Увидев на пороге своей квартиры этого Гарри Потного, я совершенно не ожидал.

— Проваливай чувак, у тебя был шанс заработать деньги. Всё, поезд ушел, как-то без тебя справился, — недовольно я бросил в сторону двери, мысленно уже возвращаясь к нашему разговору с Ульмой.

Однако двери этот нахальный типуля не спешил за собой закрыть, от чего меня мальца подтипнуло. Чтобы не терять зря время, я понял, что будет быстрее самому спровадить с лестницы этого дорогого гостя.

Завидев меня, очкарик оперся спиной о стену на мои почти новые и чистые обои, косплея на азиатского поп-айдола. Блям, я прямо весь растаял от его нереальной крутизны. Уже даже наметил точку на его роже, куда полетит мой кулак любви. И походу чуйка у него работала чётко.

— Эй, бло погоди! Не горячись, — сразу же он перестал корчить из себя звезду, выставив ладони вперед, — Я вообще тут по делу. Меня Мих Аил прислал.

— Чего? — остановился я, занося руку дружбы, сжатую в кулак.

— Не кипятись, бло. Меня предупредили, что ты бешенный пёс, поэ…

Договорить этому приятному молодому человеку я не дал. Ненавижу, когда меня сравнивают с собакой. Вот реально, без шуток. Особенно всякие дистрофики, в рванье, которые нагло заваливаются к тебе в хату.

Отдаю должное, реакция у типа была хорошая. Двигался правда, как нарколыга, но от первого удара ему удалось чудом уклониться. Но кто я такой, чтобы ограничиваться столь скупой подачей. Мне не жалко, для хорошего человека и второй и третий раз махнуть рукой по очередности с правой на левую. В общем на этом удача этого очкарика и закончилась. Теперь из нас двоих можно было сразу понять, кто очкастая собака, стоящая на четвереньках.

Закрыв дверь на замок, я вернулся к Ульме, которая следила за развернувшимися событиями со своего места.

— Это Жук, — тихо сказала она, когда я присел на стул напротив неё.

— Кто? — не понял я.

— Жук, — спокойно ответила она, как-то неловко отводя взгляд в сторону. — Имени я его не знаю, но он… как бы это правильно сказать, наш информатор в этом районе.

«Блять, да что же это такое?» — тихо выругался я про себя, понимая, что меня, походу, окружают одни недоразвитые.

— А раньше сказать было нельзя, босс? — тихо, пытаясь сохранять спокойствие, спросил я.

Ульма даже не повернула голову в мою сторону, продолжая виновато отмалчиваться. Делать было нечего, я встал и пошёл обратно к двери. Провернув замок и распахнув дверь, я заметил, что пёсик послушно сидит на четвереньках у двери, отпуская под нос всякие ругательства, ухватившись рукой за живот.

Схватив за шиворот этого красавчика, я затащил его в квартиру и, волоча за собой, притащил в комнату. Вспомнив, что я радушный и приветливый хозяин, скрепя сердце я потянулся к одной из сумок, что принесла Ульма, и достал завернутый в бумагу бутерброд.

Глядя на этого горе-панка у меня посреди комнаты, могу с уверенностью сказать, что питался этот атлет в последнее время в основном водой. Хоть он и умылся, немного привёл себя в порядок по сравнению с тем, кого я видел утром, но его голодные глаза неприятно резали моё восприятие прекрасного.

— На вот, пожри, — всунул я ему в руку угощение.

И знаете что. Когда он отбросил предоставленное мной угощение с небрежностью в сторону, у меня сорвало крышу. Я с этим помойным гандоном поделился чуть ли не самым сокровенным, а это чепушило буквально плюнуло своей выходкой мне в душу.

Через минуту он висел головой вниз из окна третьего этажа. Вот теперь ему понадобился весь словарный запас, чтобы уговорить меня не отпустить его в свободный полёт. Но я был настроен решительно: выпустить из гнезда птенца и научить его летать. Ему не помогла даже Ульма, пытаясь остановить меня.

В общем, когда мои руки устали держать его, я поднял этого птенчика обратно в квартиру. Вся спесь из этого очкарика слетела.

Устало опустившись на стул, я посмотрел на девушку.

