1. О справедливости Гунтрамна и о церкви Святого Марцелла.
2. О Гундовальде, который возжелал вместе с Муммолом завладеть королевством Гунтрамна.
3. О том, как Гунтрамн возвел на престол Хлотаря.
4. Об убийстве Муммола.
5. О походе войска Гунтрамна в Испанию.
6. О смерти Леувигильда и о восшествии на престол Реккареда.
7. О договоре между Гунтрамном и Хильдебертом.
8. О герцогах, убитых по велению Хильдеберта.
9. О жене царя персов Анаульфа по имени Цезара.
10. О походе войска Гунтрамна в Испанию.
11. Об обретении Святой Плащаницы.
12. О герцогах Бепполене и Эбрахаре.
13. О восшествии в Италии на царство над лангобардами Агона и о солнечном затмении.
14. О кончине Гунтрамна.
15. О правлении Хильдеберта в Бургундии.
16. О кончине Хильдеберта.
17. О Фредегонде, напавшей на Париж, и о битве ее против Теодоберта.
18. О смерти Винтриона.
19. О Брунгильде, о том, как она была изгнана из Австразии.
20. О битве, в которой Теодоберт и Теодерик сошлись с Хлотарем и победили его.
21. О рождении сына у Теодерика и о том, как был убит патриций Эгила.
22. Об обретении мощей святого Виктора.
23. О Фоке, о том, как он убил императора Маврикия и захватил императорский престол.
24. Об изгнании святого епископа Дезидерия.
25. О майордоме Бертоальде.
26. О победе Теодерика над Хлотарем.
27. О майордоме Протадии и его гибели.
28. О справедливости майордома Клавдия.
29. О гибели патриция Вульфа.
30. Об Эрменберге, которая была сосватана в Испании для Теодерика.
31. О послах Виттериха, отправленных к разным королям.
32. О мученической кончине святого Дезидерия.
33. О том, как Сисебут стал в Испании королем.
34. О короле Агоне и его королеве Теоделинде.
35. О королевах Брунгильде и Билихильде.
36. Из «Жития святого Колумбана».
37. О несправедливости, причиненной королю Теодерику, которому принадлежал Эльзас.
38. О битве Теодерика и Теодоберта и о присоединении Австразии.
39. О кончине Теодерика.
40. О Хлотаре и том, как он замыслил напасть на Австразию.
41. Предательский заговор против сыновей Теодерика.
42. О том, как Хлотарь воспринял Бургундское королевство и Австразию и расправился с сыновьями Теодерика.
43. Об убийстве герцога Эрпона.
44. О епископе Левдемунде и королеве Бертетруде.
45. Об освобождении лангобардов от дани.
46. О смерти королевы Бертетруды.
47. О начале правления Дагоберта.
48. О начале правления Само у винидов.
49. Об Адалоальде, короле лангобардов, и о его смерти.
50. О восшествии на престол над лангобардами Ариоальда.
51. О королеве Гундоберге, несправедливости, причиненной ей, и о ее изгнании.
52. О смерти Ариоальда.
53. О Дагоберте, о том, как он нашел себе жену и как увеличилось его королевство.
54. О смерти майордома Варнахара и о кончине его сына Година.
55. О ссоре Хариберта и Эйгины.
56. О смерти Хлотаря и о том, как Дагоберт воспринял его королевство.
57. О правлении Хариберта, сына Хлотаря.
58. О путешествии Дагоберта в Бургундию и его справедливости.
59. О рождении Сигиберта, сына Дагоберта.
60. Об перемене нравов Дагоберта и негодных подстрекательствах нейстрийцев.
61. О справедливости и усердии Пипина.
62. О короле Хариберте, о том, как он воспринял своего племянника Сигиберта.
63. О правлении Ираклия и о смерти Фоки.
64. О победе Ираклия над персами.
65. О красоте и доблести Ираклия.
66. О начале вражды сарацинов и империи.
67. О смерти Хариберта и его сына и о том, как его королевство перешло Дагоберту.
68. О начале раздоров и борьбы между франками и винидами.
69. О короле лангобардов Ариоальде, о том, как он убил Тассона, и о смерти самого короля.
70. О восшествии короля лангобардов Ротари.
71. О посольстве Авбедона к Ротари в Италию.
72. О гуннах, перебитых в землях баваров.
73. О Сисенанде, с помощью франков взошедшем на престол.
74. О том, как Дагоберт подошел с войском к Майнцу, идя на винидов.
75. О начале правления Сигиберта, возведенного на царство в Австразии.
76. О рождении Хлодвига и о соглашении о судьбе королевств с австразийцами.
77. О начале мятежа Радульфа.
78. О том, как бургундское войско по приказу Дагоберта вторглось в Васконию.
79. О смерти Дагоберта и начале правления Хлодвига.
80. О майордоме Эге и его справедливости.
81. О правлении императора Константа и об опустошительных набегах сарацин.
82. О том, как был низложен король Испании Тульга и возведен на престол Хиндасвинт.
83. О смерти Эги и убийстве графа Хайнульфа.
84. О начале восхождения майордома Эрхиноальда.
85. Об австразийцах, о том, как они получили сокровища, причитающиеся Сигиберту.
86. О Гримоальде и Оттоне, сыне Урона.
87. О битве Сигиберта и Родульфа в Тюрингии.
88. О смерти Оттона.
89. О Флаохаде, о том, как он сделался майордомом.
90. О смерти Виллебада и кончине Флаохада.
