Всё это, конечно, прикольно — жить вместе и всё такое, но какого хера такая толпа снова собралась у меня дома? Моя маленькая двухкомнатная квартира явно не была рассчитана на такое столпотворение.

Фиг с ними. Я уже смирился, что от Вирт и Виры пока что не избавиться, но Ульма с Жуком что здесь делали?! Их хрен поганой метлой отсюда выгонишь. К тому же последний привёл за собой вхлам пьяных бородачей, которые сейчас неустанно орали под моими окнами.

Короче, с проблемой надо было как-то разбираться.

— Глава, — посмотрела на меня своими сонными глазами Ульма, — тебе стоит утихомирить их. Это наш район, мы тут отвечаем за порядок.

Гениальная мысль. Меня прямо подбросило аплодировать стоя. Так и захотелось Ульме высказать много чего нелитературного, но я сдержался. Сам ведь себе пообещал, что впредь постараюсь быть с ней помягче. Особенно после тех соплей, что она устроила возле «Хромой лапы». Всю мне майку… Короче, стирать теперь майку надо.

— Сейчас, дождусь вот очереди на горшок и выйду потом! — злобно огрызнулся я. — А то за вами тут успеешь.

— На улице помочись, как вон те бородатые, — тявкнул под руку Жук, глядя в окно, явно решив, что своей смертью он умереть не хочет.

— А если мне по-большому надо? Умник, — пожалел я, что так и не научил этого птенца летать.

Жук повернулся ко мне и, лишь слегка пожав плечами, ответил:

— Тоже можно под дерево, но не желательно.

В общем, через пять минут я стоял на улице перед толпой гномов… то есть дворинов. Заправилой всей этой лихой компании был Гелин. Я уже научился разбираться в их бородатых рожах, хотя поначалу они мне все казались на одно лицо.

И началось. «Брат-братан-братишечка», «я тебя уважаю» и всё в таком духе. Только на языке дворинов.

Пить с ними я не собирался, так как на утро у меня уже наметились кое-какие дела, но мой отказ был воспринят как вызов, и наша игра перешла в то, кто сможет из этой квадратной гопоты напоить меня.

И всё это, конечно было бы весело и забавно, если бы не на трезвую голову как у меня. От этих дебоширов я пипец как устал ещё днём и вечером, так они решили меня испытать и ночью на прочность.

Ругаться мне с этими парнями не хотелось, но и сплавить отсюда как-то тоже было нужно. Естественно, простыми словами и разумными доводами не убедить, чтобы они свалили по домам. Такие отговорки, что на улице час ночи были подняты на смех. Бесполезно. Пришлось включить голову, как их вообще можно было спровадить.

И я решил действовать нагло. Надо было завязать разговор, чем они занимаются по жизни, как на хлеб зарабатывают и всё такое. Понятно ведь, что за себя эти бородачи будут рассказывать долго и нудно, а там смотри и удастся их под шумок направить верным курсом прямо в родную постельку.

Оказалось, что Гелин мебельщик, «если не вдаваться в подробности» с его слов. Два заводика и пару пароходиков. Сирота, одним словом. Чуть слезу не пустил. И дернул же меня черт заикнуться, что я обязательно мебель у него закажу, так как живу чуть ли не в пустой квартире.

Утащили меня эти суки бородатые с собой в двадцать девятый район. Гелин решил, что нех ждать там какого-то солнца, когда оно там выйдет и стоит прямо сейчас ознакомиться с его ассортиментом, так как мы, оказывается, друзья.

Вот так я и узнал, что ночью районы дворинов не спят. И торговля тут кипит так же, как и в центре. А то и похлеще. На фоне двадцать восьмого и двадцать девятого районов мой двадцать седьмой был просто полным днищем.

Нет, неправильно — беспросветным днищем.

В то время как по моей территории только бабайки с призраками гуляли по улицам, в этих районах вовсю кипела жизнь. Самая настоящая.

Насколько я видел, основная движуха — ну то есть поток людей и гружёных телег — шла в сторону балки, через которую был выход к реке. Почему-то я был уверен, что те ящеры, которых видел прошлым вечером, направлялись именно туда.

В голове уже начали складываться кое-какие теории, а вскоре Гелин их только расширил. Оказалось, что вниз, через балку, из этих районов идут три основные дороги. Тут уже и дураку ясно, что всё это неспроста.