— При нём вообще можно говорить?

Ульма пожала только плечами, понимая, что вопрос серьёзный.

Дилемма. Не выставлять же его опять за дверь! Учитывая, что он осведомлён о настоящем положении дел в этом районе, он весьма ценный актив в данную минуту для нас.

— Слы, дрыщ, — небрежно толкнул я ногой сидящее передо мной трясущееся чучело, — ты там ляпнул, что тебя прислал Мих Аил сюда?

— Прислал, — недовольно буркнул тот.

— Ну так рожай, принцесса, за каким хером ты здесь? Мне из тебя клещами всё вытаскивать надо? — раздражённо гаркнул на него я.

Тот, немного поёрзав на месте, развернулся в мою сторону и попытался встать на ноги, но мне его самовольство не понравилось. Он уже показал, что разговаривать с ним можно нормально только с позиции силы.

— Кто тебе разрешил вставать? — нахмурился я. — Сидя говори, не стесняйся.

Девушка на меня глянула с немым упрёком, но ничего не сказала. Она думает, что мне нравится таким дерьмом быть? Ага, как же. По-другому просто не получается, учитывая, в какой я ситуации оказался.

— Мих Аил сказал, что тебе надо люди. Вот он адресок мне твой и дал.

Не похоже на то, чтобы он врал. Действительно, этот адрес известен далеко не всем. Только вот… Ай ладно, чему я вообще удивляюсь. Тут у них организация ещё та. Достаточно того, что они поручили район вообще непойми кому. Ульму в расчёт не беру. Ясно теперь и дураку, что её просто хотят подставить. Неизвестно только, какая причина и какой резон у того зализанного упыря так с ней поступать.

— То есть ты на работу пришёл наниматься? Правильно я понимаю?

Очкарик только криво ухмыльнулся и перевёл свой взгляд на малую.

— Мих Аил сказал, что решение принимаешь не ты, а она.

Угу, вот оно как. Сид Вишес продолжает дерзить, отойдя буквально за несколько минут. Но кое в чём он прав. Главная в нашей паре — это Ульма. Действительно, ей принимать решение. А раз так, то какого чёрта я парюсь.

— Ладно, вы тут воркуйте, а я пошёл в ванную. Мне надо принять душ и переодеться в чистое, а то от меня воняет так, что самому противно.

Краем глаза, когда встал, я заметил, как Ульма растерялась после моих слов. Да, такой капитан точно в нужную гавань приведёт этот корабль, базару зиро. Фигово только то, что я юнга на борту этого прекрасного корабля, который уже набрал в трюм воды.

— Резак, ты не мог бы остаться? — тихо попросила она, понимая, что показывает свою слабину.

Я самодовольно ухмыльнулся. Но сделал это на публику, показав своё отношение именно очкарику. Пусть простит меня Ульма, так было надо.

— Дай мне пару минут. Я быстро вернусь. А пока что поговорите о погоде. В случае чего, просто прирежь его, как ты это умеешь. Без сожаления и жалости. Как ты это любишь.

В свои слова я вложил как можно больше уверенности, чтобы тут же поднять авторитет нашего маленького босса. Согласен, немного переигрывал, но как иначе? Такие эмоциональные качели обычно сбивают людей с толку, и именно этого эффекта я добивался.

Честно скажу, мне этот очкарик не нравился. Вот на ментальном уровне шло отторжение от него. Мой дед мне часто говорил, что первое впечатление о человеке всегда самое правильное и не обманывайся потом. И я был с его словами полностью согласен, проверив их на практике жизни. Старик всё верно говорил.

Блям, оставив их наедине, я понял, что немного переживаю за мелкую. Да, она мне не подруга, но… Понимаю, что потихоньку привязываюсь к ней, кем бы она ни была на самом деле.

Включив горячую воду, я разделся и бросил вещи в таз, чтобы они замочились. Постирать их будет не лишним. Выпачкался как бомжара.

И тут из кармана жилета выпал тот самый чёрный шарик, который мне богиня вручила. То есть бросила как подачку. Без каких-либо объяснений. Не было бы его, вообще бы со временем забыл встречу с ней, уговорив себя, что это был просто сон. Но эта херня была чётким напоминанием того самого божественного отношения ко мне, как к любимчику.

