Один человеколюбивый газетчик уверяет меня, что одиночество вредно для человека, и в подтверждение, как все неверующие, приводит слова Отцов церкви.
Я знаю, что Демон охотно посещает пустынные места и что Дух убийства и похоти поразительно разгорается в одиночестве. Но возможно также, что одиночество опасно лишь для души праздной и мятежной, населяющей его своими собственными страстями и химерами.
Несомненно, что какой-нибудь пустомеля, для которого нет высшего удовольствия, как болтать с высоты кафедры или трибуны, попав на остров Робинзона, сильно рисковал бы впасть в буйное помешательство. Я и не требую от моего газетчика доблестных качеств Крузо, но пусть и он не произносит приговора над теми, кто влюблен в одиночество и тайну.
Среди нашей болтливой породы есть экземпляры, которые, пожалуй, без особого возмущения пошли бы даже на смертную казнь, лишь бы им позволено было при этом произнести с высоты эшафота пышную речь, которую не угрожали бы заглушить барабаны Сантера.
Мне не жаль их, ибо я думаю, что их ораторские излияния доставляют им такое же наслаждение, какое другие извлекают из тишины и сосредоточенности, но я презираю их.
А главное, я хочу, чтобы этот проклятый газетчик предоставил мне наслаждаться по-моему. «Значит, – говорит он, гнусавя, тоном завзятого проповедника, – вы никогда не испытываете потребности делиться своими радостями?» Не угодно ли, какой хитрый завистник! Он знает, что я презираю его радости, и старается подкопаться под мои, противный интриган!
«Какое это несчастье – невозможность побыть в одиночестве!..» – говорит где-то Лабрюйер как бы для того, чтобы пристыдить всех тех, которые бегут искать самозабвения в толпе, очевидно, из страха оказаться невыносимыми для самих себя. «Почти все наши несчастья происходят от того, что мы не смогли остаться в своей комнате», – говорит другой мудрец, кажется, Паскаль, призывая в келью раздумья всех этих безумцев, ищущих счастья в беготне и в том распутстве души, которое я назвал бы братственным, если бы вздумал пользоваться прекрасными словечками своего века.