Слово за слово — и всплыла причина. Внизу находился грузовой порт. Причём, насколько я понял, неофициальный. Гелин отвечал расплывчато — то ли из-за градуса в голове, то ли потому, что не особо придавал значения этой теме. А может, просто не хотел распространяться о «Жабьем поплавке».

Название, по крайней мере, я узнал. Надо будет, когда вернусь домой, расспросить о нём Вирт. Уверен, она окажется куда более разговорчивой и расскажет много чего интересного. Девушка наверняка должна знать об этом месте. Поэтому на Гелина я сильно не наседал.

И вот за разговорами о том о сём, ни о чём и обо всём на свете мы наконец пришли к его владениям. Четыре огромных двухэтажных мебельных магазина стояли в ряд вдоль главной улицы, а за ними раскинулись огромные склады и производственные цеха. Всё это я увидел потому, что мы находились на возвышенности холма.

И только отсюда я смог по-настоящему оценить размеры владений Гелина. С земли, думаю, всё это выглядело просто как несколько больших зданий, разбросанных по району. Но сверху становилось понятно, что это уже не просто мебельные магазины с парой складов за спиной. Передо мной лежала территория размером с небольшой металлургический комбинат. Настолько огромная, что я даже не сразу смог охватить её взглядом.

Четыре магазина на главной улице казались отсюда чуть ли не маленькими фасадами перед всем остальным хозяйством. За ними тянулись один за другим склады, производственные корпуса, какие-то пристройки, подъездные дороги и целые ряды навесов. Между зданиями сновали люди, двигались телеги, что-то разгружали и куда-то тащили. И всё это, судя по всему, принадлежало одному Гелину.

Я даже невольно присвистнул.

Мебельщик, блядь.

Ещё по дороге рассказывал мне сказки, как он своими руками мебель собирает. Да хер там плавал. Кстати, насчёт «плавал». Видно, дворин не соврал про пару пароходиков. С его размахом я уже не удивлюсь, если это не пара штук, а пара десятков.

Меня потащили в магазин. Даже не заходя внутрь, я понял, какой же лютый стыд сейчас испытывал за свой двадцать седьмой. Всё равно что сравнить роскошную виллу с сараем для садового инструмента где-то в поле.

И самое херовое во всём этом — я уже называл убогий Арбузный район «своим». Словно сам являлся его неотъемлемой частью.

Даже беглого взгляда хватило, чтобы испытать испанский стыд. Виноградный и Шелковичный районы произвели впечатление, нечего сказать. Теперь стало понятно, отчего дворины смотрели на меня как на дурака, когда я говорил им про час ночи. В этих районах эта цифра вообще ничего не значила.

Для меня час ночи — это время, когда нормальные люди уже давно должны спать, а улицы пустые. Здесь же всё было с точностью до наоборот. Ночь являлась не временем сна и отдыха, а просто другой часовой зоной для комфортной работы.

Народу на улицах полно, людей в магазинах море, все рестораны, закусочные, харчевни и прочие заведения сферы обслуживания открыты. Светло как днём, а летняя прохлада и отсутствие палящего солнца, наоборот, делали ночное время чуть ли не самым комфортным для работы и прогулок.

Получалось, для дворинов ночь была не больше чем второй половиной суток. Скорее всего, в этих районах кто-то только возвращался с работы, кто-то отправлялся за покупками, где-то грузили товар, а где-то просто сидели компаниями и бухали. И, судя по всему, именно вот такое отношение к жизни тут было принято и считалось нормой.

Потом Гелин со своими дружками начал меня кошмарить экскурсией по своему магазину, периодически порываясь отправиться ещё и в другие три. Еле удалось отговорить его этого не делать. Потому что только по одному этому магазину быстро пробежаться займёт не меньше двадцати минут. Это если не останавливаться и не присматриваться к выставленному товару.

Короче, я понял, что поспать сегодня у меня уже не получится. Хотя стоп. Чего это я? Сегодня только началось. На часах на стене половина третьего. Так что в запасе для сна ещё двадцать с половиной часов.

Гелин же тем временем, похоже, зашёл в самый дорогой отдел и начал хвастаться своими «любимчиками». Это я сейчас о шкафах, кроватях, комодах и прочих деревянных монстрах, которые точно в мою убогую квартиру не влезут.

В какой-то момент мне это всё надоело, и я ему честно признался, что у меня не слишком много квадратных метров жилплощади, чтобы смотреть на эти шикарные выставочные экспонаты.

