Имя Варнава[212] понимается то как «сын прибывающего», то как «сын утешения», или же «сын пророка», или «сын того, кто закрыт». Таким образом, святой Варнава именуется сыном четырежды по его четырехкратному сыновству: по праву его рождения, его учения, его подражания и его преданности. Он был заново рожден во Христе через Крещение и обучен Евангелием. Он подражал Христу в мученичестве, был предан ему — и в награду взят Господом на небеса.

По сравнению с остальными апостолами Варнава был единственным, кто приходил, утешал, пророчествовал и заключал. Он приходил, переходя с места на место и проповедуя всюду, потому что был товарищем святого Павла. Он утешал бедных тем, что приносил им милостыню и обращался к ним с посланиями по повелению апостолов. Он пророчествовал, ибо имел дар духа пророчества.

Он собрал и заключил в объятия веры множество людей, что ясно из того, что Варнава был послан в Антиохию. Мы находим эти четыре упоминания о нем в Деяниях апостолов: «Ибо он был муж добрый и исполненный Духа Святаго и веры. И приложилось довольно народа к Господу» (Деян. 11: 24).

Во-первых, он был муж, то есть мужественный и обладавший мужской силой, во-вторых, он был добр, в-третьих, он был человек веры. Его страсти описаны его двоюродным братом Иоанном, называемым Марком[213]. Считается, что Беда перевел жизнеописание Варнавы с греческого на латынь.

Варнава был левитом, рожденным на Кипре, и одним из семидесяти двух учеников Господа, выделяемым в Деяниях апостолов за свои горячие молитвы по многим случаям. Он был собран и всегда соблюдал порядок — как в отношении себя, так и в отношении Бога и ближних.

Во-первых, был он аккуратен к себе в отношении трех потребностей: разума, похоти и гнева. Его потребность в разумном была пробуждена светом знания; так мы читаем в Деяниях: «В Антиохии, в тамошней церкви были некоторые пророки и учители: Варнава и Симеон…» (Деян. 13: 1). Плотские же его потребности не имели и тени земной привязанности: «Так Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою… у которого была своя земля, продав ее, принес деньги и положил к ногам апостолов» (Деян. 4: 36–37). Пояснение гласит: «Он являет нам, что мы должны освободиться от того, чего не хотим касаться, и, кладя свои деньги к ногам апостолов, он учит нас, что золото — вещь, достойная лишь попрания ногами».

Его вспыльчивость уравновешивалась удивительной прямотой, и это позволяло ему мужественно выполнять самые тяжкие поручения, не сдаваться в делах, которые требовали телесной выносливости, и быть терпеливым в страданиях и бедствиях. Его стремление браться за самые трудные дела особенно заметно в том, как он принял на себя миссию обратить в веру огромный город Антиохию. Также это стремление отражено в Деяниях, где мы читаем о том, что когда после своего обращения Павел[214] отправился в Иерусалим и захотел присоединиться к апостолам, те разбегались от него, словно овцы от волка, и только Варнава имел мужество подойти к нему и привести его к ним (Деян. 9: 26–27).

Его решительность всегда присутствовала и там, где требовалась телесная выносливость, ибо он умертвил свое тело, подчиняя его посту; так мы читаем в Деяниях о Варнаве и некоторых других: «они служили Господу и постились» (Деян. 13: 2). Варнаву и Павла другие апостолы называют «человеками, предавшими души свои за имя Господа нашего Иисуса Христа» (Деян. 13: 26).

Во-вторых, был он почтителен в общении своем с Богом, ибо считался с Его властью, Его величием и добротой. То, что он считался с Его властью, видно из того факта, что он не просто принимал на себя обязанность проповедника, но желал получить благословение на труды от Бога, как то видно из Деяний: «Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их» (Деян. 13: 2). То, что он считался с величием Бога, также видно из Деяний: когда некие люди захотели наделить его божественным величием и приносить ему жертвы как богу, «называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием[215], потому что он начальствовал в слове». Варнава и Павел тотчас разодрали свои одежды и вскричали: «Мужи! Что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки, и благовествует вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу Живому…» (Деян. 14:12–15).

То, что он считался с добротой Господа, тоже видно по написанному в Деяниях. «Некоторые, пришедшие из Иудеи» вознамерились ограничить и уменьшить безграничность Божьей милости (по которой, а вовсе не по Закону, все мы спасены и свободны), уверяя, что «если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15: 1). Павел и Варнава твердо противостояли им и показали, что Божья доброта и милость самодостаточны без всякого Закона. Потом они советовались по этому вопросу с другими апостолами и призвали их написать письма церквам, опровергая ту ересь.

В-третьих, Варнава был почтителен и в своих отношениях с близкими, ибо питал свою паству словом, добрыми делами и примером. Словом, ибо прилежно проповедовал Евангелие, как мы читаем в Деяниях: «Павел же и Варнава жили в Антиохии, уча и благовествуя вместе с другими многими слово Господне» (Деян. 15: 35). Плоды его прилежания видны также в несметном числе обращенных в Антиохии, и именно там ученики впервые были названы христианами.

