Только сейчас я обратил внимание, что в руках Ульмы совершенно не её ножи, то есть не те, с которыми я видел её раньше. Сейчас у неё были обыкновенные боевые ножи с тонким и коротким лезвием. Нет, не то чтобы прямо перочинные — лезвие длиной больше пятнадцати сантиметров, но по сравнению с теми, что у неё были раньше, эти смотрелись не столь устрашающе.

Однако, чтобы порезать меня на шнурки, даже их вполне будет достаточно.

Ульма приближалась ко мне, и я уже начал прорабатывать у себя в голове тактику, как быстро выключить девушку. По сути, сделать нечто подобное, пользуясь своей невидимостью, будет не так уж и трудно. Преимущество на моей стороне. Вопрос был в другом: смогу ли я рассчитать силу? Готов ли к тому, что могу ненароком убить её?

Просто вот в чём дело. По-хорошему, выключить столь невысокую и довольно миниатюрную девушку можно было сильным ударом в живот, но она стояла в той стойке, где такой удар не пройдёт. Оставалась только голова. Височная зона или подбородок. Причём бить в подбородок — не оптимальное решение под таким углом, как она держала голову.

А вот ударить в висок — тут уже надо идти на сделку с совестью. И скажу больше: других вариантов, как обезвредить её с одного удара, я не знал. Оттого сейчас и колебался.

Причём не срабатывала холодная логика, что она мне никто и жалеть противника в смертельном противостоянии — последнее дело. Я, наверное, слишком мягкий. Но готов ли я пожертвовать собой ради неё? Конечно нет.

Короче, надо было решать, так как действие невидимости длится довольно недолго. Четыре минуты и тридцать семь секунд. Сейчас часов при мне не было, но, по моим ощущениям, прошло уже больше трёх минут.

Надоело. Она уже на расстоянии шага от меня и скоро почувствует тепло моего тела и дыхание.

Была не была. Хорошо, что в сандалиях. Я выбрал худший вариант для себя и самый гуманный по отношению к ней. Поймав момент, когда она руки развела в сторону, резким ударом ноги снизу вверх я ударил её, целясь в живот.

Перестарался. Её аж подбросило немного в воздух. Ножи просто вылетели из её ослабших рук, и спустя мгновение она чуть лицом не упала на брусчатку улицы. Вовремя поймал. Со стороны это выглядело странно, словно девушка повисла в нескольких сантиметрах в воздухе от земли. Но на самом деле она была уже у меня на руках.

Отнести её на лавочку и положить горизонтально не составило много сил и времени. А через минуту я уже потерял невидимость.

Состояние Ульмы мне не нравилось. Проверив пульс, я убедился, что жизнь ещё есть в ней, но вот её бледное лицо вызывало опасения. Грудь двигалась едва заметно, а из горла был слышен хрип. Короче, дела плохи.

Если человек без сознания хрипит, это может означать, что дыхательные пути частично перекрыты расслабившимся языком или другими тканями. Я не медик, но в столь элементарных вопросах разбирался.

Запрокинув ей голову и освободив дыхательные пути, я начал делать искусственное дыхание. Практика у меня уже была. На соревнованиях и тренировках бывало, что кого-то из бойцов вырубали, а медика, как назло, не было поблизости. Поэтому что и как делать научила сама жизнь.

Через две минуты я заметил, что она начала шевелить глазами. Хоть веки были закрыты, движение было вполне заметно. Цвет лица тоже изменился, и она стала ровно дышать. В общем, дела налаживались.

Минут через пять Ульма открыла глаза и, немного простонав, стала крутить головой по сторонам. Ножи её я сразу подобрал и, от греха подальше, спрятал за лавочкой в кустах.

Приподняв голову, девушка сфокусировала свой взгляд на мне, а затем резко дёрнулась. Вовремя остановил её рукой, не дав напрячь мышцы пресса. Однако ей и этого хватило. Застонав, она ухватилась руками за живот.

— Привет, спящая красавица, — невесело бросил ей я, докуривая очередную сигарету.

Ульма же языком стала облизывать губы, а затем пальцами прикоснулась к ним. Вытерев и принюхавшись к пальцам, она гневно посмотрела на меня.

— Ты что, меня целовал?

— Блям, реально?! Это первое, что тебя интересует после того, как ты очухалась? — с иронией в голосе поинтересовался я у неё. — А чего только целовал? — начал немного заводиться я. — Ты ещё в шорты себе руку запусти, проверь, не занимались ли мы сексом! А чего? У нас ведь была такая романтическая обстановка пару минут назад, забыла? И место тут прекрасное, прямо на лавочке.

По глазам Ульмы я видел, что она реально потянула руки вниз.

