Подозревал ли я, что всё это лихое мероприятие с Толином во главе может затянуться надолго? Черта с два. В этой таверне я был уже больше часа и, судя по тому, что наблюдал, торги дворинов были далеки от завершения.

Цена уже поднялась до пятидесяти пяти золотых, отчего я в который раз проклял седовласого коротышку. Как и думал, старик меня кинул, но даже не так, как я ожидал. Тут работал профессионал. Этот мелкий, косматый дворин не собирался останавливаться на достигнутом.

А когда начались бурные споры, обвинения, упрёки — а следом и драка, — я поспешил ретироваться из этого жутко весёлого и дружного места. Причём, должен сказать, махались эти квадратики будь здоров. Чтобы не выхватить за здорово живёшь, я выскочил на улицу, чуть не наткнувшись на Вирт, которая стояла прямо у входа. Как оказалось, всё это время она дожидалась меня, не решаясь войти внутрь. Я даже почувствовал себя перед ней виноватым.

Невдалеке я потом заметил остальных лихих бойцов нашего кружка филателистов. Судя по их лицам, они тоже меня уже с десяток раз прокляли.

— В чём проблема? — только развёл я руками, подходя к ним и ловя на себе злые взгляды. — Вас никто не заставлял идти со мной. Особенно это вас двоих касается, — повернулся я к Ульме и Жуку.

Виру я рукой отделил от этой троицы.

— Я ведь сказал: не нравится — проваливайте. Нам с вами не по пути. Так какого хера вы всё равно увязались за мной?

Жук, как настоящий рыцарь, вступился за даму:

— Ульме не перед тобой ответ держать, а перед Мих Аилом, забыл уже? И на ней лежит прямая обязанность, закреплённая её словом, идиот. Она не вправе нарушить его. Так попытайся изредка включать голову, прежде чем открываешь рот.

Аргументы, которые привёл Жук, я не стал оспаривать.

— Окей. Согласен, её со мной кое-что связывает, в отличие от тебя, — ткнул я его пальцем в грудь. — Так почему же тогда ты не покинул нас, а продолжаешь следовать за мной? В чём причина?

Жук только улыбнулся.

— Всё очевидно, — поправил он очки, продолжая нагло смотреть мне в глаза, и указал на близняшек. — По той же причине, что и они. Мне надо пить, есть и где-то спать, чтобы дальше продолжать жить. Естественные базовые потребности. А ты у нас, оказывается, перспективный лидер. За один день на хлеб с маслом заработал всем нам. Так что я дурак, по-твоему? К тому же Мих Аил меня направил к вам, так что я тоже в какой-то мере держу перед ним ответ.

Как же мне хотелось сейчас поиграть в стоматолога с рожей этого наглого лиса — кто бы представлял. Но его спасла Вира, потянув меня в сторону за жилет.

Это было необычно. Вира никогда до этого не проявляла инициативу — и вот тебе на.

— Господин Миха, — тихо произнесла она, — мне надо вам кое-что сказать. Вам будет полезно меня выслушать, поверьте.

Вот это уже было действительно любопытно. Я стал оглядываться по сторонам в поисках укромного местечка, где можно будет спокойно поговорить. Увидев невдалеке вывеску с куриной ножкой, ножом и вилкой, направился на разведку туда, позвав жестом руки идти за мной.

Это оказалась харчевня. Чистая, светлая и на редкость тихая для этого района. За столами особо много посетителей не было. Короче говоря, лучше места не сыскать.

Я уселся за столик в углу, показав, что со мной только близняшки. Жук и Ульма сели за соседний стол. Бюджет этих двоих — один полновесный серебряный, так что пусть заказывают, что пожелают, но с умом. Монету я специально положил перед ними, намекая, чтобы они не вмешивались в наш разговор и не мешали.

На удивление, нас обслужили достаточно быстро, и порции, которые принесли, уважительно впечатляли своим объёмом. Наверное, по весу салат, картошка и мясо, стоящие в тарелках у нас на столе, весили больше, чем эти две Дюймовочки вместе взятые.

— Говори, — отломил я ломать хлеба, предлагая девчонкам тоже приступить к еде, видя как они смотрели на угощение на столе.

— Господин Миха, — начала Вира, — Мне вирт рассказала, что вы решили господину Толину продать свой чертеж. Это правда?