На что Гелин с простодушием, присущим этой расе, ответил, что не беда. Он просто отправит ко мне домой замерщика, который снимет размеры, и нужная мебель будет у меня через час…

Я не думал, что стоит воспринимать его слова буквально. А зря.

Он подозвал продавца в магазине, написал тому что-то на бумажке и вернулся ко мне, сказав, что нам стоит пойти в кабинет. Пока мы «посидим», замерщик сгоняет ко мне и выполнит свою работу.

У меня чуть челюсть не отпала. На все мои возражения и прочие попытки отказаться уже попросту никто не обращал внимания. Гелин только смеялся надо мной, воспринимая мой отказ как шутку.

И когда мы вошли к нему в кабинет, там-то я и понял, насколько мастерски на меня была подготовлена засада. Гелин, сучий потрох, обвёл меня вокруг пальца.

За огромным столом в его кабинете сидели Салин, Сворф и какой-то длинноухий блондин. А в центральной части стены, в золотой рамке под стеклом, красовался мой чертёж Мегатронина. Причём расположен он был так, что при входе в этот шикарный кабинет его было невозможно не заметить.

— Ля, какие крысы, — на своём родном произнёс я, недовольно ухмыльнувшись и обводя взглядом присутствующих.

Выбрав взглядом шикарное кресло посередине кабинета, я уже понял, что предназначалось оно для меня. Походу, у моих партнёров возникли ко мне вопросы, на которые мне предстоит ответить.

Не могу их за это винить. Прекрасно понимаю. Всё равно рано или поздно этот разговор должен был состояться. Единственное, что мне пока было непонятно, — к чему здесь вот этот длинноухий парень. Но, не сомневаюсь, скоро ответ получу.

Последним в кабинет вошёл Гелин и закрыл за собой дверь.

— Рон Миха, прошу меня извинить, но у нас, дворинов, принято всегда проверять, с кем мы имеем дело, — извинился передо мной Гелин, усаживаясь в своё кресло.

— Я так понимаю, что мой чертёж Оптимуса достался Толину? — забросил я пробный шар в сторону остальных моих партнёров.

По заигравшим скулам на лицах дворинов сомнений не было — я выбил страйк. Уже начав немного разбираться в особенностях этого народа и их манере поведения, я прекрасно понимал: сейчас они попробуют отыграться на мне за свой проигрыш.

Так же я уже знал, что приставка «рон» перед именем — это знак уважения при общении с собеседником. Спасибо Вирт, объяснила. Не думал, что эти знания пригодятся мне настолько быстро.

Получается, уже в самих словах Гелина был намёк на то, что убивать меня здесь точно не собираются. По крайней мере, мучительной смертью. Но это пока только мои предположения.

— Уважаемые мои партнёры. Я понимаю ваши опасения, рон Гелин, рон Салин и рон Сворф, — по очереди я поклонился присутствующим здесь дворинам. — И со всей серьёзностью и пониманием отношусь к возникшей ситуации, не испытывая в вашу сторону никаких претензий. Больше того, уверенно вам заявляю: окажись я на вашем месте, поступил бы точно так же. Так что давайте не терять время и сразу перейдём к делу. У меня на утро ещё есть свои планы, хотелось бы их не откладывать на завтра.

Хоть говорил я очень уверенно и твёрдо, сам же в это время думал, что до этого самого утра ещё надо дожить. Ещё неизвестно, какую они тут подлянку приготовили.

Дворины переглянулись между собой и, одобрительно кивая, устремили свои взгляды на длинноухого щеголя.

Блондинчик с распущенными длинными волосами поднялся со своего места и направился ко мне. После того как он взмахнул рукой и зачитал свой мелодичный рэп, стало понятно, что мне снова предстоит иметь дело с рунщиком. И вот уже в который раз прямо подо мной, на том месте, где я сидел, загорелась зелёным светом руна. Радовало только то, что кресло было мягким и удобным и никто не связал мне руки за спиной.

— Как вы предпочитаете, чтобы я к вам обращался, любезный: Миха или же полным именем — Мих Аил? — сразу зашёл с козырей эльф своим вальяжным голосом.

Понятно, эти бородатые типочки навели обо мне справки. Быстро, должен признать. Оперативно. Хотя с их деньжищами это, наверное, не составило труда. Только вот мне это лишь на руку. Не надо теперь разыгрывать из себя девочку-целочку, и можно будет уже совершенно на другой ноте разговаривать.

