Нарутоми Хёго сказал: «Победой мы называем поражение наших союзников. Победить союзников – значит победить самого себя, а победить самого себя – значит одержать решительную победу над своим собственным телом. Это подобно тому, как если бы человек находился среди десяти тысяч союзников, но ни один из них не следовал бы за ним. Если ты не совершенствуешь свой ум и тело, то ты не одолеешь врага».

Во время Симабарского восстания Сюгё Этидзенно-ками Танэнао, оставивший свои доспехи в лагере, вступил в бой, одетый лишь в хаками и хаори [мужское кимоно]. Говорят, что он так и погиб в бою в этой одежде.

Во время атаки Симабарского замка на Тадзаки Гэки были великолепные блестящие доспехи. Господину Кацусигэ это не понравилось, и впоследствии всякий раз, когда он видел снег, он повторял: «Ну прямо как доспехи у Гэки».

Эта история учит нас тому, что слишком яркие и блестящие военные доспехи и снаряжение говорят о слабости человека, а не о его силе. Сквозь них видно сердце того, кто их носит.

Когда Набэсима хидзен-но-ками Таданао умер, его слуга Эдзоу Кинбэй забрал его останки и захоронил их на горе Коя. Затем, удалившись в уединенную хижину, он вырезал статую своего хозяина и статую самого себя, склонившегося в поклоне перед господином. В первую годовщину смерти Таданао он вернулся домой и совершил цуйфуку. Позже статую с горы Коя перенесли в храм Кодэндзи.

У господина Мицусигэ первым пешим солдатом, служившим своему хозяину, был Ойси Косукэ. Всякий раз, когда господин Мицусигэ ездил в свое поместье в Эдо (а это случалось раз в два года), Косукэ охранял спальные покои своего хозяина. Если же он думал, что в этом месте становится небезопасно, он расстилал циновку и проводил ночь, бодрствуя прямо у постели господина. В дождливую погоду он просто надевал бамбуковую шляпу и плащ из промасленной бумаги и стоял на часах под проливным дождем. Говорят, что ни разу он не позволил себе заснуть ночью, когда спал господин.

Когда Ойси Косукэ был утитонином[15], один таинственный человек поздно ночью проник в ту часть дома, где жили служанки. Начался страшный переполох: мужчины и женщины всех рангов сбегали вниз по лестнице и суетились вокруг. Не было видно лишь Косукэ. Пока старшие служанки искали его, Косукэ, вытащив меч из ножен, спокойно стоял у комнаты, ведущей в спальные покои господина. Как только началась суета, он понял, что этим может воспользоваться враг, и бросился на защиту хозяина. Говорят, что именно такой подход и отличал его от всех остальных слуг.

Что же касается того, кто проник в дом, то это был Нарутоми Китибэй. Он и его сообщник Хамада Итидзаэмон были приговорены к смерти за прелюбодеяние.

Однажды господин Кацусигэ охотился в Нисимэ и по какой-то причине сильно рассердился. Он выхватил меч из своего оби[16] и, не вынимая его из ножен, начал бить им Соэдзиму Дзэннодзё. Но тут его рука соскользнула с рукоятки, и меч упал в ущелье. Дзэннодзё тут же бросился за мечом, спустился в овраг и подобрал оружие. Сделав это, он засунул меч за отворот одежды, выполз по стенке обрыва и сразу же протянул меч хозяину. По быстроте мысли и исполнения это был весьма находчивый поступок.

Однажды, когда мастер Санэ Укё пересекал реку Такао, выяснилось, что мост ремонтируют; одну большую сваю никак не могли вытащить. Мастер Укё слез с лошади, крепко ухватился за сваю и, издав крик, начал тянуть ее вверх. Раздался страшный звук, и свая была вытащена на высоту роста мастера, но дальше она никак не шла. Как только он отпустил ее, она снова опустилась на прежнее место. Вернувшись домой, мастер заболел и внезапно умер.

Похороны решили проводить в храме Дзёбару. Когда похоронная процессия пересекала мост Такао, покойник выпрыгнул из гроба и упал в реку. Шестнадцатилетний послушник из Сюфукудзи тут же бросился в реку и ухватился за тело. Все сразу тоже прыгнули в реку и помогли ему вытащить покойника. Главный монах был очень впечатлен поступком молодого человека и велел всем послушникам брать с него пример. Говорят, что позже этот юноша стал очень известным монахом.