Мне нравилось, что Вира разговорилась, и я отметил, насколько же эти две девочки разные. Дело не в цвете глаз: у Виры они были зелёные, а у Вирт — серые. И даже не в голосе: Вира, в отличие от сестры, совсем мягко укладывала на слух слова, говорила мелодично. Но главное было даже не это. В самой манере разговаривать с собеседником они разительно отличались друг от друга.

Налив всем компота из тяжёлого глиняного кувшина — я понимал, что мелкие его не поднимут, — я настроился слушать. Вира внимательно смотрела на меня, когда Вирт принялась наяривать ложкой.

Сообразив, что девочке стоит дать поесть перед разговором, я остановил её и предложил последовать примеру сестры. Потому что кексы с булками утром — это была не еда.

Да и сам я уже изрядно проголодался и постарался не отставать от сестёр. И что я вам должен сказать: эти две мелкие справились со своими порциями быстрее, чем я. Я-то думал, что они будут вилкой в еде ковыряться, поклюют как птички — и всё, а нет. Два мелких троглодита могли ещё фору дать мне. Мне! Человеку, который всегда получал нагоняй: «Не ешь быстро».

Опасаясь за глиняные тарелки, я убрал их в сторону, чтобы сестрички и их не проглотили, войдя в раж. Компот так же был уже выпит, и ничего не оставалось, как подозвать официантку на помощь и сделать дополнительный заказ — две тарелки ассорти из фруктов.

— Насчёт чертежа — это правда. Этот гном… то есть дворин, предложил за него цену, на которую я согласился. Так что же ты хотела мне сказать по этому поводу? — перешёл к делу я, внимательно посмотрев на Виру.

Мне показалось, что Вирт, как и я, тоже внимательно прислушалась. Получается, моя «Википедия» так же была заинтересована в словах сестры.

— Господин Миха, на мой взгляд, вы не совсем поняли, что именно для дворинов представляет собой чертёж и как они воспринимают его ценность. Вам следует знать: для дворина чертёж — это не просто линии на бумаге. За ним стоят расчёты, возможность реализации и прагматичность самого проекта. А значит, тот, кто его создаёт и предлагает, фактически заявляет: «Я знаю, как это построить, и готов отвечать за свои слова». Поэтому сделка с чертежом для них — это не просто покупка бумаги. Это договор, который накладывает ответственность на обе стороны.

И вот тут у меня чуть рожалка под стул не упала. То, что сейчас сказала Вира, в корне меняло всю ситуацию. Получается, это своего рода такой же скрытый подводный камень, как и с пекарней.

— Выходит, для них это не «рисунок с идеей», который можно продать как вещь? Чертёж — это уже обязательство, за которым стоят расчёты, возможность реализации и ответственность того, кто его предложил? — сделала контрольный в голову Вирт.

Вира коротким кивком подтвердила правильность высказанного вслух предположения сестры. А мне осталось только вынуть ворону изо рта.

— Подождите, девки! — попытался я уточнить кое-какую информацию, которая не давала мне покоя. — А откуда вы такие умные? Как так получилось, что две настолько образованные особы, как вы, попали к таким, как мы? То есть, в такую сомнительную компанию. Почему вас продали? Почему вы были в столь плачевном состоянии?

Услышав себя, я понял, что мои вопросы прозвучали бестактно для них — судя по нахмуренным лицам. Но уж таков я был. Не мог постоянно откладывать всё в долгий ящик, потакая своей нетерплячке.

— Извините, — немного смутился я. — Слишком много с моей стороны вопросов, на которые вам, очевидно, не хочется отвечать. Можете не затрагивать сокровенные для вас темы, но всё же мне хотелось бы знать в первую очередь: откуда вам известно так много о дворинах?

— Всё просто, господин Резак, — взяла на себя инициативу Вирт. — Три года назад, не буду объяснять причин, нас продали. Мы превратились в бесправных рабов, которых презирали за то, что мы сторонницы богини Литы.

Вот оно как, начал улавливать суть я, а Вирт продолжила:

— Я была посыльной по всему правому берегу Фанты, — твёрдо заявила девушка. — А мою сестру, из-за её красивого почерка, устроили канцелярским писарем в одном из казначейств. Наш бывший хозяин проигрался в карты накануне нашего знакомства и не нашёл никакого другого выхода из затруднительной финансовой ситуации для себя, в которой он оказался по собственной глупости, как продать нас в уплату своего долга.