— Маруся, ты серьёзно? — вконец опешил я от её поведения. — Поздравляю тебя, милая. Ты беременна. Готовься к двойне. Их даже рожать не надо — они уже готовые, дома у меня лежат возле кровати.

Подняв голову и присмотревшись к двум фигурам вдали, я только развёл в стороны руки:

— Так вот они, собственной персоной. Детки твои ненаглядные. Чуют мамку, сразу подтянулись.

Ульма ничего не ответила и, перевернувшись набок, отвернулась от меня, гневно дуя щёки.

Странное дело получалось. Как у неё только всё в голове укладывалось? Пару минут назад она меня хотела насквозь проткнуть своими железяками, а теперь может позволить себе обиду корчить, как ни в чём не бывало.

Да, настоящая атаманша, ничего не скажешь. А главное, партизан жёсткий.

Тем временем в нашу сторону приближались Вира и Вирт. Глядя на них, мне вспомнилась вчерашняя ночь. Ох и намаялся я с ними. Никогда не думал, что мне придётся примерить роль мамки на себя.

В итоге как получилось. Жук с Ульмой просто этих двоих спихнули на меня. В прямом смысле этого слова. Сказали, что теперь они живут либо со мной, либо на улице, так как ни один, ни вторая домой их к себе брать не собирались. Понятное дело, вид у наших новых членов банды был ужасный. Ещё и разило от них, будь здоров.

Неудивительно. Лето на улице, жара, а мылись они последний раз фиг знает когда. Наверное, тогда же, когда и ели.

В общем, ничего не оставалось делать, как самому позаботиться о них. Разговорчивыми их назвать было нельзя. Каждое слово из них приходилось вытаскивать клещами. Так что в этом плане они перещеголяли даже Ульму. Тупо молчуны.

Я даже из-за этого вчера попал впросак, когда затащил первого в ванную, чтобы помыть. Я-то наивно полагал, что Вирт — это мальчик, и даже подзатыльник выписал, когда это бесформенное существо начало стесняться раздеваться перед тем, как залезть в ванную. Но оказалось — показалось. Вирт тоже была девочкой.

Короче, забив на все стеснения и сантименты, так как уже было не до того, я выкупал по очереди обеих. Их вонючее, вшивое тряпьё выкинул сразу же из окна в сторону мусорника. Дома это биологическое оружие массового поражения оставлять точно было нельзя.

И вместе с этим возникла новая проблема. Их надо было во что-то одеть. А из шмоток в моей квартире не густо. Как оказалось, я не был готов к тому, что у меня дома должно быть женское бельё. Не носил я такого, не поверите.

В ход пошла постиранная днём мной простынь. Разрезав её старыми ножницами, на глаз, без особых примерок, я пустил её им на одежду. Хотя бы временную. Ничего путного из этого я не ожидал, но в итоге получилось лучше, чем мог себе представить. Правда, пришлось кое-что доработать самостоятельно. Благо, что в квартире были старые нитки с иголками.

— Кто вам разрешал выходить из дома? — строго спросил я эти две жертвы ожирения, когда они подошли вплотную к нам, — Кирпичи хоть в карманы положили, чтобы ветром вас не сдуло?

В ответ как обычно тишина. Только серые голодные глаза смотрели на меня виновато с опущенными головами.

На них все равно смотреть было жалко, даже после того, как я их хоть немного привел в порядок.

— Посидите с Ульмой, — приказал я этим обеим, поднявшись с лавки, — Присмотрите за ней. Я скоро вернусь. И никуда не уходите, а то ноги переломаю, — бросил я под конец, как заботливая мамочка.

Направился в сторону соседнего района. Ближайшая пекарня, которую я знал, была именно в той стороне. Этим деткам надо было что-то пожрать, так как вчера у меня дома можно было перекусить лишь деревянными полами и грибком плесени в углах комнат, куда ещё не дотянулась моя рука.

Хотя детками их назвать было нельзя. Им обеим, как оказалось, было по восемнадцать лет. Но из-за постоянного недоедания и, судя по всему, весьма скудной жизни организм у обеих развился далеко не так, как должен был развиться у здорового человеческого детёныша. Для восемнадцатилетних они выглядели слишком маленькими и болезненно худыми.

Хлеб, конечно, не самая лучшая еда, тут нужен белок и жиры, но пока с моим бюджетом особо не разгуляться на широкую ногу. Осознанно ли я начал заботиться об этих двух? Скорее всего, что да. Раз уж судьба свела нас вместе, то, скорее всего, эта встреча произошла не просто так. Такова была моя философия.

