Я ху* знает, как себя ощущает многодетный отец, но сейчас меня прямо распирала гордость и какое-то странное чувство радости, когда я смотрел на то, как эти две дистрофички уминают сладкие булки.

Как я ни старался их остановить и предупредить, чтобы не заглатывали всё подряд и нормально прожёвывали, всё было бесполезно. Вирт с Вирой сейчас напоминали мне хомяков: щеки набиты, прожёвывать не успевают, но упорно, наперегонки, заталкивают в себя принесённое мной угощение.

Никакие мои уговоры не точить столько мучного не возымели должного действия. Им было наплевать на то, что это вредно для желудка. В итоге мне пришлось забрать у них булки, пока не поздно.

Мда, на близняшек по-прежнему смотреть было больно. Дело в том, что даже миниатюрная Ульма на их фоне выглядела просто нереально откормленным кабаном, хоть и была с ними практически одного роста.

Насчёт Ульмы. После того как я вернулся, она изменилась. То есть изменилось её поведение, по отношению ко мне. Не знаю, что стало тому причиной, но встретила она меня приветливо и даже рожи не корчила. За что и получила свою вкусняшку — одну из тех самых, которыми меня одарил тот розовощёкий мужичок из пекарни. Жаль, что попить я не прихватил с собой, потому что банально было взять некуда. Обе руки были заняты хлебобулочными изделиями.

И похоже, в этом был мой просчёт. Потому что булок и кексов мне не хотелось, а вот горячего кофе, желательно с молоком, я бы с удовольствием попил.

— Ульма, а тут вообще где-то поблизости продаётся кофе навынос? Хочется горяченького выпить с утра, — между прочим спросил я девушку, осматривая нашу центральную улицу.

— Нет! — отрицательно покачала головой блонда. — Ничего подобного я в нашем районе не видела. Можно только в магазине, который возле «Хромой лапы», попросить налить, а больше я мест не знаю.

— Но в такую рань он не работает, насколько я припоминаю, — резонно заметил я, обратив внимание на то, как чья-то худая рука украдкой потянулась к бумажным сумкам с булками.

Это была Вирт. Увидев, что я заметил её скрытые поползновения, девушка смущённо опустила голову и потупила взгляд в пол.

Боже, почему в этой ситуации я почувствовал себя виноватым? Каким- то жлобом, который чуть не отбирал у детей сладости. Кабзда! Я вспомнил своего деда, который всегда учил меня на моих ошибках. Он ничего мне не запрещал, придерживаясь правила, что гораздо проще усваивать уроки жизни на своей шкуре.

Я протянул оба пакета близняшкам и сказал:

— Можете хоть всё сожрать, останавливать не стану, но, когда начнёт болеть живот, помните: я вас предупреждал.

Отойдя в сторону главной дороги я внимательно посмотрел сначала налево, потом направо. То что увидел — огорчило. Этот район совсем был не пригоден для бизнеса. Сейчас тут были только редкие лавки, которые можно было сосчитать на пальцах одной руки.

Улица начала наполняться народом. Люди уже вышли из своих домов и судя по их виду поспешили на работу, уныло перебирая ногами каждый в своём направлении.

Сунув руки в карманы, и наткнувшись на горсть полновесных серебренных, я понял, что надо всё же кое-что рассказать Ульме.

Зачерпнув серебро, я вернулся к лавочке в скверике и показал в своей ладони монеты нашей горе-атаманше. Удивлённые глаза блондинки заставили меня улыбнуться.

— Откуда у тебя деньги, ты кого-то ограбил? — тут же спросила она на довольно повышенных тонах.

— Ошибаешься, — приподнял я голову, сверху глядя на неё, — Это плата владельца пекарни из соседнего района.

— Что? — ещё больше округлились глаза Ульмы. — Ты влез на чужую территорию, самовольно?

Нет, ну вы посмотрите на неё, как заговорила. Да, влез. Да, так получилось. Но все живы и здоровы, ведь это главное. К тому же отдаю должное наблюдательности блонды: я-то так вернулся, малехо помятый и с синяками по всему телу, могла бы ради приличия обратить внимание.

В общем присев на лавочку к остальным, я постепенно рассказал всё в подробностях, что со мной произошло, ничуть не смущаясь двух новых слушательниц. И должен признаться, судя по взгляду Ульмы на неё это произвело впечатление. Она очень внимательно меня выслушала, ни разу не перебив, до того самого момента, пока я полностью не закончил.

Затем она поднялась на ноги и встав передо мной вытянулась и согнулась в поклоне.