Девушка замолчала, словно не хотела говорить о том, что с ними дальше произошло, но потом собралась, видно, пропустив самую жуткую часть их истории:

— В том кабаке, «Хромая лапа», нас предложили Ульме купить за пятьдесят полновесных золотых. Она согласилась. А дальше вы уже и сами всё знаете.

Я прекрасно понял, что между покупкой Ульмой и тем состоянием, в котором он их встретил, была история, которую Вирт сейчас сознательно обходит. Но даже из этого небольшого рассказа я почерпнул для себя много чего полезного.

Теперь было понятно, почему Вирт с Вирой так много знали о положении дел в городе и множестве его нюансов. Быть посыльной на побегушках, скорее всего, означало в её случае постоянную работу на улице. А знания правил улицы — единственный способ выжить.

А вот Вира, судя из сказанного, была бумажным червяком, через которую проходила уйма документов. Теперь это объясняло их разносторонность в самых разных вопросах.

— Вы говорите, что вас продали за пятьдесят золотых? — переспросил я, зная наш скудный бюджет.

Обе только утвердительно кивнули, и я перевёл взгляд на Ульму. Отсутствие её шикарных ножей за спиной, которые она носила, скорее всего, было связано с покупкой этих двух. Получается, что наша блонда…

Короче, всё наперекосяк. Ну, в принципе, а чего я ожидал? Жизнь — это не цепочка простых решений и ответов, тут у каждого своя правда и своя цель.

— В общем, насчёт гномов… то есть дворинов, — никак не получалось мне приспособиться к местной терминологии. — Возможно, это и к лучшему, что всё так произошло. Теперь ты, — я ткнул пальцем в Виру, — пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг вместе с сестрой. Договорились?

Вира и Вирт по очереди кивнули, и последняя спросила:

— Господин Резак, не знаю, как вы воспримете мою просьбу, но не хотите с нами поделиться своими планами? Что это были за чертежи и какая идея была в них?

— Полностью поддерживаю сестру, — вмешалась Вира. — Мы хотим вам оказать свою пассивную помощь нашими знаниями, так как видим, что вы не местный и не знаете всех правил.

Взяв кружку с компотом, я немного отпил, размышляя над их словами. Именно с такой просьбой я и сам хотел к ним обратиться, понимая, насколько полезными сейчас могут оказаться их знания для меня. Но почему они сами проявили стремление мне помогать? С чем это было связано? Неужели всё дело в той богине и том чёрном шарике, который они не приняли чуть ли не за низшее божество? Или не стоит ничего выдумывать и прибегнуть к банальной логике: я им обеспечиваю крышу над головой и пропитание, так отчего бы и не предложить свою помощь, если это в общих интересах?

— Почему вы заняли мою сторону тогда, в скверике? — пошёл, как обычно, напролом я. — Ведь, принимая в расчёт всё вами сказанное, вы прекрасно знали, что Ульма…

— Для неё мы были простым инструментом для достижения определённых целей, — как-то резко перебила меня Вирт, опустив глаза на стол и нервно сжав кулачки.

Я только усмехнулся, покачав головой.

— Ты ведь сейчас говоришь за себя, правильно? Вира какое-то время сомневалась, чью сторону выбрать. Значит, есть ещё причина, — внимательно посмотрел я в зелёные глаза сестры.

— Господин Миха, если вы не возражаете, я не стану озвучивать причину своего решения занять вашу сторону, — озадачила меня Вира.

Ну, хорошо, что хоть не соврала. И на этом спасибо. Недосказанность, повисшая в воздухе, немного раздражала, но я понимал, что нельзя лезть людям в душу в надежде, что всё получится так, как тебе хочется.

— Ладно, это я понял. Остаётся только поблагодарить вас за то, что не стали говорить, будто я просто нереально красивый и замечательный. Потому вы и остались со мной. Вы ведь не стали уходить, когда я сказал, что вы вольны теперь делать, что пожелаете? Насколько я понял, та штука, медальон, который пропал хрен знает куда и был вашим… этим самым… Не знаю, рабским контрактом или как здесь принято называть такие штуки?

Сёстры переглянулись между собой и иронично улыбнулись. Затем Вирт спустила бретельку сарафана с плеча и, немного сдвинув ткань вниз, попросила мой палец. Я даже немного офигел от такого расклада.

