Есть роскошная страна, совсем сказочная страна, говорят мне, там мечтаю я побывать со старой своей подругой. Необыкновенная страна, погруженная в туманы нашего Севера, и которую поистине можно было бы назвать Востоком Запада и Китаем Европы, так свободно развернулась там пылкая, причудливая фантазия, с таким терпением и упорством разукрасила она ее своими изысканными и нежными цветами.

Настоящий сказочный уголок, где все красиво, богато, спокойно и безупречно, где роскошь, отражаясь в порядке, радостно любуется собою, где жизнь обильна и сладостно вдыхать ее, откуда изгнаны беспорядок, суета и случайность; где счастье сочеталось с тишиной, где даже яства поэтичны и возбуждающе пряны в то же время, где все так похоже на вас, мой ангел.

Ты изведала эту лихорадку, охватывающую нас среди сумрачных невзгод, эту тоску по неведомой родине, эту мучительную потребность узнать то, чего не знаешь? Есть край, похожий па тебя, где все прекрасно, богато, спокойно и безупречно – фантазия создала и разукрасила этот западный Китай, где так сладостно вдыхается жизнь, где счастье сочеталось с тишиной. Туда, туда – там жить и умереть! Да, туда нужно унестись, чтобы дышать, грезить и удлинять часы бесконечностью ощущений. Композитор написал «Приглашение к вальсу», кто напишет «Приглашение к путешествию», которое можно было бы посвятить любимой женщине, избранной сестре своей?

Да, в этой атмосфере хорошо было бы жить, там, где замедленное время богаче мыслями, где часы отбивают минуты блаженства с более глубокой и многозначительной торжественностью.

На блестящих карнизах или на мрачно-роскошных, тисненых золотом кожаных обоях неслышно живут картины, блаженные, безмятежные и глубокие, как души создавших их художников!.. Закатные лучи, пышно озаряющие столовую или залу, смягчаются роскошными занавесами или расписными стеклами высоких окон, разделенных оловянными переплетами на множество клеточек. Мебель там массивная, редкостная, причудливая, с замками и тайниками, как утонченная душа. Зеркала, бронза, ткани, ювелирные изделия и фарфор услаждают зрение немой и таинственной симфонией; от всех вещей, из всех углов, из скважин и из складок тканей исходит какой-то странный аромат, манящее напоминание о Суматре, как бы душа этих чертогов.

Вот истинно сказочная страна, говорю я тебе, где все богато, безукоризненно и блестяще, как чистая совесть, как великолепная кухонная посуда, как прекрасное ювелирное изделие, как изукрашенная самоцветными камнями драгоценность. Сюда стекаются сокровища всего мира, как в обитель неутомимого труженика, стяжавшего себе всемирную признательность. Удивительная страна, превосходящая во всем другие страны, подобно тому, как Искусство превосходит Природу, ибо Природа преображена в нем мечтой, исправлена, облагорожена, пересоздана ею.

Пусть ищут они, пусть неустанно ищут, пусть раздвигают пределы радостей своих, эти алхимики садоводства! Пусть назначают премии в шестьдесят, в сто тысяч флоринов за осуществление своих честолюбивых замыслов!.. Я же нашел свой черный тюльпан и свою голубую георгину!

О несравненный цветок, вновь обретенный тюльпан мой, аллегорическая георгина, туда, не правда ли, в эту чудесную страну, полную грез и покоя, должны унестись мы, там жить и цвести? Не была ль бы ты там, как рамой, окружена своим собственным подобием и не могла ли бы ты созерцать себя там, как говорят мистики, в своем соответствии?

Мечты! Вечные мечты! И чем душа требовательнее и нежнее, тем дальше уносят ее мечты от пределов возможного. Всякий человек носит в себе известную дозу природного опиума, постоянно выделяемую и возобновляемую, и в промежутке между рождением и смертью много ли мы насчитаем часов, заполненных настоящим наслаждением и успешным сознательным делом? Будем ли мы жить там когда-нибудь, перенесемся ли когда-нибудь в эту картину, созданную моим воображением, в эту картину, похожую на тебя?

Эти сокровища, эта мебель, эта роскошь, этот порядок, эти ароматы, эти чудесные цветы – это ты. И эти большие реки и спокойные каналы – это ты, это ты. Огромные суда, которые движутся по ним, переполненные богатствами, и монотонное пение рабочих, доносящееся с них, – это мои думы, отдыхающие или трепещущие на груди твоей; ты тихо направляешь их к морю, которое есть Бесконечность, отражая глубины неба в прозрачности своей прекрасной души. И когда утомленные морским волнением, отягченные богатствами Востока суда возвращаются в родную гавань, это опять они, мои мысли; обогащенными возвращаются они из Бесконечности, возвращаются вновь к тебе.