Мне хочется навести вас на мысль об одном невинном развлечении. Ведь так мало забав, которые не были бы преступны. Если вам случится выйти из дому с намерением побродить по большой дороге, наполните свои карманы разными незатейливыми изделиями, по одному су каждое, каковы, например, плоский паяц, приводимый в движение одной-единственной ниточкой, кузнецы, ударяющие по наковальне, всадник с лошадью, хвост которой служит свистком, и, встречая где-нибудь возле трактиров или под деревьями бедных незнакомых вам детей, раздавайте им эти безделки. Вы увидите, как страшно широко раскроются их глаза. Сперва они не посмеют взять: они не поверят своему счастью. Потом руки их быстрым движением вцепятся в подарок и они пустятся бежать, словно кошки, удирающие от вас подальше, чтобы съесть полученный от вас кусок, ибо они научились остерегаться человека.

У дороги, за решеткой большого сада, в глубине которого сверкал болезною под солнечными лучами красивый замок, стоял прелестный ребенок со свежим личиком, одетый в кокетливое летнее платьице.

Роскошь, беспечное существование и привычное зрелище богатства делают этих детей такими хорошенькими, что кажется, будто они сделаны из совсем другого теста, чем дети людей среднего достатка или дети бедняков.

Возле него валялась на траве игрушка, такая же свежая на вид, как и ее обладатель, лакированная, позолоченная, разодетая в пурпур, разукрашенная перьями и блестками. Но ребенок не обращал никакого внимания на свою любимую игрушку, а смотрел вот на что.

По другую сторону решетки, на дороге, среди чертополоха и крапивы стоял другой ребенок, грязный, худенький, испачканный сажей, один из тех маленьких париев, в которых беспристрастный взгляд мог бы найти своеобразную красоту, если бы, подобно знатоку, угадывающему дивное произведено живописи под грубо наложенным лаком, он мысленно счистил с него отвратительные следы нищеты. Сквозь решетку, символически разделяющую эти два мира – большую дорогу и замок – маленький бедняк показывал маленькому богачу свою собственную игрушку, которую последний жадно рассматривал, как невиданную диковину. Игрушка же эта, которую маленький оборванец дергал, подбрасывал и тряс в решетчатой коробке, была живая крыса. Родители, в видах экономии, конечно, извлекли игрушку из самой жизни.

И оба ребенка братски смеялись, глядя друг на друга и сверкая зубами равной белизны.