— Не бойтесь, господин Резак, вам стоит только прикоснуться своим пальцем сюда, — указала она на место на теле, чуть выше груди.

Не сказать, что я уж там сильно боялся или стеснялся, но к самой ситуации был немного не готов после такого разговора.

Неуверенно я протянул руку, выставив указательный палец. Девушка поймала его и прислонила к себе. На коже начали проступать красные жилки, образуя видимый глазу рунический рисунок. Словно капилляры лопались от одного моего прикосновения. Вирт поморщилась от боли, но продолжила держать мой палец.

— Вы недооцениваете силу магического контракта. Он никуда не исчез.

— Кулон не пропал, — настала очередь Виры. — Печать не разрушена. У нас просто изменился хозяин, господин Миха.

Я тут же отдёрнул руку. И так было прекрасно видно, что подобные фокусы доставляют девушке боль, а к садизму я, слава богу, за собой склонности не замечал.

В общем, вырисовывалась совсем некрасивая история. Если отбросить все красивые слова в сторону, то я превратился в рабовладельца, который вдобавок ещё и украл рабов у Ульмы. Зае*бись я красавчик, ничего не скажешь. А ещё строю из себя тут благородного Робин Гуда.

— Короче, по факту теперь я ваш хозяин… — недовольно провёл языком по зубам. — Теперь всё понятно. А ещё я тот самый гандон, который лихо кинул Ульму через… Ну, в общем, вы поняли.

Невольно обернувшись в сторону блонды, я на какой-то миг мысленно раскаялся.

— Ладно, теперь я понял, в чём ваш интерес помогать мне, девчули, — вернувшись к сёстрам, постучал я пальцем по столу. — В общем, идея в моём чертеже реально была. То есть — есть и остаётся. Смотрите, что я хочу.

Я достал из кармана карандаш, который забыл вернуть бородачу, отодвинул скатерть и прямо на светлом дереве быстро набросал рисунок.

Девушки с полным непониманием уставились на мою мазню.

И это было хорошо. Они как раз засвидетельствовали то, что я и ожидал от них. Значит, был шанс, что и бородачи не смекнут, в чём задумка. Идея хоть и простая, но на поверхности не лежала. Так что козырь в рукаве у меня всё-таки был. Что уже немного грело душу, так как с бородачами мне ещё предстояло побороться.

— Пригнитесь, — я наклонился к столу и заговорил шёпотом, когда девушки чуть ли не лбами соприкоснулись со мной. — Я хочу финансово оживить наш район. Он же мёртвый. Напрочь. Надо начать с малого — с того, что мы будем в состоянии контролировать.

Вирт с Вирой посмотрели на меня, как на какого-то фанатика капитализма.

— Только не принимайте меня за сумасшедшего, — недовольно скривился я и отвесил каждой по лёгкому щелбану. — Вы вон какие дохрена умные и в ещё большей жопе, чем я сейчас, находитесь. Так что не корчите рожи и слушайте внимательно.

Вирт не выдержала и прыснула со смеху, а потом громко рассмеялась на всю харчевню.

Бльо, ну весь момент утерян. Вот коза мелкая. Я схватил с блюда яблоко и тут же сунул ей между зубов. Обернувшись назад, я понял, что теперь всё внимание было обращено в нашу сторону.

— Сорян, пиплы, анекдот смешной девочке рассказал. Не обращайте на нас внимания.

— «Сорян», «пиплы», «анекдот»? — непонимающими глазами смотрела на меня Вира, пока Вирт салфеткой вытирала рот.

— Так вот, — продолжил я заговорщицким шёпотом, когда к нам вернулась Вирт. — Это такие островки фастфуда, которых я по городу не видел. То есть быстрая еда плюс кофе, чай или другие напитки. Не алкогольные.

Вирт даже рукой протёрла стол, на котором был изображён мой набросок.

— Так это маленький домик, в котором никто не живёт? Торговая лавка? Но почему тогда такой странной конструкции?

— Вы не шарите, темнота необразованная, — отмахнулся я. — В этом и есть вся фишка. Это бренд, символ, указательный знак для всех, кто впервые его увидит. Как маяк для корабля, путеводная звезда, куда будут стекаться голодные желудки и страждущие горячего кофе кофеманы.

— Это твоя религия? — захлопала глазами Вирт.

— Да хоть и так, — не долго думая, ответил я, отметив, что в её словах есть кое-что, над чем стоит поразмыслить.