Когда я не знаю, как передать нечто одним словом (если только Всевышний не помогает мне), я, стараясь выразить мысль, едва ли прохожу длинной дорогой короткое расстояние: смысл этого слова меняется, [фраза] звучит причудливо. Но если я изменю по необходимости что-то в порядке слов, то, кажется, уже отклонюсь от обязанностей переводчика[558]. Я прочел самым внимательным образом хроники блаженного Иеронима[559], Идация[560], некоего мудреца и Исидора[561], а также Григория[562] от сотворения мира до конца правления Гунтрамна и, пропустив лишь немногое, изложил в этой маленькой книге на повседневном языке то, о чем они написали поодиночке в своих хрониках затейливо и длинно. Поскольку это так, я счел необходимым еще тщательнее следовать истине и выписал из упомянутых хроник для дальнейшей работы время правления всех королей. В этом сочинении, расположив самым старательным образом по порядку эти даты и деяния отдельных народов, я, как это превосходно делали серьезнейшие мужи, которых я уже упоминал, составил все это в хронику (это греческое слово, которое на латынь переводится как «вереница лет»)[563], подобную тем, которые льются у них щедро, подобно самым чистым источникам. Я хотел бы обладать таким же даром красноречия или хотя бы приблизиться к нему, но ведь еще труднее напиться из ключа, вода в котором едва бьет. Мир уже состарился[564], и поэтому в нас притупилось острие мудрости. Среди ныне живущих нет равных ораторам предшествующих эпох, и никто не может даже помыслить о том, чтобы сравниться с ними. Я же постарался прилежно, насколько то мне позволили грубость и ограниченность моего ума, и по возможности кратко изложить то, что узнал из этих книг. Пусть читатель не сомневается ни в чем из написанного здесь: он может по названию обратиться к автору всякой книги и убедиться, что все сообщаемое истинно. Когда закончился труд Григория, я не оборвал своего писания и продолжил излагать события прошлых времен, о которых я смог найти письменные упоминания и о которых мне стало потом известно: деяния королей и войны, шедшие между народами, все то, о чем я читал, что видел, что слышал и узнал наверняка. Я постарался обстоятельно, насколько мне это удалось, изложить все, начав писание с того времени, на котором остановился Григорий, сообщив о смерти Хильперика. ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ПРОЛОГ.
Добродетельный король франков Гунтрамн[565] уже 23 года[566] благополучно правил Бургундией. Находясь рядом с клириками, он походил на священника, а рядом со своими лейдами[567] он выглядел, как они. Он щедро раздавал милостыню, и королевство при нем так процветало, что все соседние народы пели в его честь хвалебные песни. На 24-м году своего правления из любви к Господу он приказал построить неподалеку от Шалона пышную и красивую церковь мученика Марцелла[568], где покоятся останки святого. Пригласив туда монахов, он основал монастырь и наделил церковь обширными владениями. Он созвал синод из сорока епископов[569] и распорядился, чтобы они утвердили устав нового монастыря по образцу устава монастыря Святых в Агоне[570], основанного Авитом и другими епископами во времена короля Сигимунда по его приказу.
В ноябре того же года Гундовальд при поддержке Муммола и Дезидерия решил напасть на владения Гунтрамна[571] и разорить города. Гунтрамн направил против него коннетабля Леодегизила и патриция Эгила с войском. Гундовальд обратился в бегство и скрылся Комменже, где его столкнул со скалы герцог Бозон и он погиб.
Когда Гунтрамну доложили, что его брат Хильперик был убит[572], он поспешил в Париж[573] и приказал Фредегонде явиться к нему с сыном Хильперика Хлотарем. Племянника он приказал крестить[574] на вилле Рюэль, сам воспринял его от крещальной чаши и возвел на престол отца.
На 25-й год правления Гунтрамна по его приказу в Шенове был убит Муммол[575]. Его жену Сидонию[576] со всеми сокровищами доместик[577] Домнол и камерарий[578] Вандальмар доставили к Гунтрамну.
На 25-й год правления Гунтрамна[579] его войско вторглось в Испанию[580], но тотчас же вернулось из-за болезни, свирепствовавшей там. На 27-й год Леодегизил Гунтрамном назначается патрицием в Провинцию. Приходит весть о рождении сына короля Хильдеберта Теодоберта[581]. В этот год на реках были такие большие паводки, что их никто не мог перейти. В этот же год граф Сиагрий отправился по приказу Гунтрамна в Константинополь, где был обманом произведен в патриции[582]. Хотя это и было сделано, преступление не дошло до завершения. В этом году на небе появился знак: огненный шар с ревом, искрясь, рухнул на землю.
В этом году умер король Испании Леувигильд[583]. Королевский престол унаследовал его сын Реккаред. На 28-й год правления Гунтрамна пришло известие о рождении у Хильдеберта второго сына, Теодерика[584].
Гунтрамн встретился с Хильдебертом в Андело[585], для того чтобы заключить мир. При сем присутствовали мать, сестра и жена короля Хильдеберта[586]. Между королями было заключено особое соглашение о том, что после смерти Гунтрамна его престол унаследует Хильдеберт.
В то же время магнаты Хильдеберта Раухинг, Бозон Гунтрамн, Урсион и Бертефред были казнены по приказу короля за то, что якобы замышляли его убийство[587]. Леодефрид, герцог аламаннов, тоже впал в немилость названного выше короля и бежал. На его место герцогом был назначен Унцелен[588]. В том же году король готов Реккаред[589], охваченный любовью к Господу, крестился, сначала сам, потом он приказал собрать всех готов, исповедовавших тогда арианство, в Толедо[590] и потребовал, чтобы были принесены все арианские книги. Когда они все были собраны в одном доме, он приказал сжечь их в огне. Так он сделал, чтобы все готы крестились по христианскому обычаю.
В это время Цезара, жена персидского императора[592] Анаульфа[593], оставив мужа, с четырьмя слугами и столькими же служанками бежала к патриарху константинопольскому, блаженному Иоанну[594]. Она сказала, что явилась одна, и уговорила епископа крестить ее. Она была крещена самим епископом, а воспреемницей стала супруга[595] императора Маврикия[596]. Император персов много раз отправлял послов на поиски супруги, но Маврикий не знал, что эта женщина и есть жена персидского императора. Но августа, видя ее необычайную красоту, подозревая, не та ли их гостья, которую ищут послы, сказала им: «Из Персии к нам пришла некая женщина. Она сказала, что она — частное лицо. Взгляните на нее, быть может, она та, кого вы разыскиваете?» Лишь только посланники увидели ее, простерлись по земле и сказали, что она их владычица, которую они разыскивали. Августа обратилась к ней: «Дай им ответ». Цезара ей отвечала: «Я не говорю с ними, так как они живут, подобно собакам. Если они, как я, обратятся в христианство, я им дам ответ». Послы по собственному почину приняли крещение. После этого Цезара обратилась к ним с речью: «Если мой супруг пожелает стать христианином и принять благодать крещения, я охотно к нему вернусь. Никак иначе я к нему не возвращусь». Как только послы доложили об этом императору, он сразу же отправил их в Константинополь с просьбой, чтобы блаженный Иоанн приехал в Антиохию крестить его. Маврикий приказал, чтобы в Антиохии[597] были проведены самые пышные приготовления. Там персидский император был крещён с шестьюдесятью тысячами персов. Из-за того, что людей было так много, как написано выше, блаженный Иоанн и другие епископы крестили их две недели. Воспринял императора от святой купели Григорий Антиохийский[598]. Анаульф обратился к Маврикию с просьбой дать ему епископа и достаточное количество клириков, чтобы они обосновались в Персии и вся страна приобщилась к благодати крещения. Маврикий с радостью предоставил священников, и с невероятной быстротой вся Персида приняла христианство.
