Это совершенно естественный вопрос: «С какого именно времени должны мы начинать воспитание своих детей?» На него стало модным отвечать по Руссо: «С семи-восьми лет». Всем тем, кто так отвечает на этот вопрос, я не могу сказать ничего иного кроме: «Взгляните на детей, которые столь долго оставались без воспитания и даже без обучения — посмотрите, что с ними стало. В общем и целом вы обнаружите, что они стали своевольными, любящими насилие и всё игнорирующими существами, рабами своих желаний и пороков. Если вы хотите иметь именно таких детей — отлично — поступайте так, как их родители!»

Однажды я разговаривал с человеком, претендовавшим на основательное понимание искусства воспитания. Он презрительно отзывался о моём сыне, полагая, что он напрасно в раннем возрасте был приучен к хорошим манерам, как внешним, так и внутренним.

— Нет, — заявил он, — такого с моим сыном никогда не случится. Он наслаждается своим детством. До своих восьми лет он делал всё, что хотел, вверенный только попечению медсестры и матери.[22]

— Тогда вы мало чему сможете научить его впоследствии, — немедленно возразил я.

Будущее показало, что я был прав. Хотя мальчик обладал блестящими умственными способностями, он превратился в самого ординарного человека со множеством грехов. Будь же он рядовым ребёнком, его отец по своей глупости сделал бы из него просто дурака.

Мне могут возразить, что есть великие люди, которые выросли таким же образом. Да, они существуют, но их весьма и весьма мало. Их ранние годы только потому и стали известны, что они сами развили себя, отбросив всякие глупости, и тем привлекли к себе внимание, ибо находились на правильном пути. Но в них всегда — или, по крайней мере, очень часто — можно отыскать наравне со светлыми и темные стороны, ибо пороки, заложенные в раннем детстве и пустившие корни глубоко вытравить всегда очень трудно. Для меня будет несложно найти в любом великом человеке, выросшем без воспитания, какой-либо унизительный дефект. Но я всегда удерживаюсь от этого, потому что поливать грязью великих людей недостойно и свойственно лишь злонамеренным людям.

Те, кто защищает подобный метод воспитания как наилучший, упускает тот факт, что человек с выдающимися способностями — подлинный гений — всегда преуспеет и станет великим, в то время как все, имеющие средние или низкие способности окажутся разрушенными, и таких в тысячи раз больше, чем гениев. И они забывают ещё и о том, каким благородным, утонченным и полезным мог бы стать гений, если бы получил соответствующее воспитание и образование с самого начала.

Тот же человек, который при наличии темных сторон своего характера, поднялся до 80, при тщательном воспитании и благоприятно сложившихся обстоятельствах мог бы подняться до 100 — то есть до высшей стадии возможного человеческого развития — и это только благодаря добрым сторонам его натуры.

Если ребёнок предоставлен сам себе или слугам, он неизбежно начинает общаться с детьми улицы. Сначала только с соседскими, потом с их приятелями и приятелями приятелей. Ибо человек — существо социальное — и дети, как правило, предпочитают общество сверстников. К тому же они любят играть, и игры на открытом воздухе радуют их больше всего, поскольку Господь благословил воздух столькими освежающими, усиливающими и приятно возбуждающими свойствами. Таким образом ребёнок чувствует себя счастливей на воздухе, особенно, если он может там играть с другими детьми.

Если бы мне пришлось выбирать, то я для себя, несмотря на все опасности пребывания на улице, предпочел бы его постоянному сидению в комнатах. Я не говорю о жизни в Берлине. Жильё там, как правило, имеет высокие потолки, полно воздуха, света, приятно расположено, просторно и при правильном поведении родителей может служить небольшой игровой площадкой для ребёнка. Но я говорю о маленьких каморках в провинции, где вся семья обычно теснится в небольшой, низкой, узкой и сырой комнате, забитой к тому же всякими предметами обихода.

Там дети истощаются, их аппетит уменьшается, кровообразование замедляется, щеки бледнеют, глаза потухают, и огонь духа медленно покидает их. Желудок, голова и зубы начинают болеть, ими овладевают недовольство, скука, и как следствие всего этого: нежелание ничего делать, упрямство, самоуверенность, обуза! Или, если хотите: попугайство, тупость, предубеждения, близорукость.

Уличные же пострелы порой добиваются чего-то хорошего. Часто они выбирают свой собственный путь и пробивают новые пути, в то время как комнатный заморыш, как правило, не годится ни на что, кроме кабинетного учёного. В этом он находит знакомое окружение и остается телесно и душевно его частью.