— Резак, я очень признательна тебе. Не имею представления как тебе это удалось, но то, что ты совершил значительно подняло наш вес в арбузном районе. Если ты не соврал.

— Арбузном районе? — вопросительно на неё глянул я, пропуская мимо ушей последнюю фразу.

— Да, это название двадцать седьмого района, за который мы сейчас с тобой отвечаем, — поспешила объяснить Ульма.

— Прикольно, — устроился я поудобнее на лавочке, — А соседние районы, двадцать восьмой и двадцать шестой, тоже имеют свои названия?

Ульма на меня посмотрела с удивлением, а потом словно вспомнив, кто перед ней кивнула головой.

— Место, которое контролируют дворины, что находятся по соседству с нами называют виноградным районом, — внезапно подала голос Вирт, — Прилегающий двадцать девятый к ним — шелковичный. А двадцать шестой, где в осном обитают ящи — абрикосовый.

— О как! — похвалив, рукой я разворошил короткие волосы Вирт, сразу же отметив, что их двоих стоит расчесать, — Так ты оказывается разговаривать сама умеешь? Ещё и без моей помощи! Красава!

Низкий голос Вирт был похож на мужской, но подобная мелочь меня совершенно не волновала. Я даже не воспринял это как странность.

— Резак, — переключила моё внимание на себя Ульма, — Хозяин пекарни признал нас, насколько я поняла из твоего рассказа?

Я только пожал плечами.

— Не понимаю, как ответить? Что значит «признал»?

— Он согласился на парсе? — уточнила Ульма.

Очередное неизвестное слово не внесло ясности в её вопросе.

— Она спросила вас, господин, хозяин пекарни обещал ли вам вывесить флаг с символикой вашего клана у своего заведения, согласно установленным внутренним правилам? — снова пришла на помощь Вирт.

Эта девочка меня поражала. Её речь была довольно грамотно поставлена, несмотря на её ужасный внешний вид. Без сомнений она имеет как минимум среднее образование. Значит её история не такая простая, как может показаться.

— Точно! Припоминаю, он говорил мне нечто подобное, — кивнул я, — Просто в тот момент, когда хозяин пекарни подбежал ко мне, мне как-то было не до того, чтобы слушать его болтовню. Но могу сказать уверенно, он клятвенно обещал, что повесит там какую-то тряпку возле своей пекарни.

Ульма нахмурила брови и резко изменилась в лице,

— Ты не имеешь права пренебрежительно относиться к регалиям нашего клана. Парсе — это не тряпка, а честь…

Надоела мне эта её манера прыгать как блоха от одного к другому. Просто схватив её за подтяжки, одновременно зацепив и топ девушки я, поднявшись со своего места на ноги оторвал воробушка от земли.

— Я устал от твоего лицемерия, девочка дзян, — грозно прорычал я прямо Ульме в лицо, — Так что давай определимся, на чьей ты стороне. Вечно не получится извиваться, как уж на сковородке. Ты и твой подельник — Жук. Вы взбесили меня до тошноты только за вчерашний день. Корчите из себя непонятно кого. Гадко на вас смотреть.

Я видел, как блонда по привычке запустила руки за спину в поисках своих ножей, но там было пусто. Те железки, которыми она хотела меня пырнуть недавно, я спрятал, так что оружия при ней не было, скорее всего.

— Если тебе нечего мне сказать, тогда проваливай из моей жизни, — отбросил я девушку в сторону. — Как и положено в банде, мы проголосуем, оставлять ли тебя нашим лидером. Здесь и сейчас.

— Что значат твои слова «как и положено»? Откуда ты такого нахватался? — оскалилась Ульма, явно не собираясь сдаваться.

— Отсюда! — ткнул я указательным пальцем себе в голову. — Или ты уже с Жуком успела состряпать на бумаге устав нашей банды? Под которым каждый из нас подписался?

Моё раздражение толкало меня на грубость и необдуманные слова, но иначе я уже не мог. Мне действительно было тошно от этой ситуации в целом, и я решил всё же взять своё будущее в свои руки. Ульме я не доверял, как и её сообщнику. Особенно после сегодняшнего утра. Уверен, представилась бы ей возможность, она бы точно мне вспорола брюхо, не играя в гуманность, в отличие от меня.

К тому же мне нужно было наконец разобраться в своём отношении к ней. Она не та, за кого себя выдавала. Хотелось вывести её на чистую воду, особенно в такие моменты, когда эта мелкая начинала разыгрывать комедию про клан Борос: как она уважает его и как следует правилам. Всё это полная чушь. И скорее всего, сам Мих Аил об этом догадывался, потому и пытался избавиться от неё.