В 29-й год[599] правления Гунтрамна по его приказу в Испанию было направлено войско. Но из-за нерадения Бозона[600], стоявшего во главе войска, оно было наголову разбито готами[601].
И.
На 30-й год правления упомянутого выше властителя была обретена, благодаря признанию Симеона, сына Якова[602], Святая Плащаница[603], в которую был облачен Господь во время своих мук и которую солдаты, охранявшие его, разыгрывали жребием (о ней предрек Давид: «И об одежде моей бросают жребий»[604]). Он в течение двух недель подвергался пыткам и наконец признался, что она находится неподалеку от Иерусалима, в местечке Сафед[605], в мраморном ковчеге[606]. Достойные мужи: Григорий Антиохийский[607], Фома Иерусалимский[608], Иоанн Константинопольский[609] — со многими другими епископами, выдержав трехдневный пост, на руках отнесли ее под звуки духовных песнопений вместе с мраморным ковчегом, оказавшимся легким, словно деревянным, в Иерусалим, где поместили ее в храм, где поклоняются Святому Кресту. В этом году было лунное затмение[610]. Тогда же случилась война между франками и бретонами[611] на реке Вилен[612].
Франкский герцог Бепполен[613] был убит бретонами вследствие интриг Эбрахара[614], также герцога. Поэтому сам Эбрахар был впоследствии лишен всего своего имущества[615] и ввергнут в полное нищенство.
На 31-й год[616] правления Гунтрамна Теодофрид[617], герцог Заюрский[618], умер. Его преемником в достоинстве герцога стал Вандальмар. В том же году герцог Агон[619] сделался в Италии королем над лангобардами. На 32-й год царствования Гунтрамна с утра до середины дня было солнце скрыто[620] таким образом, что можно было едва видеть треть солнечного диска.
Тридцать третий год правления короля Гунтрамна. В этом году[621] за пять дней до апрельских календ[622] скончался король Гунтрамн. Он был погребен в церкви Святого Марцелла, в монастыре, основанном по его воле[623]. Его королевство перешло к Хильдеберту[624]. В этом году герцог Шампани Винтрион вторгся во владения Хлотаря[625]. Выйдя ему навстречу со своими людьми, Хлотарь разбил Винтриона[626], но оба войска понесли большие потери.
На второй год после воцарения Хлотаря в Бургундии в битве сошлись франки и бретоны[627]. Тогда в обеих ратях многие были побиты мечами. На третий год правления Хильдеберта[628] в Бургундии на небе явилось множество знамений; видели комету[629]. В том же году войско Хильдеберта мужественно сражалось с варнами[630], которые задумали поднять восстание. Было убито так много варнов, что лишь немногие остались в живых.
На четвертый год после того, как Хильдеберт унаследовал королевство Гунтрамна, он умер[631], и его королевство было разделено его сыновьями Теодобертом и Теодериком. Теодоберту досталась по жребию Австразия[632], и он сделал местом своего пребывания Мец. Теодерик получил королевство Гунтрамна в Бургундии и сделал своей резиденцией Орлеан[633].
В этом году Фредегонда со своим сыном королем Хлотарем по-варварски захватила Париж и другие города[634] и двинула войско против сыновей Хильдеберта, Теодоберта и Теодерика. У местечка под названием Лаффо противники разбили свои лагеря напротив друг друга. Хлотарь со своими воинами обрушился на Теодоберта и Теодерика и совершенно разбил их войско. На второй год правления Теодерика умерла Фредегонда[635].
На третий год правления Теодоберта[636] по наущению Брунгильды был убит герцог Винтрион[637]. На четвертый год правления Теодоберта Кволен, по рождению франк[638], был возведен в патрицианское достоинство. В том году чума опустошила Марсель и другие провансальские города. Обычно ледяная вода в Тунском озере[639], в кое впадает река Аре[640], в этом году вскипела, и в ней сварилось множество рыб. В этом году скончался майордом[641] Теодерика Варнахар, пожертвовавший все свои богатства на пропитание бедным.
В этом году Брунгильда была изгнана австразийцами[642] и близ Арси в Шампани была найдена неким бедняком. По ее просьбе он отвел ее к Теодерику. Он охотно принял у себя свою бабку и славно почтил ее. Бедняк же был по ходатайству Брунгильды удостоен епископского сана[643] в городе Осер. На пятый год правления Теодерика[644] в небе видели те же знамения[645], что и в предшествующем году: множество огненных шаров летело по небу и наподобие множества огненных звезд упало на запад.
В этом же году короли Теодоберт и Теодерик двинули войско против короля Хлотаря[646] и на берегу реки Орванны, неподалеку от деревни Дормель, сошлись с ним в битве. И там войско Хлотаря потерпело сокрушительное поражение. Когда он с теми, кто остался в живых, был обращен в бегство, они опустошили паги и города по берегам Сены, которые до этого перешли на сторону Хлотаря[647]. После того как города были разграблены, множество пленных было уведено оттуда войском Теодерика и Теодоберта. Разгромленный Хлотарь волей-неволей связал себя договорами, по которым часть его владений между Сеной, Луарой, границей с Бретанью и океаном получил Теодерик, а все герцогство Дентелин[648], земли между Сеной, Уазой перешли Теодоберту. У Хлотаря осталось 12 пагов[649] между Сеной, Уазой и берегом океана. На шестой год правления Теодерика был убит Каутин, герцог Теодоберта[650].
На 7-й год правления Теодерика от любовницы у него появился сын по имени Сигиберт[651]. В том же году по наущению Брунгильды был казнен патриций Агила, не за какие-то провинности, а лишь по причине алчности Брунгильды, желавшей, чтобы его состояние отошло казне. В том же году Теодоберт и Теодерик отправили войско против васконов[652], и, после того как с Божьей помощью те были разгромлены, они подчинили их своей власти и заставили платить дань. Они назначили их герцогом Гениала, который благополучно ими правил.