Когда Ямамато Китидзаэмону было пять лет, его отец Дзинъэмон приказал ему зарубить собаку, а в возрасте пятнадцати лет его заставили казнить преступника. Каждому в четырнадцать – пятнадцать лет приказывали рубить головы. Когда господин Кацусигэ был молодым, господин Наосигэ приказал ему практиковаться в убийстве с помощью меча. Говорят, что тогда юноше пришлось казнить более десяти человек подряд.

Давным-давно это было в обычае, особенно у высших сословий, но сегодня даже дети из низших сословий не занимаются казнями, и это свидетельство крайнего небрежения. Говорить, что человек может обойтись без такого рода практики, или что недостойно казнить приговоренного к смерти, или что это преступление, или что это грязно, – значит искать отговорки. Короче, разве мы не можем думать, что воинская доблесть человека слаба, если он только и может, что стричь свои ногти и следить за внешним видом?

Если мы начнем исследовать дух человека, который считает такие вещи неприятными, то увидим, что такой человек лишь ищет себе ловкие оправдания, дабы не убивать, потому что этот процесс нервирует его. Но Наосигэ отдавал такие приказы именно потому, что такие вещи необходимы для воина.

В прошлом году я ездил на место казни в Касэ, чтобы испытать, насколько мои руки тверды в обезглавливании, и это оказалось очень полезным. Мне кажется, что боязнь занервничать – это признак трусости.

Среди пажей в свите господина Мацусигэ служил человек по имени Томода Сёдзаэмон. Будучи довольно распущенным парнем, он влюбился в ведущего актера, которого звали Тамон. Сёдзаэмон, изменив свое имя и призвание, стал актером. Совершенно забывшись в любовных делах, он промотал все, что имел, потеряв даже одежду и доспехи. В довершение всего, оставшись без всяческих средств к существованию, он украл меч Маватари Рокубэя и послал копьеносца в ломбард, чтобы заложить оружие.

Однако копьеносец разболтал об этом, и после расследования и он, и Сёдзаэмон были приговорены к смерти. Расследование вел Ямамото Городзаэмон. Зачитывая приговор, он громким голосом произнес:

– Человек, который обвиняет подсудимого, – это копьеносец такой-то и такой-то…

И здесь Мицусигэ быстро сказал:

– Казните его.

Когда пришло время объявить приговор Сёдзаэмону, Городзаэмон подошел к нему и сказал:

– Ничего нельзя сделать для тебя. Готовься к смерти.

Сёдзаэмон взял себя в руки и ответил:

– Очень хорошо. Я понимаю, что вы сказали, и благодарен вам за эти слова.

Однако по странной прихоти судьбы так случилось, что, когда Сёдзаэмону представляли его кайсяку, солдат-пехотинец по имени Наодзука Рокууэмон вдруг вышел вперед и срубил этому кайсяку голову. Подойдя к месту казни, где стоял новый кайсяку, Сёдзаэмон абсолютно спокойно поприветствовал его. Но как только Наодзука поднял свой меч, приговоренный отпрыгнул от него и сказал: «Кто ты такой? Я никогда не позволю тебе отрубить мне голову!» В этот момент его спокойствие было абсолютно утрачено, и он показал себя самым ничтожным трусом. В конце концов его повалили за землю, прижали к ней и обезглавили. Городзаэмон впоследствии говорил своим приближенным: «Если бы его не обманули, он, возможно, сумел бы умереть достойно».

Нода Кидзаэмон так говорил о роли кайсяку: «Когда человек, который приходит на место казни, теряет разум и ползает на коленях, то кайсяку будет нелегко действовать так, чтобы не опозорить участников этого процесса. Поэтому в такой ситуации сначала лучше немного подождать и собраться с силами. Затем, если ты твердо стоишь на ногах и не упускаешь шанс, ты отлично справишься со своей задачей».

Во времена господина Кацусигэ были такие слуги, которые вне зависимости от своего высокого или низкого положения начинали работать на хозяина, когда были еще совсем молоды. Однажды, когда Сиба Кидзаэмон служил у него, хозяин остриг себе ногти и сказал:

– Выбрось их.

Кидзаэмон взял их в руку, но не поднялся, чтобы выполнить распоряжение.

– В чем дело? – спросил господин.

– Одного ногтя не хватает, – ответил Кидзаэмон.

– Вот он, – ответил хозяин, отдавая спрятанный ноготь.