Мне не улыбалось идти на дно вместе с ней. У меня совершенно другие планы на будущее. Поэтому стоит её вычеркнуть из числа тех, с кем предстоит рядом шагать в это самое «будущее». Я ей уже дал несколько раз возможность хоть немного со мной быть откровенной. Она сделала свой выбор. Теперь настала моя очередь выбирать.

Понимаю, глупо требовать от человека полностью открыться первому встречному. Но! То, как она закрывалась, и вообще наши отношения… Их нельзя назвать здоровыми. Ноль искренности, ноль понимания и нежелание протянуть руку дружбы навстречу…

Ай, хрен с ним, не могу я сейчас найти правильные слова для своих чувств, но зато головой понимаю, что пора ставить точку.

— Предлагаю себя на роль главы нашего кружка по интересам, — серьёзно заявил я, глядя ей в глаза. — Проголосуем. Я — «за». Понятно, ты, — ткнул я пальцем в Ульму, — «против». Мнение навозного Жука мне известно, он протянет руку за тебя, так что представим, что в данный момент он с нами. Теперь дело за близняшками: что они думают!

Ульма было открыла рот, но я отрицательно покачал пальцем перед её глазами.

— Нет, моя милая атаманша. Ты вчера заявила, что они новые члены нашего кружка юных натуралистов, а значит, они имеют право голоса. Так что будь любезна: в каком бы они статусе ни были, но их мнение имеет вес. Так что выслушаем их.

Я повернулся к нашим борчихам сумо, явно рассчитывая на их поддержку. Вирт сразу подняла глаза и, поднявшись с места, встала за мою спину. А вот Вира осталась сидеть на лавке, нервно вертя в руках кекс.

— Можешь не стараться, чужак, — насмешливо бросила в мою сторону Ульма, — Их мнение ничего не значит. Ты смешон. Решил поставить на чашу весов мнение каких-то рабов против решения Мих Аила.

— Ничего подобного, — расслабившись, ответил я, — ты вообще не в ту сторону смотришь. Но это и не удивительно, дальновидность не твой конёк. Мих Аилу вообще посрать, что тут происходит. Он ведь, по сути, бизнесмен. Как и другие головы клана Борос.

Блонда прищурилась, явно чувствуя опасность.

— Прибыль, имя, влияние, политика — вот что их интересует, а не какая-то дзян во вшивом районе. Тебе лучше меня это известно. У тебя не хватит духу пойти к Мих Аилу и пожаловаться, что твоя же банда лишила тебя права лидерства. Это равносильно тому, чтобы сразу признаться в своей слабости и беспомощности. В банке с пауками выживает только один.

Я намеренно промолчал про остальные её секреты, которые явно она не захочет обнажать при разбирательстве.

Ульма достала из кармана кулон на тоненькой цепочке и показала его мне.

— Знаешь, что это такое, чужак? — уже совершенно без каких-либо гневных интонаций в голосе спросила она меня. — Это жизнь этих бледных поганок за твоей спиной.

Я обернулся и увидел, что Вира присоединилась к своей сестре. То есть голосование окончено.

— По одному моему желанию твои бесполезные союзники могут покинуть нас. Стоит мне только захотеть.

Блонда начала медленно отходить от меня.

— Как думаешь, что произойдёт, если этот медальон упадёт на землю и я нечаянно на него наступлю ногой?

Судя по её словам, я начал догадываться, к чему она ведёт.

— И не вздумай выкинуть фокус со своей невидимостью, — предупредила меня Ульма. — Как только ты исчезнешь, я сразу же сделаю то, о чём говорила.

Похоже, вот оно — настоящее лицо Ульмы? Она наконец сняла свою маску и стала той, кем является на самом деле? Верилось с трудом. Не было того ощущения, что всё происходящее — правда. А своей чуйке я привык доверять. Ведь сегодня уже с ней как двадцать лет вместе.

— Вирт, — не оборачиваясь, спросил я, — подскажи, будь любезна, что у неё в руках?

— Медальон богини Литы, — тихо за моей спиной сказала одна из близняшек. — Она не врёт, господин. Стоит этот медальон разломать, и рабская печать лишит возможности биться наши сердца.

Ни хрена себе безделушка, только и подумал я. Реально, походу, какая-то нездоровая шляпа.