В этом году мощи святого Виктора, который принял в Золотурне вместе со святым Урсом[653] мученическую смерть, были обретены святым Эконием[654], епископом морьеннским. Однажды ночью во сне ему было открыто, что он должен тотчас же подняться с постели и идти в церковь[655], построенную по повелению Седолевбы[656] неподалеку от Женевы. В центре этой церкви в отмеченном месте находились те святые мощи. Когда он вместе с блаженными епископами Рустиком и Патрицием[657] спешно прибыл в Женеву и они выдержали трехдневный пост, на том месте, где были славные и светлые мощи, ночью появился свет. В тишине со слезами и молитвами три епископа, подняв камень, нашли святого, погребенного в серебряном саркофаге; его лицо было розовым, как у живого. При сем присутствовал и король Теодерик. Он одарил церковь многочисленными дарами, передав ей большую часть имущества Варнахара[658]. С того дня, в который мощи были найдены, у них постоянно по Божьей воле совершались чудеса. В этот же год умер Этерий, епископ Лиона[659]. На его место был назначен Секундин[660].
В этом году дука и патриций империи[661] Фока, вернувшись победителем с войны против персов[662], убил императора Маврикия и захватил императорскую власть[663].
На восьмой год правления Теодерика[664] от любовницы у него родился сын Хильдеберт, а в Шалоне был собран синод. Дезидерия, вьеннского епископа, лишили сана[665] вследствие интриг Брунгильды[666] и лионского епископа Аридия[667]. Вместо него на епископскую кафедру был возведен Домнол[668]. Дезидерий в свою очередь был отправлен в изгнание на какой-то остров. В этом году случилось солнечное затмение[669]. В это время Бертоальд, по рождению франк, был майордомом короля Теодерика. Он был человек сдержанных нравов, мудрый и осмотрительный, храбрый в сражениях, верный обещаниям, кому бы он их ни дал. На девятый год правления Теодерика родился у него от любовницы сын по имени Корб[670]. Тогда римлянин Протадий среди всех при дворе имел большое влияние. Поскольку он был любовником Брунгильды[671], она хотела его возвысить почестями. Посему после смерти герцога Вандальмара под влиянием Брунгильды Протадий был назначен патрицием в Заюрский паг и земли скотингов[672]. Чтобы Бертоальд вернее сгинул, его послали осмотреть владения фиска в городах и пагах по берегам Сены вплоть до океана.
Бертоальд, получивший поручение от Теодерика, отправился в те места в сопровождении всего тридцати мужей. Прибыв на виллу[673] Арель, он отправился там на охоту. Узнав об этом, Хлотарь отправил своего сына Меровея и майордома Ландериха[674] с войском убить Бертоальда и задумал в нарушение заключенного договора[675] разграбить большую часть пагов и городов королевства между Сеной и Луарой. Когда Бертоальд об этом услышал и поскольку у него не было возможности выстоять, он обратился в бегство и отправился в Орлеан, где был принят блаженнейшим епископом Австрином[676]. Ландерих со своим войском окружил Орлеан и вызвал Бертоальда[677], чтобы он вышел сразиться. Бертоальд со стены ответил: «Давай сразимся в поединке, если ты пожелаешь дождаться меня. Оставь всех прочих в стороне. Сразимся в бою, и да рассудит нас Бог!» Но Ландерих не захотел поступить так. Бертоальд добавил: «Поскольку ты не отваживаешься поступить так, скоро из-за того, что вы делаете, наши властители сойдутся в битве. Так давай же мы оба, я и ты, оденемся в пурпурные одежды[678] и встанем впереди всех, когда начнется сражение. И там выяснится твое и мое мужество. Поклянемся друг другу перед Богом сдержать это обещание».
Это случилось в день святого предстоятеля Мартина[679]. Теодерик, когда узнал, что Хлотарь вопреки договору напал на его владения, на Рождество выдвинулся с войском прямо к Этампу, что на реке Луэ. И туда же навстречу ему пришли с большим войском Меровей, сын короля Хлотаря, и Ландерих. Поскольку брод через реку Луэ в том месте, где они переправлялись, был узок, к началу сражения успела переправиться едва ли треть войска Теодерика. Бертоальд, следуя уговору, бросился вперед, выкликивая Ландериха. Но Ландерих не отважился на то, что до этого обещал: выйти сразиться с Бертоальдом в таком бою. И тогда Бертоальд, из-за того что слишком сильно опередил остальных, вместе со своими людьми был убит воинами Хлотаря, не желая спасаться бегством, так как понимал, что вскоре будет смещен Протадием. И в этой битве сын Хлотаря, Меровей, был пленен, Ландерих обращен в бегство, и множество воинов из войска Хлотаря были убиты в этом сражении. Теодерик победителем вошел в Париж. Теодоберт заключил с Хлотарем мир на вилле Компьен[680], и рати их разошлись по домам без потерь. На 10-й год своего правления Теодерик под влиянием Брунгильды сделал Протадия майордомом[681].
Протадий был во всех делах весьма хитрым и находчивым человеком, но ему была присуща жестокость к своим врагам. Он растрачивал деньги фиска и всякими ухищрениями наполнял казну за счет имущества частных лиц и обогащался сам. Тех, кто происходил из знатных родов, он намеревался унизить[682], чтобы не было никого, кто мог бы лишить его ранга, которого он достиг. Это коварство тревожило многих и вне границ Бургундии, и в самом королевстве, в котором он многих сделал своими врагами. Когда Брунгильда со всем упорством убеждала своего племянника Теодерика, чтобы он отправился войной на Теодоберта, она говорила, будто Теодоберт сын вовсе не Хильдеберта, а некоего садовника[683]. Протадий советовал ему то же, и наконец по приказу Теодерика войско выдвинулось. Когда рать Теодерика расположилась лагерем около местечка Керси[684], лейды уговаривали короля, чтобы он заключил мир с Теодобертом. Один Протадий советовал ему дать сражение. Теодоберт с войском расположился неподалеку. Тогда вся рать Теодерика, найдя повод, восстала против Протадия[685], говоря: лучше, чтобы был убит один человек, чем все войско подвергалось опасности. Протадий сидел в палатке Теодерика и играл в кости с придворным врачом[686] Петром. Когда палатку со всех сторон окружили воины, лейды Теодерика помешали ему войти в нее, тогда король послал Унцелена[687] передать войску его приказ, чтобы они не строили козней Протадию. Унцелен же возвестил войску: «Так повелел господин Теодерик, чтобы был убит Протадий!» Накинувшись на палатку, они изрубили ее мечами и расправились с Протадием. Теодерик пришел в замешательство и вынужден был заключить с братом Теодобертом мир. И после оба войска без потерь вернулись восвояси.