Отвернуться от них я мог в любой момент и сказать, что у каждого свои проблемы, но хотел ли я сам этого? Возможно, тому виной моя привычка постоянно подкармливать и защищать разных зверушек. Я никогда в детстве не стрелял из рогатки по воробьям, не дёргал за хвосты кошек и даже жуков не давил специально.

Мне было жаль… Нет, я считал себя не вправе отнимать жизнь, в какой бы форме она ни существовала… Хотя нет, тут уже соврал, нацепив себе светящийся обруч на голову. Комаров и мух я мочил будь здоров. До недавнего времени. Лет так в пятнадцать я даже стал мух ловить и выбрасывать их просто за окно.

Подходя к пекарне, я обратил внимание на какой-то нездоровый движ у неё. Люди уже начали появляться на улице, но возле пекарни были те, кого к обычным людям не отнесёшь. В плане их внешнего вида.

Соседний район в основном был заселён людоящерами, но вот пекарню держали люды. Только сейчас я задумался над этой странностью. Сомневаюсь, что ящерам прикольно хлебушком лакомиться. Их организм вообще способен был нормально переваривать злаки?

Подойдя вплотную, я понял, в чём дело. Ящеры в оранжевых жилетках и серых бриджах прессовали хозяев пекарни. Устроили внутри погром, корча из себя сейчас классическое хулиганьё. Двое внутри держали за грудки пару людей в белых фартуках, требуя от них плату.

— Люды, вы слишком наглые стали. Вам ясно было сказано, что с этого месяца плата за ваше спокойствие удваивается. Что именно вам, тупоголовым приматам, в этом простом условии непонятно?

Игнорируя грозные взгляды трёх людоящеров, стоящих на улице у раскрытых дверей пекарни, я зашёл внутрь, став невольным свидетелем этого разговора на повышенных тонах.

— Но мы не в состоянии столько платить, — попытался возразить чешуйчатому розовощёкий мужчина. — У нас не такая огромная прибыль, чтобы себе это позволить. Поймите нас. Мука, яйца, сыр и уголь для печи стоят сейчас довольно дорого, чтобы…

Договорить ящер человеку не дал, отбросив того в сторону стеллажа со свежим горячим хлебом. Это одновременно напрягло и меня. Как-то задело, что эта чешуйчатая дрыщавая ху*ня так накинула говна на вентилятор в сторону людов. Причём с самого утра, когда у меня было ни к черту настроение. Наверное, поэтому я недовольно посмотрел в его оранжевые глаза и ехидно так улыбнулся.

Похоже, этих рептилий моё наглое поведение задело. Тот, кто был с красными пятнами на своём пиджаке, ухватил меня сзади за плечо и заставил развернуться лицом к нему.

— Человек, — выдал он своим стрекочущим голосом, вложив в это слово нотки презрения. — Сходи погуляй отсюда. Ты выбрал неудачное время для покупок.

Должен признать, что разговаривал он со мной довольно вежливо. Но то, что он вкладывал между строк, мне очень не нравилось. Особенно в свете того, что эти людоящеры были совсем не похожи на тех богатырей, что я видел вечером. Все пятеро были худыми и низкорослыми. Самый высокий из них был мне высотой по подбородок.

— Послушай, — я немного наклонился, чтобы смотреть в его ясные очи, — давай ты, великий воин, будешь давать советы своим милым друзяшкам? А я как-нибудь сам разберусь, что мне делать, окей, майн либэ кляйне?

Ящер хоть и не знал немецкого языка, но мозги у него явно были, чтобы догадаться, куда этот разговор может привести.

— Человек, твой территория через дорога. Не суйся, кожаный мешок, туда, где ты гость.

Блин, эта чешуйчатая поебень меня люто начала раздражать, но даже так говорить со мной они продолжали довольно вежливо, что ещё больше заводило чертей, буянивших в моей душе.

Я решил не страдать хернёй и прямо заявить о своих намерениях.

— Может, выйдем на центр дороги, решим, кто из нас прав? — уже без каких-либо обходных предложил я.

— Ты бросаешь свой жилет? — удивился ящер. — Твой цвет ставить на кон мой интерес?

Вот откровенно, я вообще не въехал, что его фраза означает. Но сейчас мне до усрачки хотелось хоть на ком-то выместить свою злость. И если это означало, что будет махач, то, наверное, стоит следовать местным понятиям.

Я вышел из пекарни и, дойдя до середины дороги, снял свой жилет и бросил его на брусчатку. Было даже интересно, что из этого получится.

Пятеро ящеров, следивших за моими действиями, оживились. Судя по их радостному стрекоту, я сделал что-то безумно глупое и весёлое. И самое хреновое, что до меня до самого дошло, что только что произошло.

Один против пяти. Я реально вальтанутый.