— Удивлён, чужак? — гадко улыбнулась Ульма. — Думал, что ты контролируешь ситуацию? Нет! Ты просто пребывал в плену своих иллюзий.

Блонда ещё что-то говорила, но я перестал слышать её слова. Не абстрагировался от неё, а действительно пропал звук. Я видел, как Ульма открывала рот, улыбалась, покачивала головой, только не слышал ничего. Какой-то странный нарастающий гул в ушах, от которого начала болеть голова. И ещё эта вибрация. Сильная, не такая, как от звонка мобильного телефона в беззвучном режиме. Намного сильнее и неприятнее. В кармане штанов.

Я запустил руку и достал свой чёрный шарик. Мышцы на моих пальцах напряглись, и я понял, что не в состоянии удержать эту адскую штуку в руке. Шарик тянуло в сторону медальона, который был у блондинки.

Просто разжал руку. И чёрная маленькая звезда смерти, как намагниченная, вылетела из моей руки в сторону медальона. Хлопок — и в руках Ульмы осталась лишь разорванная цепочка.

И сразу же появился звук, словно ничего не случилось. А шарик медленно, но в верном направлении покатился ко мне.

— Что это было? — посмотрела на разорванную цепочку блонда.

Я промолчал. Типа, я сам знаю, что сейчас произошло. Фиг там.

Из-за моей спины выглянула Вира и, внимательно посмотрев на меня своими зелёными глазами, затем на чёрный шарик, медленно приближающийся ко мне, сказала:

— Лита! — с восхищением сказала она. — Бой-би-дон! Вирт, смотри, это Бой-би-дон, — радостно повторила она.

* * *

Развалившись на повидавшем виды кресле, я пил принесённый мне кофе. Без молока и без сахара. Дрянь невыносимая. Единственным достоинством этого напитка было то, что он был горячий.

В нескольких метрах от меня в примерочной помощница портного что-то обсуждала с хозяином лавки, тихо перешёптываясь. Занавеска отошла в сторону.

Довольные Вира и Вирт вышли к нам с Ульмой. Блонда никак не отреагировала, а вот я одобрительно кивнул, принимая новый образ близняшек. Ну теперь на них можно было смотреть без жалости. Почти.

Расплатившись с хозяином, мы все вместе вышли на улицу, где нас дожидался Жук. Этого очкастого вурдалака я специально заставил ждать на улице, на жаре. Нечего было этой нечисти нежиться в прохладном помещении.

Пересчитав деньги, я отметил, что пять полновесных серебряных — это всё, что у нас осталось. Для реализации моей задумки нужно было гораздо больше.

— Вирт, — подозвал я девчушку к себе, — можешь отвести нас туда, где собираются плотники и другие специалисты по строительству. Есть у нас на районе такое место?

Девушка отрицательно замотала головой, тут же угадав мой следующий вопрос:

— Нам нужно в шелковичный район, здесь мы ничего такого не найдём.

Жук с Ульмой покосились на меня. Улыбнувшись им своей милой улыбкой, я кивнул, заверяя их, что теперь мы свой путь держим туда, как одна дружная команда.

Тридцать семь градусов жары уже было к половине одиннадцатого утра. День обещал быть интересным и, надеюсь, плодотворным. Судя по началу дня, сегодня все звёзды были на моей стороне, так что я не собирался выпускать удачу из рук, пока она не отработает по полной.

По дороге мы особо между собой не разговаривали. Мне было над чем задуматься, так что пустая болтовня сейчас бы только мешала.

Короче, у меня появилась реальная зацепка, кого именно мне благодарить за то, что я оказался в этом мире. Оказывается, у местных с богами тут были интересные качели. Но меня вот кто заинтриговал на самом деле — богиня Лита. Третье по почитанию в королевстве божество. Богиня хаоса, разрухи и обмана. Звучит ничего так, согласитесь. Серьёзная тётка должна быть.

Так вот, Вирт и Вира были её… как это правильно сказать? Поклонниками? Сторонниками? Почитателями? Паствой… Всё не то. В общем, поклонялись ей, живота своего не жалея. Думаю, что если копнуть ещё глубже, там много чего интересного можно будет узнать, но не это сейчас главное.

Девки назвали мой шарик Бой-би-доном. Согласно легенде, преданию или верованию… это какой-то прислужник Литы. То есть одна из его форм. И почему-то близняшки решили, когда шарик схомячил медальон, что это именно он, стопудово. Уверенности я их не разделял, но спорить не стал.

Получалось, что если это всё правда или хоть намёк на правду, то та сучка, которая «ошиблась» случайно, имя носит Лита.