После убийства Протадия, на 11-й год правления Теодерика, майордомом был назначен Клавдий, по происхождению римлянин[688]. Он был разумным человеком и хорошим рассказчиком. Во всех делах он был покладист, обладал терпением, умел давать нужные советы. Он был сведущ в науках, благочестив и со всеми поддерживал дружеские отношения. Он опасался судьбы предшественников и, достигнув своего поста, оставался кротким и покорным. Имел он только один недостаток: чрезмерную тучность. На 12-й год правления Теодерика[689] Унцелену, виновному в смерти Протадия, по наущению Брунгильды, были усечены ноги. Он был лишен всего своего имущества и ввергнут в нищету.
Патриций Вульф[690], который был причастен к смерти Протадия, по приказу Теодерика был убит на вилле Фаверне, также по наущению и совету Брунгильды. Вместо него патрициата был удостоен римлянин Рикомер. В этот же год у Теодерика от любовницы родился сын, которого нарекли Меровеем[691]. Его воспреемником стал Хлотарь.
В этот же самый год[692] Теодерик отправил Аридия, епископа Лионского, Роккона и коннетабля[693] Эборина к Виттериху, королю Испании[694], сосватать его дочь Эрменбергу[695] себе в жены. И там, после того, как были даны обещания, что Теодерик никогда не лишит ее королевского достоинства, послы забрали ее и доставили к Теодерику в Шалон, где он радостно принял ее. Из-за происков его бабки Брунгильды[696] ему не удалось познать брака. Наветы бабки Брунгильды и сестры Теоделаны сделали Эрменбергу ненавистной Теодерику. По прошествии года он отобрал у нее приданое и отправил назад в Испанию.
Виттерих, разгневанный этим, отправил к Хлотарю посольство. Посол Хлотаря с вестником Виттериха направились к Теодоберту. И снова послы Теодоберта с посланцами Хлотаря и Виттериха обратились к Агону, королю Италии, чтобы эти четыре короля вместе со всех сторон напали на Теодерика[697], разделили его королевство и обрекли его на смерть, потому что они настолько его опасались. Посол Виттериха возвратился из Италии в Испанию на корабле. Но и этому плану по Божьей воле не суждено было сбыться. Когда сие стало известно Теодерику, он отнесся к этому с презрением.
В этом году Теодерик, последовав нечестивому совету епископа Лионского Аридия и уговорам своей бабки Брунгильды, приказал забить камнями возвратившегося из изгнания епископа Дезидерия[698]. С того дня, как он был погребен, в том месте, где покоятся его мощи[699], Господь постоянно являет великие чудеса. По этой причине верят, что королевство Теодерика и его сыновей было разрушено именно за это злодеяние[700].
В этом году, после того как умер Виттерих, испанский престол получил Сисебут[701], муж мудрый и благочестивый, почитаемый во всей Испании и в высшей мере благочестивый. Он и с империей сражался храбро, подчинил королевству готов Кантабрию[702], которой некогда владели франки[703]. Герцог по имени Франкион[704], каковой во времена франкского владычества управлял Кантабрией, долго платил франкским королям дань. Но когда Кантабрия была возвращена под владычество империи, ее захватили, как написано выше, готы, и Сисебут отобрал у римской империи многочисленные города[705] на побережье и разрушил их до основания. И когда римляне были перебиты воинами Сисебута, исполненный сострадания, он воскликнул: «Увы мне несчастному, в чье правление случилось такое кровопролитие!» Всех, за кого он смог вступиться, он спас от смерти[706]. Королевство готов в Испании распростерлось от моря до Пиренейских гор.
Агон, король лангобардов, взял в жены сестру Гримоальда и Гундоальда по имени Теоделинда[707] из франкского рода. Она до этого была невестой Хильдеберта[708]. Когда по совету Брунгильды он ее отверг, Гундоальд со всем имуществом и сестрой бежал в Италию[709] и выдал Теоделинду замуж за Агона. Сам Гундоальд взял себе в жены девушку из знатного лангобардского рода, от которой у него было два сына: Гундоберт и Ариперт[710]. Король Агон, сын короля Аутари[711], имел от Теоделинды сына по имени Адалоальд[712] и дочь по имени Гундоберга. Поскольку Гундоальд снискал почтение у лангобардов, Агон и Теоделинда воспылали завистью, и по их приказу Гундоальд был убит стрелой, когда сидел в нужнике[713].
На 13-й год правления Теодерика[714] Теодоберт женился на Билихильде, которую Брунгильда купила у торговцев[715]. Билихильда была покладиста и снискала себе любовь австразийцев. Она с достоинством переносила простоватость Теодоберта и не считала себя ниже Брунгильды, но, напротив, часто отправляла ей с посыльными колкие письма. Брунгильда же напоминала всякий раз Билихильде, что она была рабыней. Наконец, когда этими и прочими письмами и посольствами они совершенно разгневали друг друга, между ними была устроена встреча на границе Колруа и Сентуа[716], чтобы они договорились о мире между Теодериком и Теодобертом. Однако по совету австразийцев Билихильда отказалась туда прибыть.
На 14-й год правления[717] Теодерика во всех провинциях Галлии и в Германии распространилась молва о блаженном Колумбане[718]. У всех на устах были восхваления, всюду его почитали; настолько, что король Теодерик часто приезжал к нему[719] в Люксей[720] и со всем смирением следовал увещеваниям из его речей. Поскольку он к нему чрезвычайно часто приезжал, Божий человек попрекал его в том, что он сожительствует с любовницами[721], вместо того чтобы наслаждаться законным браком с одной женщиной. Он полагал, что наследники должны родиться от почтенной королевы, а не от блудниц. И когда уже речам Божьего человека подчинилась власть короля и он обещал прекратить все беззакония, разум Брунгильды, бабки короля, которая была второй Иезавелью, пронзил клыком гордости древний змей, обратив ее против Божьего человека[722]; когда она узнала, что Теодерик прислушивается к Колумбану, она побоялась, как бы Теодерик не прогнал любовниц и не привел ко двору королеву, которая бы лишила ее саму положения и почета. Случилось однажды так, что блаженный Колумбан пришел к Брунгильде, которая была тогда на вилле Брюйер[723]. И когда она узнала, что он во дворце, она подвела к нему сыновей Теодерика, рожденных от случайных связей. Брунгильда молвила ему: «Это сыновья короля[724]. Благослови их!» Он ей ответил: «Знай, им никогда не придется держать королевского скипетра: они рождены блудницами[725]». Она в гневе приказала мальчикам уйти. Когда святой переступил порог королевского дворца, покидая его, из земли послышался раскат грома, но он, однако, не смирил гнева несчастной женщины. И она стала строить козни: через гонцов она приказала обитателям монастыря, чтобы никто из них не покидал пределов обители, запретила им привечать странников и принимать пожертвования. Когда Колумбан узнал, что на него обрушился королевский гнев, он отправился снова ко двору, чтобы своими увещеваниями сломить злосчастное упрямство. Теодерик тогда находился в королевском дворце[726] в Эпуасе. Туда Колумбан прибыл, когда солнце уже садилось. Королю доложили, что Божий человек пришел туда, но не желает остановиться в королевском поместье. Тогда Теодерик сказал, что лучше Божьему человеку оказать должное почтение, чем навлечь на себя гнев Господа, оскорбив его слугу. Он приказал подготовить королевские дары и послать их слуге Бога. Слуги отправились к святому и поднесли предложенное королем. Когда святой Колумбан увидел яства и кубки, разложенные по-королевски, он спросил, что из этого они хотят для себя. Слуги короля ответили: «Это дары тебе от короля». Гнушаясь всего этого, он сказал: «Жертвы нечестивых Всевышний не примет[727]. Не подобает, чтобы уста служителей Господа были осквернены яствами запретивших слугам Господа входить не только в свои, но и в чужие жилища». Когда эти слова были произнесены, все кубки разбились вдребезги, вино и сидр разлились и еда рассыпалась. Испуганные слуги короля рассказали Теодерику о случившемся. Придя в ужас, он на рассвете вместе с бабкой отправился к святому. Они молили его о прощении и обещали потом искупить свои деяния. Удовлетворившись их обещаниями, он вернулся в монастырь.