— Моё настоящее имя Михаил, пишется слитно. Но я понимаю, что для вас оно фонетически неприемлемо, поэтому, чтобы избежать нечто подобного, обращайтесь ко мне Резак, господин… — уставился я на него, намекая, что не будет лишним и тому представиться.

— Мирантэль, если сокращённо. В ответном жесте уважения иду вам на уступки, господин Резак, — назвал своё имя длинноухий.

И я решил взять инициативу в свои руки, чтобы понять, чего мне вообще стоит ожидать от этого разговора.

— Я не человек из этого мира. Меня призвали. Для вас я чужемирец. Но скрывать ничего не собираюсь. Вам, наверное, уже известно, что я Аватус того самого Мих Аила, про которого вы упомянули. Со здешними правилами и порядками я не знаком, так что, если вам не сложно, господин Мирантэль, постарайтесь свои вопросы задавать более просто, чтобы я мог их понять. Ах да, вот ещё что забыл упомянуть. Меня признали бракованным сосудом и, как пёсика, отпустили погулять на цепи.

Эльф, похоже, не ожидавший такой искренности от меня, немного опешил, нервно перебирая пальцами поднятой руки. Но по реакции дворинов я понял, что это не самый главный вопрос, который их сейчас беспокоил.

— Господин Резак, позволите задать вам пару вопросов насчёт вашего начертательного искусства?

— Да без проблем, — сразу же согласился я, не рассмотрев в этом никакого подвоха.

— Имели ли вы должное образование рунщика и чертёжника в своём мире?

— Нет, — отрицательно покачал головой я. — На моей планете нет подобной профессии. И магия отсутствует как таковая. То есть в той форме, в какой вы воспринимаете её здесь.

Свечение подо мной вспыхнуло, и до меня дошло: меня усадили на детектор лжи.

— А известно ли вам, любезный Резак, что за подобное, — эльф указал на мой чертёж на стене, — существует уголовная ответственность?

— С недавнего времени известно. Но я в шоке от ваших порядков, — врать не стал, да и было незачем. Хотели бы бородачи сдать меня властям, давно бы уже это сделали.

— А теперь ответьте мне, — я услышал, как поменялась интонация щёголя передо мной, наполняясь злорадными нотками недоверия и презрения. — Известно ли вам, что в нашем королевстве за лжепророчество, навязывание новой религии предусмотрена смертная казнь?

— Первый раз о таком слышу, — честно ответил я, чуть не добавив, что понятия не имею, каким образом всё вышесказанное имеет отношение ко мне.

Тут уже я учуял вонючие муссоны, которые дули от этого длинноухого. Моя шалость вечером могла обернуться серьёзными проблемами, если на этом детекторе лжи я спалюсь.

— Только не ври нам, что вот это существует, — эльф метнулся к чертежу на стене в рамке, ткнув в него невесть откуда взявшейся в его руках указкой.

Я только иронично усмехнулся.

— Существует! — уверенно ответил я, вспоминая, сколько в детстве смотрел эту франшизу и как до тринадцати лет увлекался ей, неустанно рисуя трансформеров всех мастей. — Причём именно его я видел сотню раз, а то и больше.

Зелёное свечение руны подо мной ярко вспыхнуло, заставив дворинов крякнуть на своих местах и недовольно заёрзать. Сам же эльф посмотрел на меня совсем иными глазами и решил уточнить:

— То есть ты утверждаешь, что лично, своими глазами видел его?

— И не только я, — решил я добить этого горе-разоблачителя. — Миллионы людей на моей планете видели его.

Самое смешное, что я говорил правду, и эта херня под моими ногами подтверждала правдивость моих слов. Нужно только фильтровать свой базар, не уточняя, что видел его по телеку и в кинотеатре.

— Это невозможно, — озадаченно произнёс Мирантэль, не веря услышанному.

Но мне эта игра нравилась, и я решил всё же продолжить забивать гвозди в его напыщенное эго. Этот индюк меня разозлил — с каким затаённым ожиданием и кровожадностью он хотел вывести меня на чистую воду, подводя к эшафоту.

— Почему невозможно? — развалился в кресле я, не спуская с него насмешливого взгляда. — Если нечто подобное не вписывается в вашу парадигму реальности, это не означает, что оно невозможно. Причём, судя из того, что я знаю, вам неизвестна и сотая доля всего того массива информации, которым располагаю я насчёт них, — указал я взглядом на чертёж на стене.

Зелёная руна подо мной продолжала всё ярче вспыхивать, в очередной раз доказывая правдивость моих слов.