В общем, для чего эта штука была и как ей пользоваться — неизвестно. Сколько я этот мягкий шарик ни крутил в руках, так ничего в нём необычного и не увидел. Не удивлюсь, если эта штука никакого в себе смысла не несёт. Просто такой розыгрыш. Больная шутка от богини, для которой ты не больше чем ошибка.

Уже собираясь эту штуку сунуть на одну из полок ванной, я остановился, увидев на нём жёлтые три точки. Я точно помню, что их раньше не было. Попытался эти точки стереть — ничего не вышло. И с таким озадаченным видом я залез под душ, не выпуская шарик из руки.

Не знаю почему, но я не мог оторваться от этих трёх жёлтых точек на нём. Если провести от точек ровные линии, то получился бы равнобедренный треугольник. Так я и сделал пальцем, и произошла вспышка. Буквально на секунду. Точно такое же ощущение, когда тебя снимают на фото с помощью вспышки фотоаппарата. Только ничего не произошло. Я по-прежнему стоял в ванной под душем, вода лилась мне на голову, и больше ничего.

Потянувшись рукой за мылом, я понял, что мыло как раз из сумки не достал. Полная лажа. Голым не пойдёшь ведь… Стоп! А чего мне стесняться, я у себя дома. Прикроюсь полотенцем и просто возьму, что забыл.

С этой мыслью я и вылез из ванной, ступив босыми ногами на старую плитку. Нужно было быть осторожным и смотреть под ноги, не хватало ещё здесь поскользнуться. И вот то, что я увидел, меня напрягло. Нет, скорее то, чего я не увидел.

Мокрые следы от моей ноги на плитке были, а вот самой ноги, да и всего остального своего тела я не видел. От испуга даже стал щупать себя во всех местах, после чего до меня дошло.

Я просто невидим.

И тут гением не нужно быть, чтобы связать простую последовательность. Три точки на шарике. Провожу пальцем по ним — и вспышка, в результате чего явление миру человека-невидимки.

Вот это подгон от богини! Оказывается, этот шарик не такой уж и бесполезный! Настроение значительно улучшилось, ровно до того момента, как пришло осознание: а как этим вообще пользоваться? По логике, если был «включатель», значит, должен быть и «выключатель». Но есть одна маленькая проблема. Шарик в руке я чувствую, но нихрена его не вижу. И даже если предположить, что выключить этот стелс-режим можно в точно такой последовательности, то беда. Точки на шарике мне не видны. На ощупь их не определишь.

Что делать? От волнения у меня даже немного затряслись руки, и я цепко сжал в руке этот чёртов подарок от богини, боясь теперь выпустить его. Если эта хрень выпадет, я её не найду. Пока держу в руке, ещё есть надежда, что случайно намацаю выключатель.

В чувствах, ища поддержки, пошёл в сторону комнаты и замер, так и не входя в неё. Картина, которой я стал невольным свидетелем, меня поразила.

Ульма виновато склонила голову перед сидящим напротив неё на стуле Жуком, практически в вербальной позе покорности. Этот Гарри Потный вальяжно закинул ногу на ногу и, оперевшись спиной на спинку стула, сейчас её отчитывал:

— Насколько же ты тупая овца, неспособная справиться с элементарным заданием. Клан в тебя вкладывал силы и средства на протяжении пятнадцати лет. Как же ты отплатила? Третий месяц прошёл с дня твоей продажи, результата ноль. О каких планах на будущее говорить с таким подходом к делу? Ты осознаёшь свою бесполезность, лепесток?

Девушка ничего не отвечала, нервно пожёвывая губами. Мне было прекрасно видно её лицо со стороны. Интересные тут карусели происходили. Теперь мне уже было понятно, что Жук не являлся тем, кем его представила мне Ульма. Так кто же он был такой?

Я застыл на месте в ожидании. Уж больно было интересно, о чём же продолжат говорить эти двое. Однако дальше они не произнесли ни слова, продолжая играть в молчанку.

Короче, странные оба до кучерявых волосов на жопе Буратины.