Но они, недолго держав свои обещания, нарушили их. Вновь вернулись они к своим преступлениям. Король предался привычному прелюбодеянию. Услышав об этом, святой Колумбан писал Теодерику письма, полные упреков, и пригрозил отлучением, если тот немедленно не пожелает раскаяться. По этой причине встревоженная Брунгильда вновь начала настраивать короля против Колумбана и всеми силами отвращать короля от Божьего человека. Она просила магнатов, придворных и приближенных, чтобы они настраивали короля против Колумбана. Она хотела привлечь на свою сторону епископов, возводя хулу на его религиозные воззрения и тот монастырский устав, который он завел в своем монастыре[728]. Поддавшись настойчивости несчастной королевы, придворные обратили душу короля против Божьего человека, склонив его проверить вероисповедание Колумбана. Итак, король направился в Люксей к Божьему человеку и расспросил его, почему его монастырь отличается от прочих монастырей в [церковной] провинции и почему во внутренние помещения его монастыря, обнесенные забором, не пускают всех христиан[729]. Святой Колумбан, будучи человеком отважным и энергичным, нашел что ответить на такие упреки короля: он не привык, чтобы в двери обители слуг Божьих разрешали входить светским людям или людям другой веры. Но он сказал, что в монастыре приготовлены подходящие места, для того чтобы принять всех приходящих. На это король ему ответил: «Если ты и дальше хочешь получать по нашей щедрости дары и пожертвования, весь монастырь должен быть открыт для всех». Колумбан ответил ему: «Если ты попытаешься силой навязать то, что ныне запрещено уставом обители, мне не будет нужно от тебя ни даров, ни каких-либо пожертвований. И если ты пришел сюда для того, чтобы разорить обитель служителей Господа и хулить ее устав, то вскоре твое королевство будет разрушено до основания, а ты погибнешь со всем своим потомством»[730]. Это потом подтвердил ход событий. И хотя король уже хотел было легкомысленно войти в трапезную, напуганный этими словами, он быстро удалился. Колумбан продолжал осыпать короля упреками, на что король ответил ему: «Ты надеешься, что я возложу на тебя корону мученика». Король добавил, что он не настолько глуп, чтобы совершать такое злодеяние, и заявил, что намеревается поступить разумнее. Теодерик сказал, что поскольку Колумбан отвергает обычаи мирян, то пусть уходит той дорогой, которой пришел. Придворные в один голос кричали, что не желают, чтобы в этих местах находился он, не желающий связываться со всеми. На это Колумбан им ответил, что не покинет стен монастыря, если только не будет изгнан силой.
Итак, король покинул обитель, оставив в ней одного из магнатов по имени Баодульф. Он же, оставшись, изгнал Божьего человека из монастыря и препроводил его в Безансон[731], где Колумбан должен был жить в заточении, до тех пор пока король своей волей не объявит, чего желает. После этого Божий человек, поняв, что никто его не охраняет и никто не стремится причинить ему никакого вреда — ведь все ощущали благодать Божью, исходящую от него, и никто не желал стать соучастником несправедливости, совершаемой с ним, — поднялся в воскресный день на вершину отвесной скалы. Таково ведь расположение города, что дома[732] скучены у подножия горы с очень крутыми склонами, среди которых попадаются отвесные скалы, которые со всех сторон огибает река Ду, преграждающая путникам дорогу. И там в воскресенье до полудня Колумбан ожидал, станет ли кто-то препятствовать ему возвратиться в монастырь. Но поскольку никто не попытался ему помешать, он прямо через город ушел со своими спутниками назад в свой монастырь. Когда Брунгильда и Теодерик услышали, что он вернулся из изгнания, они воспылали еще более страшным гневом. На поиски Колумбана они послали графа Бертахара[733] с отрядом и Баодульфа, которого отправляли до этого. Когда они прибыли, то обнаружили Колумбана в церкви поющим псалмы и читающим молитвы вместе со всей братией и обратились к нему с такой речью: «Божий человек! Мы просим тебя исполнить и королевский, и наш приказ и уйти той дорогой, которой ты явился». На это Колумбан им ответил: «Я не думаю, что Создателю будет угодно то, что я снова вернусь в родные края, которые покинул из страха Божия». Когда Бертахар понял, что ему никак не удается заставить святого подчиниться королевской воле, он, оставив нескольких своих людей — тех, что грубее нравами, удалился. Эти оставшиеся призывали Божьего человека сжалиться над ними, несчастными, оставленными для исполнения такого дела, и облегчить опасность, грозящую им: ведь если они силой не изгонят его из монастыря, им грозит смерть. Он же им повторил то, что уже говорил при свидетелях: что не покинет монастыря, кроме как если его изгонят силой. Они же, в еще большем оцепенении, мучимые страхом, сняли со святого плащ, в который он был одет. Другие же, опустившись на колени, со слезами просили святого мужа простить им такое злодеяние, которое они совершают не по своей воле, а подчиняясь приказам короля. Осознав, однако же, опасность, грозящую другим, если он и дальше будет строго следовать своим установлениям, Божий человек с рыданиями и в глубокой скорби покинул свой монастырь, а воины последовали за ним, потому что им было велено неотступно быть при нем, пока он не покинет королевство. Первый среди них, Рагамунд, препроводил его в Нант. Так он был изгнан из королевства Теодерика и решил вернуться в Ирландию. Но поскольку никто из клириков не может проделать путь без дозволения Всевышнего, святой отправился в Италию[734], основал там монастырь Боббио и, прожив святую жизнь, преисполненный дней[735] отправился к Христу[736].