Питал он свою паству и примером, ибо жизнь его была для всякого зеркалом и образцом святости. Во всех делах своих он был энергичен и отважен, муж набожности и муж действия. Был он заметен нравственной стойкостью, обилием благодати Святого Духа, выдавался своей преданностью и подвизался во всех видах добродетели. Эти четыре качества подтверждены и Деяниями: «И поручили Варнаве идти в Антиохию. Он, прибыв и увидев благодать Божию, возрадовался и убеждал всех держаться Господа искренним сердцем; ибо он был муж добрый и исполненный Духа Святого и веры» (Деян. 11:22–24).

Питал он свою паству своими добрыми делами двояко, ибо есть два сорта добрых дел — дела милосердия временного, состоящего в удовлетворении сиюминутных нужд, — и милосердия духовного, состоящего в прощении обид. Варнава оказывал первое, когда давал милостыню братьям в Иерусалиме. Мы читаем в Деяниях, что во времена правления Клавдия, как и предсказывал Агав, начался голод, и «тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее, что и сделали, послав собранное к пресвитерам чрез Варнаву и Савла» (Деян. 11: 28–30).

Исполнял он духовный труд милосердия и тогда, когда простил Иоанна по прозвищу Марк и ту обиду, что последний нанес ему. Ибо когда этот ученик оставил Варнаву и Павла, а потом вернулся и покаялся в содеянном, Варнава простил его и снова взял в ученики, тогда как Павел отказался, и это послужило причиной разлада между двумя апостолами. Каждый из них действовал по доброму разумению и с похвальными намерениями: Варнава вернул Иоанна Марка по своей мягкой прощающей природе, а Павел отказался простить его по своей страсти к твердости. Пояснение к Деяниям (15: 38) гласит: «Поскольку Иоанн Марк, будучи на переднем крае битвы, показал себя прохладным, Павел отказался от него, полагая, что такой пример может иметь дурное влияние на остальных». Но разлад между Варнавой и Павлом произошел не из-за их обиды друг на друга. Он был внушен им Святым Духом для того, чтобы они разделились и отправились проповедовать как можно большему количеству людей, что и случилось.

Когда Варнава оказался в городе Иконии, двоюродный брат его, тот же Иоанн Марк, имел видение, в котором явилась ему сияющая фигура и сказала:

— Будь непоколебим, Иоанн, ибо скоро ты перестанешь быть Иоанном, но возвеличишься.

Когда Иоанн поведал о том Варнаве, тот ответил:

— Не говори никому о том, что видел, ибо Господь явился мне прошлой ночью и сказал: «Будь стойким, Варнава, ибо воля твоя добудет тебе вечные награды за то, что ты оставил народ свой и посвятил жизнь Мне».

После того Варнава и Павел еще какое-то время проповедовали в Антиохии. Вскоре Павлу явился ангел и сказал:

— Поспеши в Иерусалим, ибо там ждут тебя твои братья.

И вот Варнава пожелал поспешить на Кипр проведать родителей, а Павел — поспешить в Иерусалим, и по вдохновению Святого Духа пути их вновь должны были разойтись. Когда Павел сообщил Варнаве, что сказал ему ангел, Варнава ответил:

— Воля Господня должна быть исполнена! Что же касается меня, то я отправлюсь на Кипр и там окончу свои дни, а потому больше тебя не увижу.

Он заплакал и упал к ногам Павла, а тот, движимый состраданием, произнес:

— Не плачь. Такова воля Божья. Ночью Господь явился и мне и сказал: «Не удерживай Варнаву от путешествия на Кипр, поскольку он принесет туда много света и, в конце концов, завоюет мученичество».

После того Варнава отбыл на Кипр с Иоанном и взял с собой Евангелие от Матфея. Держа это Евангелие над головами больных, с Божьей помощью он исцелил множество народу. Покинув Кипр, отправились они к Елимасу[216], магу, которого Павел на время лишил зрения. Елимас в ответ запретил им входить в Пафос. И вот однажды увидел Варнава мужчин и женщин, бегущих обнаженными отмечать некий праздник, и в гневе на это он проклял их святилище, часть которого вдруг пала на землю, сокрушив немало язычников.

После Варнава отправился в Саламин, и там маг Елимас возбудил против него весь народ. Евреи связали Варнаву и после того, как он отказался повторять за ними проклятия, потащили его и повесили в наказание перед городским судилищем. Но когда узнали, что в Саламин прибывает Евсевий, важный и влиятельный родственник Нерона, то испугались, что заберет он от них Варнаву и отпустит. Поэтому они надели ему веревку на шею, притащили к городским воротам и там без всяких церемоний сожгли живьем. Но и тогда еще не были удовлетворены евреи, ибо положили кости Варнавы в свинцовый гроб и пошли топить его в море. Но Иоанн, ученик его, поднялся ночью с двумя товарищами, спас мощи и положил их в тайной гробнице. Там, согласно Зигеберту[217], они оставались до времен императора Зенона и папы Геласия, то есть до 500 года от Рождества Христова, когда Варнава сам указал место своего погребения, и мощи были, наконец, открыты. Благословенный Дорофей тем не менее говорит: «Варнава сначала проповедовал Христа в Риме, а после стал епископом Милана».