У Матфея было два имени: Матфей и Левий. Матфей[143]понимается как «быстрый дар» или же «дающий совет». Может быть, имя происходит и от слова magnus — «великий», или от theos — «Бог», отсюда — «великий в Боге». Или же от слова manus — «рука» и theos, отсюда — «рука Божья». Святой Матфей был быстрым даром по стремительности своего разговора и подателем советов в своих праздничных проповедях, великим в Боге — по совершенству своей жизни, а рукой Божьей — по написанию Евангелия. Левий[144] же переводится как «взятый, призванный», или «добавленный», или «помещенный». Святой был взят от работы мытарем[145], призван в общество апостолов, добавлен к евангелистам и помещен в список мучеников.
Апостол Матфей проповедовал в Эфиопии, в городе под названием Надабер, где встретил двух волхвов — Цароя и Арфаксата. Эти двое пробовали свои уменья на всех, кто попадался им под руку, и добивались того, что их жертвы лишались движения и становились совсем больны. Это сделало волхвов настолько гордыми, что они велели народу относиться к ним как к божествам. Когда апостол прибыл в вышеупомянутый город, то нашел приют в доме евнуха царицы Кандачи, которую крестил Филипп. Скоро и он столкнулся с чудесами волхвов — но все, что они делали, дабы навредить людям, Матфей обращал во благо.
Евнух спросил Матфея, как ему удается говорить на стольких языках и понимать их, и тот объяснил, что после схождения на апостолов Святого Духа он обнаружил, что обладает знанием всех языков. Таким образом, люди, из гордости строившие башню до небес, а потом остановившиеся из-за смешения языков, оказались проигравшими. Апостол же с его знанием всех языков мог построить башню не из камня, но из добродетелей, благодаря которым все верующие получают возможность подняться на небо.
И вот явился слуга, сказав, что оба волхва пришли с двумя драконами, изрыгающими серу горящую изо рта и ноздрей и уже убившими много народу. Апостол осенил себя крестом и вышел навстречу чудовищам. Как только драконы увидели апостола, они заснули у его ног, и Матфей сказал волхвам:
— Где ваша магическая сила? Разбудите их, если сможете! Если бы я не молился Богу, то мог бы обратить против вас все то зло, которое вы задумали причинить мне.
Когда собрался народ, Матфей именем Иисуса приказал драконам уйти — и они убежали, не причинив никому вреда.
Апостол же начал говорить собравшимся пространную проповедь о славе рая земного — о том, что стоит он над всеми горами и близок к небесам, что в нем нет ни шипов, ни терний, а розы и лилии никогда не вянут, что люди там всегда остаются молодыми, ангелы играют на лютнях, а когда подзываешь птиц, они тут же слетают к человеку. Потом апостол сказал, что человечество было изгнано из земного рая, но через рождение Христа призвано в рай небесный.
Едва Матфей закончил свою речь, как раздался громкий крик отчаяния, ибо умер сын царя Эгиппия. Волхвы не смогли оживить его и убедили царя, что сын его принят в сонм богов, а потому должно воздвигнуть ему статую и построить в его честь башню. Но вышеупомянутый евнух знал об обманах волхвов и потому позвал апостола, который своими молитвами вернул юношу к жизни. Царь увидел это и разослал по всему царству послание со следующими словами: «Придите и узрите Бога, таящегося в обличье человека!»
Многие пришли и принесли золотые короны и различные дары, дабы положить их к ногам Матфея, но он отверг их со словами:
— Что делаете вы, люди? Я не Бог, но лишь слуга Господа нашего Иисуса Христа!
И тогда они настояли, чтобы апостол принял принесенное золото и серебро на постройку большого храма. Храм был построен в тридцать дней, апостол возглавлял его тридцать три года и обратил в веру весь Египет. Царь Эгиппий с женой и домочадцами также были крещены Матфеем, а дочь Эгиппия, царевну Ифигению, апостол поставил во главе общины, насчитывавшей более двух сотен дев.
Гиртак, наследовавший Эгиппию, давно пылал страстью к Ифигении и обещал апостолу полцарства, если тот склонит девицу к браку с ним. Матфей велел ему следовать обычаю своего предшественника и ходить по воскресеньям в церковь, где всегда присутствует Ифигения и другие девицы, ибо там он услышит всю правду о благословенном законном браке. Царь обрадовался и поспешил выполнить наказ, думая, что апостол будет понуждать Ифигению к браку с ним. И вот, когда в храме собрались все девицы и все население города, Матфей произнес глубокую проповедь о пользе брака. Царь был в восторге от услышанного, ибо полагал, что все это говорится, дабы ускорить желанный ему брак.
