Что хочу сказать: летом, в тридцатиградусную жару, днём ходить на своих двоих по городу не слишком приятно. Но, к сожалению, в моём случае необходимо.

Уже подходя к двадцать шестому району, я был мокрый как не знаю кто. Причём в этом мире с дезодорантами всё было плохо. Стоило это средство гигиены приличных денег, потому многие из тех, кто был на улице, пахли, мягко говоря, не ландышами и не фиалками. Если вообще уместно использовать в данном случае эти слова.

Так что сторонникам средневековой романтики должен сказать: бойтесь своих желаний. Всё далеко не так прекрасно, как вы себе представляете.

Арбузный требовал вмешательства со стороны. Этот район уже стоял на коленях и вот-вот собирался упасть. Но, на его счастье, появился я.

И сразу говорю: эта песня не о том, какой я прекрасный и чудесный. Ничего подобного. Всё по факту. Наши интересы с этим районом совпадают до мелочей. Ему и мне надо было выжить. А ещё к нашему небольшому союзу прибавилась одна дерзкая и чересчур наглая дворяна, благодаря которой, может быть, в скором времени что-то да получится. Саффа не даст нам расслабиться. Это уж точно. Её упорству можно только позавидовать. В этом я лично убедился за пару дней проведенных под одной крышей.

— Господин Резакен, — из кареты вышел довольно богато одетый ящер и неспешной походкой, виляя своим длинным хвостом, направился в мою сторону. — Рад с вами познакомиться. Наслышан о вас.

Я пока что плохо разбирался в колорите этого народа, но уже знал, что правильно говорить будет «ящь».

— Надеюсь, обо мне вы слышали только хорошее? — с ходу я решил проверить, какие намерения у этого чешуйчатого парня.

Ещё мне было трудно приспособиться к фонетике их стрекочущей речи. Не знаю, удачное ли я выбрал сравнение, но звучало это так, будто они умудрялись говорить и стрекотать одновременно — сказывалось специфическое устройство их гортани. Представьте, что вы слушаете радио с постоянными помехами, только не из разряда «белого шума», а словно слова идут через счётчик Гейгера.

Я понятия не имел, кто был передо мной.

— Вы занятный человек, — остановился в паре метров от меня ящь и, сложив руки на грудь, начал внимательно меня рассматривать.

Ну, с манерами дворинов я уже был знаком, видно, ящи недалеко от них в этом плане ушли.

— «Занятный» в моём понимании означает «странный» либо «чудной». Каким именно из этих слов вы назвали меня?

Ага, «странный», «чудной» — это мягко сказано, были у меня эпитеты и покрепче к этому словцу. В последнее время, ещё на Земле, когда зимой нечего было делать, я много читал. Так вот, значения этому слову были далеки от литературных в моём понимании.

— Ну что вы, — наверное, улыбнулся ящь, обнажив ряд своих тонких и острых зубов. — Не стоит воспринимать всё настолько…

Короче, мне было лень гадать, что это за тип, поэтому я просто прошёл сквозь него в сторону абрикосового района. Мне нужно было встретиться с одной местной знаменитостью в сфере колбасных изделий, которая жила в центре, а просто стоять на жаре и выполнять роль клоуна для какого-то напыщенного придурка мне не улыбалось. Вообще плевать, что он там хочет. У меня и так уйма планов, и тратить своё время на него я не собирался. Саффа, мелкий тиран, накидала план на сегодняшний день. Чтобы всё успеть, надо постараться — иначе житья не даст.

Наряду с этим мне было известно, что ящи держатся обособленно: ни с кем не враждуют, но ни с кем не сотрудничают. Насколько я понял, про их два района на правом берегу нельзя сказать, что они держались совсем особняком от остальных. И в то же время назвать их интегрированными в общество будет неправильно. Так что вот эти случайные беседы никуда не вели.

Мне преградили дорогу два здоровых ящера. Не случайно. Они, скорее всего, стояли за каретой, оттого я их не сразу увидел.

На полголовы выше меня. Крепкие. Не чета той мелюзге, с которой я не так давно прямо тут физическими упражнениями занимался.

— Не так быстро, человек! — начал стрекотать за моей спиной тот пижон. — Мы только начали разговор, и я не давал тебе разрешения, ублюдок Борос, вольно расхаживать по моей территории.