На 15-й год[737] правления Теодерика Эльзас, в котором он был воспитан, был по-варварски разорен Теодобертом, хотя [Теодерик] владел им по воле своего отца Хильдеберта. Поэтому, чтобы спор между этими двумя королями был разрешен судом франков, у крепости Зельц решили созвать совет[738]. И Теодерик прибыл туда с двумя скарами[739], по 10 тысяч человек в каждой; Теодоберт со своей стороны вышел навстречу с большим войском австразийцев, желая вступить в сражение. Когда Теодерик был со всех сторон окружен войском Теодоберта, смят и разгромлен, из страха он уступил по условиям договора Эльзас Теодоберту; а также видели, как он оставил Сентуа, Тургау и Шампань[740], которые весьма часто требовал. И оба короля вернулись в свои земли.
В эти дни и аламанны совершили поход в Аваншский паг, что по ту сторону Юры. Они разграбили этот паг; графы Аббелен и Герпин вместе с другими графами этого пага выступили с войском навстречу аламаннам. И у Вангена обе фаланги сошлись в битве. Аламанны одержали верх над заюрцами, многих из них перебили мечами и обратили в бегство. Большую часть окрестностей Аванша предали они огню, увели оттуда большое число пленных и вернулись с добычей в свои земли. После этих унижений Теодерик стал непрестанно размышлять, каким бы образом ему одолеть Теодоберта.
В этом году Билихильда была убита Теодобертом. Теодоберт взял в жены девушку по имени Теодехильда. На 16-й год своего правления[741] Теодерик отправил Хлотарю посольство[742], сообщая, что хочет напасть на Теодоберта, поскольку тот не приходится ему братом, [и прося,] чтобы Хлотарь не приходил на помощь Теодоберту. Герцогство Дентелин[743], которое он до этого уступил Теодоберту[744], если Теодерик одержит победу над Теодобертом, Хлотарь получит назад в свою власть. После того как это соглашение Теодерика и Хлотаря было заключено послами, Теодерик собрал войско.
На 17-й год правления[745] его в Лангре в мае месяце из всех провинций его королевства было собрано войско, и он направился через Андело. Взяв крепость Нэ, подошел к городу Тулю и овладел им. Туда же и Теодоберт навстречу ему выступил с войском австразийцев, и они сразились в битве на равнине около Туля. Теодерик одержал верх над Теодобертом и обратил в бегство его войско. В этой битве пало великое множество храбрых мужей из [его] войска. Теодоберт, обратившись вспять, пройдя по окрестностям Меца, перейдя Вогезы, достиг Кельна. Когда Теодерик преследовал его с войском, блаженный апостольский муж Левдегасий, епископ города Майнца, ценивший способности Теодерика и презиравший глупость Теодоберта, придя к Теодерику, сказал: «Что задумал, сделай. Нужно, чтобы ты надлежащим образом искусно добился завершения этого дела. В сельской басне говорится: волк поднялся на гору, и, когда его волчата уже задумали охотиться, он позвал их к себе на вершину и сказал: “Насколько далеко, в какую бы сторону ни посмотрел ваш глаз, нет у вас друзей, кроме тех немногих, кои из вашего рода[746]. Делайте, что задумали”. Теодерик, с войском перейдя Арденны[747], подошел к Цюльпиху[748]. Теодоберт с саксами, тюрингами[749] и прочими народами, какие он только смог призвать из-за Рейна и со всех концов, направился к Цюльпиху навстречу Теодерику; и там снова состоялось сражение[750]. Говорят, что с древних времен ни франки, ни другие народы не сходились в столь ожесточенной битве. И тогда так много народа полегло в каждом из двух войск, что там, где фаланги сражались друг с другом, сойдясь в схватке, телам убитых не было места, чтобы падать, и стояли мертвецы на ногах среди прочих тел, словно живые. Но, по Божьему промыслу, Теодерик снова одержал верх над Теодобертом. И от Цюльпиха до самого Кельна войско Теодоберта было избито мечами и покрыло родные земли. В тот же день Теодерик достиг Кельна и захватил там все сокровища Теодоберта. И послал Теодерик за Рейн по пятам за Теодобертом кубикулария[751] Бертахара, который неотступно преследовал Теодоберта. Когда тот уже бежал с немногими [соратниками], Бертахар, схватив Теодоберта, доставил в Кельн представить взору Теодерика. Королевские одежды[752], сорванные с Теодоберта, и его кони были подарены Теодериком Бертахару. Теодоберт, закованный в цепи, был отправлен в Шалон. Его маленький сын[753] по имени Меровей был по приказу Теодерика схвачен каким-то человеком за ногу и ударен о камень; когда его мозг вытек из головы, он испустил дух. Хлотарь, следуя соглашению[754] с Теодериком, подчинил все герцогство Дентелин своей власти. По причине чего Теодерик, когда властвовал уже всей Австразией, движимый негодованием, приказал на 18-й год своего правления[755] двинуть из Австразии и Бургундии войско против Хлотаря, отправив прежде послов, [требуя], чтобы Хлотарь полностью оставил вышеназванное герцогство, ибо знал, что Теодерик намеревается со всех сторон обрушиться на королевство Хлотаря. Эти слова, каковые передали вестники, подтвердились событиями.
