В течение двух недель я сидел взаперти в своей комнате, окружив себя книгами, которые в то время (лет шестнадцать-семнадцать тому назад) были особенно в моде; я разумею книги, трактующие о том, как в двадцать четыре часа сделать народы счастливыми, мудрыми и богатыми. И так я насытился, лучше сказать – напичкался стряпней всех этих радетелей народного блага – и тех, что советуют всем неимущим отдаться в рабство, и тех, что уверяют, будто все бедняки – изверженные цари. Нет ничего удивительного, что я оказался после этого в состоянии, близком к умопомешательству или полному одурению.

Однако мне чудилось, что в глубине моего интеллекта шевелится неуловимый зародыш какой-то идеи – идеи высшего порядка по сравнению с тем, что заключалось во всех этих знахарских рецептах, собрание которых я только что пересмотрел. Но это была лишь идея идеи – нечто совершенно смутное.

И вот я вышел из дому, почувствовав мучительную жажду. Ведь нездоровое чтение в больших дозах всегда вызывает, соответственно, сильную потребность в свежем воздухе и в прохладительных напитках.

Я был уже у дверей кабачка, когда ко мне подошел нищий. Он подставил мне шляпу, посмотрев на меня тем неподдающимся описанию взглядом, который мог бы пошатнуть любой трон, если бы только дух приводил в движение материю, а взгляд магнетизера ускорял созревание плодов. В ту же минуту я услышал у самого моего уха тихий голос, который я не мог не узнать: это был голос повсюду сопровождающего меня доброго Ангела или доброго Демона. Если у Сократа был добрый Демон, то почему бы мне не иметь своего доброго Ангела и почему бы мне не удостоиться заодно с Сократом диплома на звание сумасшедшего, который бы точно так же подписал хитроумный Лелю и весьма проницательный Байарже.

Между Демоном Сократа и моим существует, однако, та разница, что Демон Сократа являлся ему только для того, чтобы его ограждать, предупреждать, удерживать, мой же снисходит до советов, внушений, увещаний. У этого бедного Сократа Демон был только запрещающий; мой же Демон – великий поощритель, это Демон действия или Демон борьбы.

И вот голос его нашептывал мне: «Лишь на того можно смотреть, как на равного, кто докажет это, и лишь тот достоин свободы, кто сумеет ее завоевать».

Тотчас же я кинулся на нищего. Я хватил его кулаком в глаз и глаз мгновенно вздулся бугром. Я выбил ему два зуба, причем сломал себе ноготь, но я оказался недостаточно силен, чтобы сразу справиться со стариком, ибо был от природы нижнего телосложения и мало упражнялся в боксе, а потому, схватив его одной рукой за шиворот, а другой – за горло, я принялся что есть мочи бить его головой об стену. Должен сознаться, что я сначала предусмотрительно оглянулся кругом и убедился, что в этих пустынных улицах я был надолго обеспечен от появления какого-либо полицейского чина.

Наконец, повалив ослабевшего старика наземь и чуть не сломав ему лопатки здоровенным ударом ноги в спину, я схватил валявшуюся на земле толстую суковатую палку и принялся колотить его с тупым усердием повара, изготовляющего биток.

И вдруг – о чудо, о радость философа, получившего отличное подтверждение своей теории! – я увидел, что эта развалина переворачивается, поднимается на ноги, расправляет члены с такой энергией, какой я никогда и не заподозрил бы в такой на редкость развинченной машине, и, кинув на меня взгляд ненависти, который показался мне добрым предзнаменованием, старый пройдоха бросился на меня, подбил мне оба глаза, выбил четыре зуба и моей же собственной палкой нещадно исколотил меня. Итак, своим энергическим медикаментом я пробудил в нем гордость и вернул его к жизни.

Тогда я принялся изо всех сил делать ему знаки, что считаю нашу распрю оконченной, и, поднявшись с удовлетворением софиста, выходящего из портика, сказал ему: «Милостивый государь! Мы равны! Окажите мне честь разделить со мной содержимое моего кошелька и имейте в виду, если только вы настоящий филантроп, что, когда ваши собратья будут просить у вас милостыню, к ним нужно применять ту же самую теорию, которую я имел прискорбие испытать на вашей спине».

Он поклялся мне, что хорошо уразумел мою теорию и будет следовать моим советам.