И все-таки я не исключаю тех больших опасностей, что ожидают мальчика среди его уличных товарищей. Да и как их можно не увидеть? Я лично не раз с тревогой наблюдал их. Я не говорю здесь о скрытых соблазнах мастурбации — одного из самых жутких грехов юности, о соблазнах непослушания родителям и выказывания им неуважения, презрения и даже кражи у них. Они действительно случаются и довольно часто, и их последствия ужасны. Я хочу поговорить только о тех, что происходят открыто, просто во время уличных игр.

Во многих местах, среди которых и город Г., около домов на улицах находятся огромные камни — излюбленное место детских игр, и именно на них дети часто стоят, выпрашивая деньги. Они порой так бедны, что многие подают им. После чего начинаются игры на пфенниги с проигрышами и выигрышами грошей у детей богатых родителей. Много раз я взывал к ним: «Юный игрок, старый обманщик, нищий! Может ли это хотя бы немного помочь тебе?!» Кроме того, трудно было пройти по городу, не увидев две или три драки. Они начинаются обычно с обзываний, переходящих в свары и оскорбления, а заканчиваются побоищем с пинанием ногами и бросанием камнями и т. д. «Гнев всё превращает в оружие!» — заметил Вергилий.

Со смертельным страхом я наблюдал за подобными битвами и делал всё, что в моих силах, чтобы остановить их. Но со временем я стал к ним всё более равнодушным, поскольку понял, что я один из тех, у кого слабы нервы и кого беспокоит только одна мысль о том, чем может закончиться такая борьба. У такого человека вообще не может быть ни одного спокойного момента в жизни, поскольку он постоянно твердит себе: и сейчас снова кто-нибудь бьётся до смертельной агонии. Надо, в конце концов, стать в этом отношении менее чувствительным — в противном случае придётся отказаться вообще от всех собственных дел в вечных попытках навести мир.

В некоторых местах развилась привычка бросаться песком. Начинается это шуткой. А заканчивается самыми тяжелыми последствиями, поскольку если кто-то повернется в тот момент, когда другой бросает песок с камушками и осколками, это может попасть прямо в глаза. Счастливчик тот, кому просто будет больно, и глаза не пострадают. Но, как правило, это ведёт к серьезным проблемам.

В других местах процветает зимой игра в снежки. Для этого, как будто бы, нет возражений, пока всё происходит в рамках. Кидаться мягкими снежками — это веселье, развивающее живость, быстроту, внимание и силу. Но снежки становятся всё жестче и жестче. Многие мальчики долго жмут их в руках, чтобы сделать более маленькими и влажными, затем выкладывают рядами и замораживают, а потом тайно кладут в тех местах, где предполагают встретить своих противников. Такие снежки, ударившись в грудь или спину, причиняют боль, а что если они попадут в бровь или в глаз? А ведь мальчишки, приготовившие такие снежки, всегда бросают их с наибольшей возможной силой и с наименьшего расстояния.

Много раз видел я кровь, льющуюся после таких ударов, а нос или глаз оказывались поврежденными навеки.

Как часто я был свидетелем, как дети в шуточных битвах причиняют себе увечья или вовлекаются в такие драки, которые, как правило, заканчиваются плохо. Я всё ещё с ужасом думаю об одном ученике — назовем его Мюллер — который играл в Г. неподалеку от школы со своими товарищами. Школьные поля окружены стеной, неподалеку от которой находятся дома и деревья. Мюллер много раз бегал вдоль них, не причиняя себе никаких травм. Я переживал за него, поскольку бегал он быстро, а преследователи его гнались всегда за ним по пятам. Я же был слишком далеко, чтобы остановить их окриком.

И вот преследователи как-то настигли его. Он захотел вырваться от них, забежав в здание школы. Одна половинка дверей была открыта, а другая закрыта на засовы внизу и вверху. Мюллер бежал что есть мочи и уже наклонил голову, чтобы влететь в открытую часть дверей. Он был уже настолько близко и бежал настолько быстро, что врезался головой в засов, укрепленный гвоздями. В тот же момент кровь хлынула ручьями по его лицу, и он рухнул на землю с криками боли.

Я часто пытался понять, почему у того или иного мальчика сломаны нога или рука, почему тот с горбом, а этот со шрамами на лице, у третьего глаз навыкат, а тот, наоборот, его лишился вовсе — и всегда узнавал, что всё это случилось на улице. Дети, разумеется, многое скрывают от родителей, а это не дает возможности оказать своевременную помощь хирурга, которого они, по вине родителей, почти всегда боятся.