Савабэ Хэйдзаэмону приказали совершить сэппуку в одиннадцатый день одиннадцатого месяца во второй год Тэнна. Когда ночью десятого дня ему стало это известно, он обратился с просьбой к Ямамото Гоннодзё [Цунэтомо], чтобы тот был его кайсяку. Вот копия ответа Ямамото[17]:

«Я понимаю вашу решимость и принимаю приглашение быть вашим кайсяку. Внутреннее чувство говорит мне, что следовало бы отклонить ваше предложение, но раз все это должно произойти завтра, у меня нет времени придумывать отговорки, потому я выполню эту работу. То, что вы выбрали меня из многих людей, – огромная честь. Пожалуйста, будьте спокойны относительно того, что должно произойти завтра. Хотя сейчас уже поздняя ночь, я все же приду в ваш дом, чтобы обсудить детали».

Говорят, что, когда этот ответ увидел Хэйдзаэмон, он заметил: «Это образец безупречного письма».

С древних времен считалось, что просьба стать кайсяку – это плохое предзнаменование для самурая. Причина заключается в том, что кайсяку не приобретет славы, даже если отлично выполнит свою работу. Но если же он случайно допустит промах, то этот позор будет преследовать его всю жизнь.

Однажды, когда Танака Яхэй по делам посещал Эдо, один из его слуг поступил довольно дерзко, и Яхэй сильно отругал его. Уже позже, той же ночью, Яхэй услышал, как кто-то поднимается по лестнице. Ему показалось это подозрительным, и он тихо встал с постели. Держа в руке короткий меч, он спросил, кто там. Оказалось, что это был тот самый слуга, которого он раньше отругал. Причем он тоже держал в руках короткий меч. Яхэй прыгнул на него и зарубил подлого слугу одним ударом. Впоследствии от многих людей я слышал, что ему сильно повезло.

Один мастер по имени Токухиса от рождения некоторым образом отличался от других людей и выглядел немного слабоумным. Однажды он пригласил гостей и подал салат из ильной рыбы. Потом все говорили со смехом: «Салат из ильной рыбы мастера Токухисы». Позже, когда он уже был на службе, какой-то человек начал шутить над ним, вспоминая эти слова. Токухиса выхватил свой меч и зарубил шутника. Эту ситуацию расследовали и затем доложили господину Наосигэ, сказав: «Следует порекомендовать сэппуку, потому что в пределах дворца была допущена опрометчивая поспешность».

Услышав это, господин Наосигэ произнес: «Если над человеком смеются, а он молчит, значит, он трус. И не важно, что дело происходило во дворце. Человек, который насмехается над другими, сам глупец. Его зарубили по его собственной вине».

Однажды, когда Накано Мокуносукэ сел в небольшую лодку, чтобы насладиться прохладой на реке Сумида, там оказался и один мошенник, который вел себя грубо и отвратительно. Увидев, что этот негодяй подошел к борту лодки, чтобы помочиться, Мокуносукэ срубил его голову, и она упала в реку. Чтобы люди ничего не заметили, он быстро прикрыл тело какими-то вещами. Потом он сказал капитану: «Никому не следует знать об этом. Греби вверх по реке и захорони там тело. Я хорошо заплачу тебе».

Капитан сделал все так, как ему сказали, но в лагуне, где похоронили тело, Мокуносукэ отрубил голову и капитану, а потом сразу же вернулся. Говорят, что об этом случае никто не узнал. Однако на этой лодке плыл один молодой мужеложец, который занимался там продажей любви за деньги. Ему стало известно обо всем. Мокуносукэ сказал ему: «Парень тоже был мужчиной. Лучше всего учиться рубить мечом, когда ты еще молод». И вот этот человек изрубил труп. Именно поэтому юноша потом ничего никому об этом не рассказал.

Говорят, что каждый раз, когда собиралась группа Оки Хёбу, после обсуждения дел господин обычно говорил: «Молодые люди должны постоянно работать над собой, развивая решительность и смелость. Достичь этого можно, только лишь укрепив смелость в своем сердце. Если сломан меч, ты будешь биться голыми руками. Если и руки отсечены, то будешь теснить врага своими плечами. Если и плеч больше нет, ты зубами разорвешь шею десяти – пятнадцати врагам. Вот что такое смелость».

Сида Китиносукэ сказал: «Сначала трудно бежать долго, потому что не хватает дыхания. Но так приятно потом постоять после бега. А еще лучше – посидеть. И просто отлично – полежать. Но самое прекрасное – прилечь на подушку и уснуть крепким сном. И человеческая жизнь должна быть устроена подобным образом. Надо прилагать большие усилия, пока ты молод, затем спать, когда состаришься, и засыпать, когда пора умирать. Вот как нужно жить. Но если первые твои шаги состоят в том, чтобы спать, а лишь потом ты прилагаешь усилия… Если ты прилагаешь усилия в конце жизни, то и вся жизнь твоя будет достойна лишь сожаления». Об этом изречении рассказал потом Симомура Рокуроуэмон.