Пусть каждый из них весил меньше меня, но я слишком поверил в себя. Даже не имея понятия, как с ними биться, где их болевые точки и чего от них ожидать, я осознанно спровоцировал драку…

Хотя к чёрту всё. Вот сейчас и будет повод начать разбираться, что и как у них тут устроено. Так даже веселее. В первый раз — как в первый класс.

Ящеры, побросав на брусчатку свои жилетки, полумесяцем окружили меня. «Ох и получу я сейчас пиздов», — промелькнула в моей голове мысль, заразительно щекоча нервы.

Надо было вспомнить уроки биологии, но было бы чем. В голову-то мне прилетало довольно часто, так что знания там вряд ли сохранились в целости и сохранности. На первый взгляд и следуя чуйке, целиться надо в брюхо, хвост и шею. В голову им бить вообще, наверное, бесполезно.

Так что приступим к практике. Всё исключительно ради знаний!

Несмотря на численный перевес, они не нападали первыми, хоть и радостно стрекотали. Ну раз никто не против, то начну, пожалуй, я. Пробная двоечка прямых не принесла никакого результата. Эти чешуйчатые оказались резвыми гадами, но и слабыми, что меня приятно удивило.

Сделав первую атаку, я получил по корпусу с разных сторон. Удары были ощутимыми, но не сказал бы, что сильными. Этот факт принёс немного воодушевления.

Понятно, что силу надо использовать грамотно и понапрасну не растрачивать.

В следующую секунду один из зелёных ублюдков меня не на шутку удивил. Видно, будучи самым инициативным, один из чешуйчатых опустился на четвереньки, радостно стрекоча. И тут же прыгнул мне в ноги.

Встретил его я просто коленом, не изобретая велосипед. То есть с доворотом корпуса, дальней ногой. Получилось прикольно. Ящерица, видно, хотела заблокировать мне ноги подобным броском и тем самым повалить на землю. Ну а дальше понятно — они бы меня просто запинали.

Но на подобные трюки моё тело реагировало на автомате. Дело в том, что мы занимались в одном зале с борцами, и противодействие их приёмчикам уже выработалось на подсознательном уровне.

Тушка обмякла и упала, не двигаясь, у моих ног. Не ожидал, насколько просто получится выключить первого. Второго я поймал на обманке. Сделав три к ряду джеба, я словил момент, когда он станет поднимать голову, и мощным боковым зарядил ему в шею. Потушить не удалось, но на какое-то время он выпал из общей картины.

А вот дальше у меня дела пошли совсем плохо. Оставшаяся троица сообразила, что играть в голливудское кино — не их варик, и набросилась всем скопом.

Удары в меня летели со всех сторон. Особенно было больно, когда я пропускал удары с разворота хвостом. Хлёсткие, жёсткие! Даже блокировать эти выпады было больно. Потом к троице присоединился четвёртый, и я уже пожалел, что вообще устроил этот махач.

Честно скажу, ещё пару минут такого прессинга — и от меня не осталось бы ничего.

Подгадав окно, я отскочил в сторонку и достал из кармана свой шарик. Он был моим единственным спасением в этой ситуации. Да, четыре с лишним минуты преимущества в драке — это просто нереально много.

Переломить ход этого мордобоя оказалось мне по силам. И зря, кстати, вначале думал, что голова у них — сильное место. Попадая кулаком сверху, между глаз, эти парни тухли как свечи на праздничном торте. Уложился аккуратно в четыре минуты, чтобы поставить точку в этом бою.

Довольный и счастливый, я осмотрел плоды своих трудов. Пятеро хвостатых мирно себе грелись на утреннем солнышке. А со стороны пекарни ко мне подбежал тот самый розовощёкий мужчина.

— Борос? — радостно спросил он меня.

Я только кивнул в ответ, не совсем понимая, зачем ему название моего клана.

И тут он вложил мне в руки двенадцать серебряных монет и поблагодарил:

— Как же хорошо, господин… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Резак, — понял я, что он спрашивает моё погоняло.

— Господин Резак, как же хорошо, что вы появились в этот день у нас. Правильно ли я понимаю, что теперь мы под вашей защитой? — кивнул он в сторону ящеров.

И тут из толпы собравшихся зевак все одобрительно закивали, приговаривая, что всё согласно правилам.

Каким правилам и что именно они имели в виду, я не понял. Но до меня дошло, во что по итогу это всё вылилось. Походу, я не просто только что тут занимался утренней гимнастикой с зелёными, а каким-то макаром отжал у них пекарню.

— Это наша плата за этот месяц, согласно установленным правилам, — кивнул на монеты в моей руке мужчина. — С вашего одобрения флаг я вывешу позже, когда купим материал.