Когда мы заговариваем, мы начинаем нашу речь с намерений, т. е. заранее решаем, о чем будем говорить и какой смысл будем придавать своему общению с другими людьми. Это, как мы уже знаем, требует участия парапоясной коры, отвечающей за намерения – как наши, так и других людей. Затем, чтобы осуществить эти намерения, мозг подбирает нужные слова. С этой целью мы обращаемся к своей памяти и хранящемуся в ней словарному запасу, а также опираемся на те знания, которыми, по нашему мнению, обладает наш собеседник, заранее принимая как должное тот факт, что наши с ним знания на одном уровне, т. е. что он приписывает нашим словам те же смысл и значение, которые мы приписываем его словам.

Мозгу также необходимо выстроить некую грамматическую конструкцию, включающую то, что мы собираемся сказать. У каждого языка своя грамматика. Грамматика, используемая нами в повседневном общении, не столь формальна, как та, которую рекомендуют учебники грамматики, но она все же должна соответствовать определенным правилам, заученным нами в первые годы жизни. Даже маленькие дети понимают, например, что магистр Йода из «Звездных войн» изъясняется языком, изобилующим необычными грамматическими конструкциями.

Таким образом, уже с ранних лет мозг реагирует на грамматические ошибки. Мы настолько чувствительны к правилам грамматики и настолько привыкаем к правильной грамматике, что, когда встречаем нарушение этих правил в речи других людей, активность нашего мозга существенно меняется. При проведении исследований с использованием ЭЭГ был зафиксирован резкий всплеск в показаниях самописцев, т. е. внезапное повышение так называемого потенциала вызванной реакции (ПВР), которое происходит, когда мы сталкиваемся с грамматическими ошибками. Когда мы слушаем другого человека, который что-либо говорит или зачитывает, и слышим в его речи грамматические огрехи вроде фразы «Не следует кричать громкие слова», активность нашего мозга подскакивает вверх, что на энцефалограмме отмечается всплеском – «шипом». В научной литературе этот эффект известен как «ПВР P600», потому что он наступает примерно через 600 мс после произнесения неправильного слова и связан только с грамматикой. Если предложение не несет в себе смысла, но при этом построено грамматически правильно, этого эффекта не происходит.

Такой же эффект ПВР наблюдается и в той ситуации, когда какое-то слово неверно употреблено в контексте речи. Он отличается от P600 тем, что происходит в другой момент времени и связан не с грамматикой, а со смыслом. Например, он происходит, когда мы слышим вот такое предложение: «По небу плыло стадо белых жирафов». Этот эффект называется N400; он происходит, когда мы слышим или когда читаем неверное, неуместное в данном контексте слово, а это значит, что он неразрывно связан именно с речевыми процессами, а не с процессами слуха или зрения.

Эти ошибки свидетельствуют об одном: когда мы собираемся что-то сказать, мозг по отдельности обрабатывает грамматику, которую мы рассчитываем применить, и слова, которые мы собираемся использовать. Все это происходит в области Брока и других окружающих его областях, но эти области, что, впрочем, неудивительно, связаны с более глубокими пластами памяти и обращаются к разнообразному спектру воспоминаний. Как только и то и другое подобрано, мозг интегрирует все это и претворяет в план речевого действия. Как и при других сложных движениях, о которых говорилось в главе 6, в данном процессе тоже участвуют различные области и структуры мозга: общее планирование последовательности действий берет на себя префронтальная кора, за подготовку специфических элементов этих действий отвечает премоторная кора, а их выполнение осуществляет моторная кора.

Давайте посмотрим, как ведут себя эти области в процессе нормального функционирования. Представьте, что вы общаетесь со своим другом и вдруг вам приходит СМС-сообщение. Вы читаете его дольше, чем обычно, и ваш друг с нетерпением спрашивает: «От кого это?» – «От Джейн, – отвечаете вы, пробегая глазами сообщение. – Она переезжает».

Если рассмотреть активность мозга в ходе этого эпизода, то первое, на что следует обратить внимание, – это чтение СМС-сообщения. Оно подразумевает считывание информации с помощью зрительной системы, ее передачу в угловую извилину, а оттуда – в нижнюю теменную дольку, благодаря чему информация оценивается как осмысленная речь. Затем она передается в область Вернике, благодаря которой вы осознаете ее смысл. Когда вы слышите вопрос друга, эта информация от ушных раковин передается в слуховую кору, затем в надкраевую извилину в нижней теменной дольке для ее идентификации как речи, а затем – в область Вернике для ее осмысления.

Чтобы сформулировать ответ, вы извлекаете информацию из периренальной области (о ней говорилось в главе 7, в разделе, посвященном запоминанию людей, мест и событий) и через дугообразный пучок передаете ее в область Брока, где проектируется план вашей речи и подбираются соответствующие слова, которые вы произнесете. После этого информация поступает в префронтальную и премоторную области, а оттуда – в моторную кору, управляющую мышечными движениями губ, языка и легких. Приведенная схема сильно упрощена: разумеется, информация на своем пути активирует и многие другие, более удаленные области мозга; мы же перечислили только самые основные. И все это, заметьте, мы проделываем мгновенно и совершенно автоматически!

Ключевая идея

Нарушения деятельности височных долей мозга часто вызываются болезнями (или их последствиями), в частности, такой, как болезнь Альцгеймера, и могут приводить к так называемой семантической деменции. Люди с подобной проблемой постепенно теряют способность понимать отдельные слова – не общеупотребительные, а скорее более специфические – и нередко забывают, как называются те или иные объекты, как правило, те, которые отличаются от типичных образчиков той же категории; например, они легко узнают на картинке скворца, потому что это типичная для данной местности птица, но с большим трудом могут или вовсе не могут вспомнить фламинго. При этом они не теряют чувство грамматики и формулируют вполне осмысленные предложения, но используют (особенно на ранних стадиях) более простые слова, чем те, к которым они прибегали в другом случае. По мере того как расстройство прогрессирует, они начинают вставлять в грамматически правильные предложения заведомо бессмысленные слова, подменяя ими те, которые не могут вспомнить. Часто такие слова не совсем бессмысленные: они тем или иным образом как-то связаны с тем, что человек пытается сказать, но не совсем точно передают тот смысл, который он стремится выразить.