Надо заметить, что я знаю все эти проказы и не отношусь к ним легкомысленно, но при этом должен повторить своё убеждение: если бы мне пришлось выбирать, то, несмотря на все перечисленные выше опасности, происходящие при играх на улице, я всё же предпочел бы улицу вечному домоседству. Тот, кто окажется удачлив настолько, что выживет в этих уличных битвах, всегда бывает лучше домашних куколок, которые пугаются даже при виде мягкого снежка, и которых любая паморха или прохладный ветерок тотчас укладывают в постель.

‹…›

[Но что будет, если вы полностью предоставите ребенка самому себе, оставив его без всякого руководства? Даже в саду, если вы не подготовите соответствующим образом весной почву, если вы затем не будете ежедневно следить за ним, выпалывая сорняки и поливая цветы и растения, то очень быстро ваш сад превратится в дикое поле, где по полному произволу будет расти всё что угодно, только не то, чего вам хотелось бы.]

С людьми происходит точно также. Стоит только укорениться в человеке какой-либо привычке, никакими усилиями её потом из него не выкорчуешь. Привычки, как сорняки, будут забивать и душить хорошие качества. Родители и воспитатели впоследствии в оправдание своей нерадивости обычно заявляют:

— Чего я только ни делал, но дитя оказалось ни к чему не годным. Таким видно уродилось.

— Нет! — отвечаю я. — Таким воспитано!

Вы видели мой превосходный сад. А мой предшественник уверял меня, что почва там слишком азотиста, на ней ничего кроме сорняков не вырастет. И если вы отнесётесь к сердцу воспитанника так же, как я к моему саду, вы очень быстро сможете прийти ему на помощь при любом повреждении.

Когда ребёнок рождается в семье, сердце у него ещё чистое. И всё, что действительно необходимо — это постоянное внимание обоих родителей к каждому пороку[23], который только ни проявится, и моментальное его искоренение. И тогда всё будет хорошо.

‹…›

Можно затрачивать огромные усилия для того, чтобы обогатить головы ваших учеников массой знаний, а сердца — чувствами, которые будут необходимы им в жизни. Однако если почва к этому не была подготовлена соответствующим образом, они ничего в себе не удержат или очень малую часть из того, что вы дадите им. И это очень жаль, поскольку порок охватит ваших детей тем больше, чем многообразнее их способности, чем образованнее их ум, чем сильнее и утончённее чувства.

‹…›

Поэтому горе тем отцам и воспитателям, которым хватает глупости сказать:

— Мой сын до восьми лет будет делать только то, что ему приятно, оставаясь всё это время на попечении матери и нянек.

Нет, мы должны начинать воспитывать наших детей с самого раннего возраста! Мы должны воспитывать наших детей так, чтобы они выходили в мир с наименьшим гандикапом из-за ошибок, допущенных нами. Давайте же обращать внимание на наше тело, наш интеллект, нашу волю (как со стороны отца, так и матери), давайте облагораживать первые два и контролировать последнюю даже в то время, пока наши дети ещё не родились.

Простая, современная, честная, удовлетворительная и счастливая жизнь со множеством занятий на открытом воздухе, с использованием чистой воды, как правило, есть лучшее средство воспитать совершенно здоровых телом детей, чьи возможности души и разума тоже непременно будут хорошими. Человек должен тренировать себя столько, сколько возможно, и выбирать для себя здоровую, хорошо развитую умственно и добропорядочную жену, и тогда их дети будут здоровыми, сильными, умственно развитыми и благоразумными.

Тут я услышу множество возражений.

Один скажет:

— В моем положении я должен жениться на деньгах!

Другой:

— Без утончённых отношений с женой, я не смогу получать наслаждение, которому радуюсь!

Третий:

— Моя жена танцует так отлично, что я очарован.

Четвертый:

— Моя жена очаровала меня умом и острым разговором.

Пятый:

— Я люблю её, и я искал в ней жену, а не мать!

И т. д.

Я же отвечу:

— Господа, по-своему, все вы правы. Но если разговор идет о том, чтобы ожидать хороших детей, то все вы совершенно неправы!

После того, как было предпринято всё для зачатия хорошего ребёнка, надо обратить внимание на время беременности. Оба родителя должны объединиться в этом.

Простота и своевременность принятия пищи, питья и радостей телесной любви, упражнения на свежем воздухе, употребление чистой воды, особенно тщательная телесная чистота, строгое соблюдение обязанностей, радость жизни и вера в Бога.

Это надежнейшие способы, которыми может пользоваться каждая мать, чтобы обеспечить своему будущему ребёнку полезное и здоровое развитие. Если же отец услаждает её жизнь мыслями, чувствами и действиями в том же духе, то оба могут быть уверены, что Господь своею волей, как правило, даст им здорового младенца с достойными способностями ума и тела. Ничего более не требуется…