Ах вот оно что. «Ублюдок»! Ну, теперь всё сразу стало понятно, какое именно значение он вкладывал в «занятный». Может ведь быстро объяснить, если хочет, а прикидывался дурачком. Фигово! Их тут трое, а я один. Ребятки явно не обычная шантропа. Пальцы веером распускают, тужатся. Нет, в такую жару что-то совсем не хочется иметь с ними дело. Ещё поломают меня ненароком, а мне это надо?

— Понял! Нельзя, значит — нельзя. Вопросов нет. Не буду, обещаю, — спокойно высказался я на его слова и развернувшись в сторону своего района спокойной походкой побрел обратно, заложив руки в карманы.

Даже не стал оглядываться на них. Все эти понты, которые они сейчас передо мной гнули, мне были неинтересны. На носу серьёзные дела.

— Не так быстро, нахальное отребье! — догнал меня ящь и, ухватив за плечо, развернул к себе. — Я тебя ещё не отпускал! Так что стой на месте.

Поймав его кисть и сбросив с плеча, я поднырнул под него в сторону и, развернувшись простым и до автоматизма отработанным движением, заставил его прилечь на тёплую черепицу — отдохнуть и подумать над своим поведением.

— Слышь, хордовое недоразумение, я тебе не тёлка, чтобы меня лапать, — бросил я сердито ему в лицо. — Завязывай с этим. Друганам своим будешь рассказывать, что делать, а я как-то без твоих советов обойдусь.

Не люблю, когда всякие уроды подбегают со спины. Но, похоже, та парочка здоровяков, которые ломанулись в мою сторону, об этом не знали. И плохо то, что ребятки они явно здоровые — не то, что этот дрыщь в жёлтом костюмчике.

В общем, не знаю, что они там себе понапридумывали, но мне все эти карусели были ни к чему. Достав из кармана свой шарик, я провёл пальцем по точкам и исчез прямо перед их глазами, осторожно смещаясь влево и пытаясь особо не шуметь.

Надо по-тихому делать отсюда ноги. Чешуйчатые после моих фокусов явно будут не в лучшем расположении духа. У меня в распоряжении четыре с половиной минуты. По этой причине — цёми-цёмки, обнимаю, бай-бай, май фрэндс.

Видать, не судьба мне встретиться с маэстро колбасных обрезков. Ну да не беда. Переживу. Как-нибудь и без него справимся. Мне и так подфартило с тремя жёнами Ромина: у дамочек-то оказалась вся спина в куполах на мясном поприще. Единственное — оборудования нет на случай аврала. Но за это пока рано переживать.

Для начала надо стартануть, а потом уже видно будет. В случае успеха — в чём я ни грамма не сомневаюсь, в отличие от рыжей засранки, которая неустанно наводит суету, — выход из ситуации будем искать вместе.

Проходя мимо дворов своего района, я начал перебирать в голове, что нам удалось к сегодняшнему дню уже сделать.

За особенные булочки я договорился. Кунжут нашёл. Он уже в пекарнях. Три пекарни подключил, с этим проблем не станет. Тут отдельное спасибо Толину: от его имени с нами все согласились работать с отсрочкой оплаты.

В аренду первый этаж моего дома взяли. Тут вообще отдельная история. Владелец дома оказался дворин, какой-то знакомый Гелина в малиновом районе. Поэтому — никакой бумажной волокиты и договоров, всё под честное слово Гелина. Так что никаких добавочных сборов в бюджет города и прочих поборов.

Батя Саффы вообще для любимой дочурки расстарался и выделил три дополнительные строительные бригады, которые сегодня с утра уже закончили и сдали первый этаж. А ведь помимо этого его люди ещё и строили три точки. То есть возводили каркас. Отделка, наружные, внутренние работы, вместе с оборудованием уже на Салине. Дядька он с виду надёжный, думаю проблем от него ожидать не стоит.

Наконец-то сегодня с облегчением вздохну, а то моя квартира превратилась в плацкартный вагон. С парой узких дорожек для прохода и кучей матрасов на полу. У Ромина семья оказалась немаленькой. Он, три жены, два сына и семь дочерей. Короче, как мы друг друга не поубивали за пару дней, непонятно. Пришлось даже график составлять на посещение ванной комнаты. Хорошо, что строители Сворфа сделали два раздельных санузла со всеми удобствами, иначе был бы каюк.