Примерно то же самое говорил и Китиносукэ: «Жизнь человека должна быть как можно труднее».

Когда Уэно Рихэй был надсмотрщиком над счетоводами в Эдо, у него был молодой помощник, к которому он относился очень трепетно. В первую ночь восьмого месяца он отправился выпить с Хасимото Таэмоном, надсмотрщиком над солдатами-пехотинцами, и напился практически до потери сознания. Он отправился проводить своего молодого помощника домой, не переставая всю дорогу вести пьяные разговоры. Но как только они пришли на место, Рихэй заявил, что собирается зарубить юношу. Парень отобрал у него ножны с оружием. Они сцепились и упали в канаву, причем помощник подмял Рихэя под себя. В этот момент подбежал слуга Рихэя и спросил: «Мастер Рихэй вверху или внизу?» И как только Рихэй ответил: «Я внизу!» – слуга сразу же нанес юноше удар. Рана оказалась легкой, а потому помощник поднялся на ноги и убежал.

Дело расследовали, Рихэя поместили в тюрьму Наэкияма и приговорили к казни посредством отсечения головы. Перед этим его поместили в Эдо, где он жил в съемном доме в купеческом квартале. Но и там он вступил в ссору со слугой и зарубил его. На этот раз он действовал правильно, и люди сказали, что он поступил как мужчина. Однако его прежние поступки были возмутительны, потому этот случай не приняли в расчет.

Если поразмыслить над этой историей с самого начала и до конца, можно увидеть, что хвататься, напившись, за меч – это проявление трусости и недостатка решимости. Слуга Рихэя был из Таку, но его имя осталось неизвестным. Хотя он и принадлежал к низшему сословию, он был смелым человеком. Говорят, что Таэмон совершил самоубийство во время этого разбирательства.

В двенадцатой части пятой главы «Рёанкё» есть такая история. В провинции Хидзен жил человек из Таку, который, несмотря на страдания от оспы, решил присоединиться к тем, кто атаковал замок в Симабара. Родители всячески старались отговорить его от этого:

– Даже если ты доберешься туда, какая польза будет от тебя, имеющего такую тяжелую болезнь?

Он ответил:

– Я буду рад умереть в пути. Разве я могу сказать себе, что окажусь бесполезен, если хозяин был столь добр ко мне?

И он отправился к месту сражения. Дело происходило зимой, в лагере было очень холодно, но он не обращал внимания на свое здоровье, не кутался в теплую одежду и не выпускал оружие из рук ни днем ни ночью. Более того, он не особо следил за чистотой, в конце концов быстро выздоровел и смог полностью исполнить свой долг верности и чести. Так, вопреки ожиданиям, нельзя сказать, что чистота важнее всего.

Когда учитель Судзуки Сёдзо услышал об этом, он сказал: «А разве посвящение своей жизни хозяину не считается очищением души и тела? Человеку, который рискует своей жизнью ради правого дела, нет необходимости взывать к богу оспы. Его защищают все боги небес».

Лорд Кацусигэ говорил: «Боится ли смерти человек из Хидзэна или нет – это не особо важно. Но я беспокоюсь, что люди не принимают всем своим сердцем необходимости должным образом соблюдать правила и этикет. Я боюсь, что весь клан, даже родственники и старшие, проявляя много старания и искренности, думают все же, что значение этикета слишком преувеличено. В прежние времена были люди, которые понимали такие вещи, и, даже нарушая немного правила этикета, они помнили, как нужно поступать, и исправляли ошибки. Я упомянул об этом потому, что современные люди пренебрегают делами такого рода».

Во времена Гэнроку жил самурай по имени Судзуки Рокубэй низкого ранга из провинции Исэ. Как-то раз он заболел сильной лихорадкой, и разум его помутился. В это время одного из его слуг вдруг охватила жадность, и он уже было открыл коробочку с чернилами, чтобы украсть спрятанные там деньги. Как раз в эту минуту больной неожиданно пошевелился, вытащил меч из-под подушки и, атаковав слугу, срубил его одним ударом. Сделав это, он откинулся назад и умер. Этот поступок свидетельствует о том, что Рокубэй был человеком огромной решимости.

Эту историю я услышал в Эдо, но позже, когда служил в той же самой провинции, неподалеку от провинции Исэ, я познакомился с доктором Нагацукой, тоже родом из Исэ, и спросил его об этом случае. Ему он тоже был известен, и он подтвердил, что это чистая правда.