратил их в истинную веру. Но когда они сказали ему, что он свободен и волен идти, куда вздумается, апостол ответил:

— Господь запрещает мне бежать, братья мои! Я не беглец, а истинный воин Христов. Я знаю, что мне сужден переход от жизни временной в жизнь вечную, и скоро, когда голова моя падет, верующие придут забрать мое тело. Заметьте это место и вернитесь сюда завтра утром. У могилы моей вы найдете двух молящихся людей, Тита и Луку. Скажите им, зачем я послал вас, и они крестят вас и сделают своими товарищами и сонаследниками Царствия Небесного.

Пока Павел говорил так, Нерон послал двух воинов проверить, совершилась ли казнь. Павел попытался обратить и их, но они сказали:

— Когда ты умрешь и снова вернешься к жизни, тогда мы поверим твоим словам. А пока ступай и прими то, что заслужил.

У ворот Остии, где Павел осужден был на страдания, встретилась ему его ученица, замужняя женщина по имени Плантилла (по Дионисию, звали ее Лемобия, но, возможно, что она просто имела два имени[205]). В слезах вручила он себя молитвам апостола.

— Прощай, Плантилла, дочь вечного спасения, — сказал Павел. — Но одолжи мне свое покрывало, дабы я мог прикрыть свои глаза. Я скоро верну его тебе[206].

И она вручила Павлу покрывало, а надсмотрщики смотрели на нее и смеялись:

— Зачем ты даешь этому шарлатану, этому самозванцу столь дорогую вещь? Ты только потеряешь ее!

Когда Павел прибыл, наконец, на место казни, то обратился на Восток, воздел руки к небесам и со слезами на глазах молился во всю полноту своего голоса и возносил хвалу Богу. Затем попрощался с единоверцами, прикрыл глаза покрывалом Плантиллы, опустился на колени и подставил шею под меч палача. И в тот момент, когда голова его скатилась с плеч, он явственно воскликнул на еврейском наречии: «Иисус Христос!» — то имя, которое было так сладко ему при жизни и которое он повторял так часто (говорят, что в своих посланиях Павел использовал имя Иисуса или Христа, что суть одно и то же, не меньше пятисот раз). Из раны его хлынуло на одежды воинов молоко, и только затем потекла кровь. Великая молния осветила небо, и аромат удивительной сладости разнесся от его тела.

Дионисий в своем письме к Тимофею[207] по поводу смерти Павла пишет следующее: «В этот печальнейший из всех часов, о возлюбленный брат мой, когда палач сказал Павлу „Подставляй свою шею!“, благословенный Апостол взглянул в небеса, осенил себя крестом и произнес: „Господь мой, Иисус Христос, в руки твои предаю дух мой“. Радостно и добровольно подставил он шею, палач нанес удар и отсек голову, и апостол получил венец мученичества. Но едва меч пал, благословенный Павел развязал покрывало на глазах. Собрал в него свою кровь, завязал в узелок и вернул женщине. Когда палач вернулся, Лемобия спросила его:

— Где ты оставил моего учителя Павла?

И он ответил:

— Он лежит вместе со своим другом за городскими воротами в Долине боксеров[208], и лицо его покрыто твоим покрывалом.

Но она возразила:

— Посмотри, я только что видела Петра и Павла, идущих в город в светящихся одеждах! И на головах у них сверкающие венцы, излучающие свет!

И она вытащила окровавленное покрывало и показала его всем, и благодаря этому чуду множество людей поверило в Господа и стало христианами». Такова версия Дионисия.

Когда Нерон услышал об этом, то был поражен ужасом и вызвал к себе философов и друзей, чтобы обсудить с ними происшедшее. И собравшиеся вдруг увидели, что в зал, хотя двери были заперты, вошел Павел и, остановившись перед Нероном, сказал:

— Вот, цезарь, я пред тобой, Павел, воин Царя вечного и непобедимого. И теперь ты сам можешь увериться, что не мертв, но жив я, а ты, жалкий человек, умрешь вечной смертью за неправедное осуждение на смерть Божьего святого.

И с этими словами апостол исчез. Нерон был так напуган, что потерял от страха рассудок и не знал, что делать. Но в конце концов друзья убедили его освободить Патрокла и Варнаву наравне с другими христианами и отпустить их, куда им будет угодно. На следующее утро два воина, капитан[209] Лонг и Кест, отправились к могиле Павла и увидели там двоих молящихся, Тита и Луку, а между ними стоял сам апостол. Когда Тит и Лука увидели воинов, они испугались и бросились что есть силы прочь, а Павел исчез. Но воины закричали вслед Титу и Луке:

— Мы пришли сюда не навредить вам, как вы думаете. Мы пришли, чтобы принять Крещение! Павел велел нам просить вас об этом, и мы видели, как он только что молился рядом с вами.

И когда убегавшие услышали это, то вернулись и крестили воинов.

Голова Павла была выкинута в помойную яму, смешалась с головами и членами многих казненных и никогда уже не была найдена…