Ах да! Теперь и Ульма жила с нами. То есть в моей квартире, со всеми остальными. Это было условие Саффы.

В общем, Ромин со своими пацанами должен был перевезти сегодня всю необходимую им мебель из дома, а затем и свою маленькую мастерскую. Три квартиры им объединили под жилую зону, остальное — под производственные нужды.

К делу, моя идея сделать маленький колбасный цех на первом этаже зашла на ура Бирре, Муффе и Янтти, то есть жёнам Ромина. Стоило нам только с Саффи заикнуться об этом, как потом не было от них отбоя. Мне даже страшно стало, с каким воодушевлением и рвением они спешили приступить к работе, — кто бы только знал! Зато они существенно облегчили нам жизнь. У них уже было всё на мази: поставщики, продукция, первоначальное необходимое оборудование и всё прочее. Правда, мне пришлось им долго объяснять, что они должны сделать. Просто так получилось, что в Фанте не в ходу были продолговатые и тонкие сосиски. Само понятие — сосиски — тут было чужеродным. Сардельки, колбасы — обычное явление, но вот сосиски — нет.

За сифоны, нагреватели и заправку углекислым газом в ответе Ромин с сыновьями. Четыре из дочерей этой семьи напросились работать продавцами в Виноградном и Шелковичном районах, где будут размещены точки. Ещё шестерых на смену нашла Саффа из своих, так что там этот вопрос был закрыт. Но вот что делать с Арбузным, мы пока не придумали. Райончик ведь у нас ещё тот. Да и дворины работать в этом районе с людами не захотят.

Точку решили поставить прямо напротив нашего дома, чтобы её контролировать можно было. Осталось только найти персонал. Обе близняшки сейчас полностью завязаны на Саффе: Вирт на поручениях, Вира на документах и подсчётах. Ульма со мной на ногах. То есть надо кого-то искать из местных. И проблема не в том, что не найдём и что их обучить надо, а совсем другого плана. Работа с деньгами в этом районе… Не каждый согласится на это пойти.

Короче — головная боль. Я был сам готов первое время поработать, но одного меня было мало. Про Ульму даже говорить не хочу: она мелкая, только соблазн у нехороших людей возрастёт. К тому же первые дни вообще торговли, наверное, не будет — пока люди привыкнут, пока разберутся…

Нет, сейчас я и сам понимал, что в Арбузном эта затея может провалиться. Хотя нет, наверное, тут будет уместнее сказать — очковал. Вот всегда так бывает. Вроде бы всё знаешь, вроде бы и просчитываешь, и как бы понимаешь, а наступает время — и ты обосрался. Не в плане запорол всё, а в смысле — начинаешь сомневаться и побаиваться. Такой мандраж, как перед ответственным боем, или махачем, а кому проще — экзаменом.

Да, тут, однозначно, «экзамен» — самое лучшее слово. Экзамен жизни, когда твои слова и мысли надо подтвердить на деле. К тому же самое хреновое, что именно эта идея должна быть первым шагом на пути восстановления района. Ведь все эти старания были и для него.

Поймал себя на мысли, что как у меня странно сместились акценты с приоритетами. Ради чего, спрашивается, рвал зубами волосы на заднице? Ради неизвестного мне района, о котором я в помине не знал? Или мне нужно было доказать что-то самому себе? А может, бабла хотел поднять? Так нет же, на таком много не поднять. Нет! Всё потому что — гладиолус!

Зайдя в один двор и из-за того, что за раздумьями провтыкал нужный поворот, я остановился. Какая-то странная картина открылась перед моими глазами.

С одной стороны — небольшая группа молодежи, человек десять-двенадцать, и с другой столько же. Причём девчонки с пацанами в одной упряжке. По большей части все молодые, от шестнадцати до двадцати, но были в их группах и ребята постарше. Здесь явно намечался нездоровый движ, судя по цепям и штакетинам в их руках. И это будет не рэп-батл и не соревнование «кто кого переплюнет на танцполе» — они явно собирались проламывать друг другу бошки.

Так вот в чём странность: среди белого дня, в жару, да прямо в одном из дворов. На галереях домов двора куча зрителей. Как по мне, тут всё было неправильно.