Но затем, призвав к тишине, Матфей закончил речь следующими словами:
— Поскольку брак хорош лишь как ненарушимый союз, все вы, присутствующие здесь, знайте, что любой из подданных, посягнувший на царскую супругу, заслужит не только царский гнев, но и наказание в виде смерти. И не потому, что он женился на жене другого, но потому, что, соблазнив жену господина, он виноват в насилии. Так и ты, царь! Ты знаешь, что Ифигения стала супругой Царя Вечного и сокрыта священным покровом. Как ты можешь требовать супругу Того, Кто могущественней тебя и создал твою жизнь?
Когда царь услышал это, он, будучи вне себя от гнева, выбежал из храма. Апостол же, не испугавшись и не двинувшись с места, призывал слушателей быть твердыми и смиренными в вере. Ифигения не помнила себя от страха, но апостол благословил ее и остальных девиц. Когда богослужение закончилось, царь послал стражника, и тот нашел Матфея перед алтарем, с руками, подъятыми к небесам в молитве. Стражник ударил апостола сзади, убил его — и тот соделался мучеником. Люди, увидев это, побежали к царскому дворцу, намереваясь все там предать огню, но священники и диаконы остановили их; и они торжественно отпраздновали мученическую кончину святого.
Гиртак же послал к Ифигении женщин, которые стали умолять ее принять его предложение, и волхвы напускали на нее свои чары, но ни одно из этих средств не смогло сломить ее решимости. Тогда Гиртак поджег обитель, намереваясь предать царевну и девиц смерти, но им явился апостол и отвел огонь от дома, погнав его к царскому дворцу. Пламя охватило все здания и поглотило их — так, что сам царь со своим единственным сыном едва спасся. В него тут же вселились бесы; юноша побежал на могилу святого, исповедуясь во всех отцовских грехах, но царь был поражен неизлечимой проказой, после чего пресек свою жизнь ударом меча[146].
Народ избрал царем брата Ифигении, которого крестил на царство Матфей, и он правил семьдесят лет, способствуя распространению христианства и построив в Эфиопии множество церквей во имя Христа, после чего утвердил наследником своего сына. Что же касается Цароя и Арфаксата, то они отправились в Персию еще в тот день, когда апостол воскресил царского сына. Но там их победили апостолы Симон и Иуда.
Говоря об апостоле Матфее, обычно отмечают четыре его качества, которые требуют особого рассмотрения. Первое качество — это та стремительность, с которой он умел подчиняться. Когда Христос призвал его, он тут же оставил свое занятие мытаря, стал последователем Христа — и никем более, не боясь гнева своих начальников за недоделанную работу. Такая готовность подчиняться привела некоторых к неверному толкованию — на это указывает Иероним в своих комментариях к Евангелию от Матфея (9: 9). Иероним пишет: «По поводу этого места Порфирий и император Юлиан представляют критическое замечание в том смысле, что здесь мы имеем дело или с неискусной ложью составителя рассказа, или с неразумением тех, которые немедленно следовали за Спасителем; они как бы неразумно увлекались и следовали за каким угодно человеком. Однако несомненно, что апостолы, прежде чем уверовать, видели многие великие силы и знамения, совершенные перед ними. Да и сами сияние и величие Божества, которые светились даже на человеческом лице при первом виде Его, могли привлекать к себе смотрящих на Него. Ибо если, как говорят, в куске магнита и в янтаре есть столь большая сила, что она влечет к себе кольца, солому и прутья, то насколько сильнее Господь мог привлекать к Себе из всех именно тех, которых пожелал»[147]. Так пишет Иероним.
Второе значительное качество, характеризующее Матфея, есть его щедрость или душевная широта, ибо он сумел чрезвычайно быстро устроить в своем доме великий пир для Господа. И пир этот был великим не только по количеству блюд, но и по четырем иным причинам. Во-первых, благодаря мысли, которая его вдохновила: ведь Матфей приветствовал Христа с желанием и великим благоговением. Во-вторых, пир означает великую тайну, на которую указывается в глоссах к Евангелию от Ауки: «Всякий, кто привечал Христа у себя в доме, был обеспечен величайшими дарами процветания». В-третьих, великий пир был по причине великих слов, которые произнес там Иисус: «Милости хочу, а не жертвы» и «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные»[148]. В-четвертых, пир был велик благодаря приглашенным на него, ибо гостями там были Сам Христос и апостолы.