Вернувшись в ванную, я начал раздумывать, как быть дальше. Но в голову ничего путного не приходило. Ещё и кумарило от всей этой непонятки, увиденной мной только что. Получается, зря я разыгрывал цирк. На самом деле разыгрывали меня. А я как дурак проникался важностью к себе и думал, какой же я гениальный стратег.

Бред.

Решив, что не буду показывать виду, продолжу играть дурачка. Короче. Надо помыться первым делом, а всё остальное — потом.

И тут проявилась моя рука, в которой я держал шарик. А затем от руки, как от источника, распространилась и вся видимость по всему телу.

В общем, я уже в нормальном виде, то есть — видимый, вернулся в комнату и взял мыло, отметив, что Жук пересел на пол. Конспиратор хуев.

Помывшись и надев новую майку и трусы, я вышел в комнату, держа в руках тазик с постиранными вещами. Натянув верёвку прямо посреди комнаты, я с деловитым видом развесил вещи сушиться.

— Кто такие дзян? — толкнул я ногой очкарика, ясно дав понять ему, что вопрос адресован ему.

Видно было, как тот немного замешкался. Однако ответил:

— Это воспитанницы храмов Наставления.

— Проще говори, чтобы, такой дурак, как я, понимал, — снова пнул я ногой этого актёра, не выходя из своего образа.

— Дети-сироты, которых воспитывают монахи храма.

— Не сри мне в уши! Конкретнее отвечай. Дети-сироты — это дети-сироты. Я спросил, кто такие — дзян!

Тут-то и показалась натура очкарика. Я заметил, как он нехорошо глянул на меня.

— Это натренированные и обученные дети, которые получают благословение храма Наставления, — совсем кисло проговорил он.

Я понял, что больше выведать у него не получится о дзян, но хоть уже какая-то информация у меня появилась. Глядя на Ульму, ей было, как и мне, не больше девятнадцати лет. Моя ровесница. Но вот её тело. Ну не похоже, что она прямо так натренирована. Или, может, это не касается силовых тренировок? Да, с ножами видно, что обучена обращаться, но вот во всём остальном — большие сомнения.

— Ты ведь давно работаешь информатором, Жук?

Тот странно на меня посмотрел и ответил вопросом на вопрос:

— Откуда тебе знать? Что бы я сейчас ни ответил, ты всё равно проверить это не сможешь. Да и зачем это тебе?

— Я просто нереально любопытный. С самого детства.

— Удивительно, что ты дожил до таких лет со своим недугом, — высказал он своё замечание в мою сторону.

— Ага! Этому феномену учёные до сих пор ищут научное объяснение. Так что сомневаюсь, что ты умнее их и сможешь сам ответить на этот вопрос. Лучше скажи, сколько Ульма уже в клане… как он там называется… Ну, где мы состоим.

— Борос? — проговорился Жук.

Я только улыбнулся, празднуя свою маленькую победу, периодически поглядывая на блондинку, которая не знала, что ей делать.

Мда, «натренированная», «обученная»! Прямо так и вертятся эти слова на языке, глядя на неё. Простая девчонка с гонором… Со своими слабостями и нерешительностью. Да, понимаю, что передо мной уже целых два актёра одного театра, но всё же… Она настолько вжилась в роль? Чтобы что? Отыгрывать простушку передо мной? Да ну нафиг!

— Так я не услышал ответ, Жук. Сколько наш босс, то есть Ульма, уже в клане Борос?

Сид Вишес усмехнулся и, запрокинув голову набок, сказал:

— Почему ты сам её об этом не спросишь?

— Так я её уже спрашивал. И она мне ответила. Вот тебя сейчас хочу проверить, что ты скажешь. Владеешь ты хоть какой-то информацией или нет. Ведь я, насколько понял, ты уже с нами будешь работать, решение от Ульмы принято. Верна моя догадка? Как такого красивого и сильного орла не взять к себе? Нет, такие люди, как ты, на вес золота… цыганского.

Тут он меня явно в чём-то заподозрил, но я не собирался подыгрывать им обоим. Пусть лучше играют свои роли, потешат меня. А я понаблюдаю. Гляди и что-то толкое для себя извлеку.

Ещё переживал за Ульму. Бедная, несчастная девочка… Тьху.