Ухватив за шкирку рядом стоящего шкета, я тихо поинтересовался:

— Малой, что тут вообще происходит?

Пацан, посмотрев на меня, только фыркнул, показав, что базарить со мной не собирается.

Уважаю, с гонором мелкий. Я достал сигареты из кармана и вынул из пачки две. Тот сразу понял мой намек — и одним движением сигареты исчезли в его кармане.

— Камышовские с Поплавком разбор чинят, — пояснил он мне. — Позавчера Поплавок кинул Камыш на две смены простоя. Ответить за пробел надо.

Отпустив малого, я вкратце понял, о чём он говорил. Громко свистнув, как я это любил когда-то делать, я обратил на себя внимание.

— Здорово, бродяги, — улыбаясь, я направился в центр, прикуривая сигарету в предвкушении чего-то интересного. — За что сыр-бор рисуете? Что не поделили, молодёжь?

Получилось не очень. Сам понимаю. Местных словечек и того, как тут «правильные пацаны» калякают, я не в курсе. Но главное было, чтобы они меня поняли. Плюс моё наглое поведение и интонация не должны были вызвать вопросов.

По внешнему виду двух групп было ясно, что они подрабатывали в портах явно не начальниками грузовых терминалов. Одеты ребята были совсем не по последнему писку моды.

Мда, взгляды, которыми меня одарили обе группы, были многословными. В их глазах я прямо читал уважение, признание и любовь.

— Шёл бы ты ногами далеко отсюда, Борос! — вышла из правой от меня группы девушка с меня ростом и крайне интеллигентным выражением лица. — А то штанишки свои красивые испачкаешь, ещё и земля в лицо упадёт.

Одобрительное ржание в поддержку этой благородной леди заполнило двор. Признаю, хоть личиком она немного и не вышла, но вот силушкой её бог явно не обделил. Хотя зря я на самом деле принизил её привлекательность — просто её нужно было привести в порядок, и очень даже ничего барышня выйдет. А так в этих обносках ей звёзд с неба не хватать. Куча ссадин, синяки по всему телу, руки перебинтованные и на голове чёрт пойми что.

— Ты мне нравишься, — не стал ёрничать я, честно сказав ей в лицо комплимент.

Но тут, видать, подобные слова принимали за оскорбление:

— Проваливай, Борос! Мы на чужой территории работаем, так что предъявлять ты нам не вправе, — грозно она прозвенела цепью.

— А можно узнать, — никак не отреагировал я на её угрозы, — ты на рептилоидов горбатишься или на бородачей?

Я уже было испугался, когда девушка замолчала, что моё слово «рептилоиды» тут не проходит аттестацию.

Тут ей в поддержку подтянулся из общей массы какой-то мальчуган:

— Не по размеру ты туфли на себя примеряешь, блиф.

— О! А вот это слово знакомо! Его в своём словесном обиходе используют коротышки. Значит, вы на Жабьем Поплавке кантуетесь, понятно.

Повернувшись ко второй группе, я уже обратился к ним:

— А вы, в таком случае, на Камыше тусуетесь. Верно ведь я понимаю?

— Допустим, — высказался за остальных довольно крепкий парень.

Я подошёл к нему, не обращая внимания на принцессу-амазонку с цепями, и внимательно посмотрел на его одежду. Мои догадки подтвердились: он был весь в муке и прочих зерновых.

Ну что ж, судя по тому, с какой терпимостью они отнеслись ко мне — сразу не бросились всем скопом и не покалечили, — я понимал: как бы там ни было, а клан Борос всё-таки имел в этом районе свой авторитет. Ожидаемо. Голой и измученной тяготами жизни толпой всегда проще управлять.

Но если вдуматься и проанализировать всё вышесказанное, становилось очевидно: по сравнению с другими кланами и расами люды Арбузного района находились в весьма плачевном состоянии. То есть давно смирились со своим положением. С тем, что они ни ровня дворинам, ни ящам. Что мне совершенно не нравилось.

Хотя как иначе? Из четырнадцати районов на правом берегу Фанты у людов всего один. И тот, как выяснилось, обладает статусом искусственно созданной буферной зоны.

Хочешь не хочешь, а за гордость всё же задевает такой расклад.