Третье качество апостола есть добродетель его смирения, проявляемая двояко. Во-первых, он публично позволял считать себя собирателем податей, мытарем. Другие евангелисты, как говорится в глоссах, дабы не причинять ему стыда и охранять честь евангелистов, никогда не называли его этим именем. Он же, следуя установлению, что честный человек сам есть свой первый обвинитель, всегда называл себя Матфеем-мытарем. Этим он показывал, что только обращение есть гарантия его спасения, раз уж даже он, мытарь, вдруг стал апостолом и евангелистом. Во-вторых, он доказывал свое смирение безропотным терпением оскорблений. Когда фарисеи шептались, что Христос обратился к грешникам, Матфей мог бы ответить так: «Вы ничтожны, грешники, ибо, полагая себя правыми, не хотите прибегнуть к помощи врача. Я же не могу ныне зваться грешником, ибо прибегнул к врачу спасения, а не прятал от него ран своих».
Четвертое же качество есть высокая честь, которую Церковь оказывает написанному им Евангелию. Евангелие от Матфея чаще других читается в церквах, наравне с псалмами и посланиями апостола Павла. Причиной этого, как подтверждает Иаков, является существование трех видов греха, а именно: гордыни, похоти и скаредности. Савл, названный Савлом вослед гордому царю Саулу[149], преследуя Церковь без меры, грешил гордыней. Давид был подвержен греху похоти: он не только соблазнил жену Урии, своего самого преданного воина, но и убил его самого.[150] Матфей же грешил скаредностью, выискивая нечестно нажитое, когда был мытарем и ревнителем обычаев. Как утверждает Исидор, таможня (мытня), называемая по-латински teloneum[151], есть место в морском порту, где собираются подати с судов и моряков: как говорит Беда Достопочтенный, оно происходит от греческого слова telos, обозначающего пошлину, которая по-латыни звучит как vectigal[152].
Таким образом, несмотря на то что Давид, Савл и Матфей были грешниками, их преданность своему делу была так угодна Богу, что Он не только простил им грехи, но и осыпал их дарами со всевозможной щедростью. Он превратил жестокого гонителя в верующего проповедника, соблазнителя и убийцу в пророка и певца псалмов, а трусливого искателя выгоды — в апостола и евангелиста. Поэтому-то речи и писания этих троих упоминаются нами так часто, и каждый желающий обратиться в истинную веру знает, что не стоит отчаиваться в надежде на прощение, раз уж такие великие грешники получили такую великую милость.
Святой Амвросий говорит, что, размышляя об апостоле Матфее, необходимо обратить внимание на Самого Врача, на больного, которого Он излечил, и на способ излечения. Говоря о Враче, надо упомянуть три свойства: Его мудрость, благодаря которой Он увидел причину болезни, Его доброту, которая обнаружила себя, и Его власть, которая могла мгновенно излечить больного. Об этих трех свойствах Амвросий говорит следующее. О Его мудрости: «Он, знающий тайны вещей, смог убрать боль из моего сердца и стыд из моей души». О Его доброте: «Я нашел врача, живущего на небесах и исцеляющего на земле». О Его могуществе: «Он один, не исцеливший ран Своих, мог исцелить мои».
Говоря о мгновенно излечившемся святом Матфее, следует рассмотреть три обстоятельства. Как показывает нам святой Амвросий, первое обстоятельство — больной излечился совершенно; второе — он благодарен своему Врачу; и третье — он бережет свою чистоту даже после получения доброго здравия. И тут Амвросий указывает: «Матфей теперь следовал за Христом, счастливый, отзывчивый и ликующий, говоря о первом обстоятельстве — „Больше нет во мне мытаря, я больше не Левий, я отбросил Левия, когда пришел ко Христу“; о втором: „Я ненавижу свое племя, я убежал от прошлой жизни, я следую только за Тобой, Господь Иисус, исцеливший раны мои”; о третьем: „Что в силах отделить нас от любви ко Христу? lope? Болезнь? Голод?”».
Как же произошло излечение больного? Это произошло тремя путями, указывает Амвросий. Во-первых, Христос связал его оковами, во-вторых, приложил к ране щелок, в-третьих, удалил всю гниль. Поэтому, говоря о святом Матфее, Амвросий поясняет: «о первом пути „Я скован гвоздями веры и нежными кандалами любви. Иисус, возьми гниль грехов моих, пока я связан цепями любви. Отрежь любую гниль, что обнаружишь во мне!”; о втором пути: „Я вынесу любое твое приказание, как приложенный щелок, и если он будет жечь, то выжжет всю разложившуюся от заразного яда плоть, и если лекарство кусается, то тем лишь удаляет из раны яд”; о третьем пути: „Приди же скорей, Господи, открой тайны, скрытые страсти, открой поскорее рану, пока не распространилась отрава, вычисти все зловоние купелью пилигрима!”».
Евангелие от Матфея, написанное его собственной рукой, было обнаружено около 500 года н. э. вместе с костями святого Варнавы[153]. Святой Варнава носил это Евангелие с собой и излечивал немощных, возлагая его на них и всегда добиваясь успеха — как своей верой, так и милостью святого Матфея.