И в тот же самый год, когда войско уже шло на Хлотаря, Теодерик умер в Меце[756] от дизентерии. Войско тут же вернулось по домам. В то время как Брунгильда с четырьмя сыновьями Теодерика, Сигибертом, Хильдебертом, Корбом и Меровеем, находилась в Меце и попыталась возвести Сигиберта[757] на престол отца,
Хлотарь по совету[758] Арнульфа и Пипина[759] и прочих магнатов вторгся в Австразию. И когда он подошел к Андернаху, Брунгильда, которая жила в то время с сыновьями Теодерика в Вормсе, отправила Хлотарю послов по имени Хадоинд[760] и Эрпон[761] и просила его, чтобы он покинул королевство Теодерика, которое тот оставил сыновьям. Хлотарь через своих послов ответил Брунгильде и обещал исполнить [все], что будет по Божьей воле решено о [споре] между ними судом избранных франков[762]. Брунгильда отправила Сигиберта, старшего сына Теодерика, в Тюрингию, вместе с ним послала майордема Варнахара[763] и Альбоина с прочими магнатами, чтобы они привели племена, кои обитают по ту сторону Рейна, которые смогли бы противостоять Хлотарю. Вслед за ними отправила краткое распоряжение, чтобы Альбоин с прочими [магнатами] убил Варнахара по той причине, что он будто бы хочет перейти в королевство Хлотаря. Перечитав это короткое послание, Альбоин, разорвав, бросил его на землю. Оно было найдено слугой Варнахара и заново склеено на табличке, обмазанной воском. Прочитав эту записку, Варнахар понял, что его жизни грозит опасность, и стал усердно размышлять, каким образом можно одолеть сыновей Теодерика и [его] королевство передать Хлотарю. С народами, которые были приведены из-за Рейна, он вступил в тайный сговор, чтобы они отказались помогать Брунгильде и сыновьям Теодерика. По возвращении оттуда они с Брунгильдой и сыновьями Теодерика отправились в Бургундию и разослали по всей Австразии вестников, пытаясь собрать войско.
Бургундские фароны[764] в свою очередь, как епископы[765], так и прочие лейды, боясь Брунгильды и гневаясь на нее, вступили в союз с Варнахаром и условились, что ни один из сыновей Теодерика не спасется, но все они будут убиты, что они расправятся с Брунгильдой и добьются власти Хлотаря. Это подтвердили события.
И когда по приказу Брунгильды и Сигиберта, сына Теодерика, войско отправилось из Бургундии и Австразии против Хлотаря и Сигиберт подошел к равнине в окрестностях Шалона на реке Эна, туда же навстречу прибыд с войском Хлотарь, уже имея в своих рядах стараниями майордома Варнахара многих австразийцев. Уже давно он был в сговоре с патрицием Алетием[766], герцогами Рокконом[767], Сигоальдом[768] и Евдилой[769]. И хотя они должны были сойтись в битве с [вражеским] войском, до того еще как начали биться, по сигналу войско Сигиберта обратилось вспять и разошлось по домам. Хлотарь, как было уговорено, неспешно преследовал [его] по пятам с войском, достиг реки Арар, или же Соны. Он взял в плен троих сыновей Теодерика, Сигиберта, Корба и Меровея, которых сам принял из [крещальной] чаши[770]. Хильдеберт, спасаясь бегством, скрылся и никогда после не возвращался[771]. Австразийское войско вернулось невредимым по домам. Вследствие интриг майордома Варнахара и почти всех могущественных магнатов королевства Бургундии Брунгильда вместе с Теоделаной, сестрой Теодерика, была привезена коннетаблем Эрпоном из Заюрского пага, из деревни Орб[772], в деревню Ренев на реке Вежан и представлена Хлотарю. Сигиберт и Корб, сыновья Теодерика, по приказу Хлотаря были убиты; Меровей тайно был препровожден в Нейстрию по распоряжению Хлотаря, который окружил его любовью, потому что когда-то принимал его из святой чаши[773]. Меровей был вверен графиону[774] Ингобаду и жил там много лет после этого. Хлотарь, когда Брунгильда была доставлена к его двору, был чрезвычайно разгневан на нее и обвинил ее в том, что ей были убиты десять королей[775], то есть Сигиберт и Меровей и родитель его Хильперик, Теодоберт и сын его Хлотарь, еще Меровей, сын Хлотаря, Теодерик и три его сына, которые недавно были умерщвлены. И после того как она была подвергнута трехдневным пыткам, он приказал прежде посадить ее на верблюда и провести через все войско, а затем привязать за волосы, одну ногу и руку к хвосту самого быстрого коня; и тогда на быстром бегу она была разорвана на куски ударами копыт[776]. Варнахар был сделан майордомом Бургундии[777], получив от Хлотаря заверения, что он никогда в течение своей жизни не будет смещен с этой должности. В Австразии Радон[778] удостоился чести занимать ту же самую должность[779]. Было объединено королевство франков[780], как это было в правление предыдущего Хлотаря[781], все сокровища перешли в распоряжение Хлотаря-младшего, каковой правил благополучно после этого семнадцать лет[782], храня мир со всеми соседними народами[783]. Тот Хлотарь был наделен снисходительностью, был просвещен в науках и богобоязнен. Он одаривал церкви и священников, раздавал милостыню беднякам; радушный со всеми, он был преисполнен благочестием. Он чрезвычайно часто охотился на диких зверей и был слишком уступчив указаниям женщин идевиц, за что, однако, его бранили лейды.
Когда на 30-м году своего правления в Бургундии он завладел и королевством Австразия, он определил герцога Эрпона, по рождению франка[784], на место Евдилы в Заюрский паг. Поскольку он быстро нарушил мир, легкомысленно преследуя плохих, вследствие заговора противников, по замыслу патриция Алетия, епископа Левдемунда[785] и графа Эрпина[786], герцог Эрпон был убит самими магнатами пага во время дерзкого восстания. Когда Хлотарь прибыл в Эльзас в деревню, имя которой Марленгайм, с королевой Бертетрудой[787], он, пытаясь установить мир, перебил мечом многих творивших злодеяния.
Левдемунд, в свою очередь, епископ Сьона, пришел к королеве Бертетруде и тайно, по совету патриция Алетия, и дал ей постыдный совет: поскольку Хлотарь во всяком случае умрет в этом же году, сокровища, сколько сможет, в строжайшей тайне перевезти в его город Сьон, поскольку это место в высшей степени безопасное; Алетий был готов, оставив свою жену, взять в жены королеву Бертетруду, поскольку она[788] была из бургундского королевского рода[789]. Он сам мог бы воспринять власть после Хлотаря[790]. Королева Бертетруда, когда услышала это, боясь, как бы это не оказалось правдой, обливаясь слезами, удалилась в покои. Левдемунд, подумав, что такого рода словами он может навлечь на себя опасность, спешно отправился в Сьон. Оттуда он тайно отправился в Люксей к владыке аббату Евстасию[791]. После этого заступничеством этого аббата он был прощен за свои провинности и вернулся в свой город. Хлотарь, бывший тогда на вилле Малэ со своими магнатами, приказал, чтобы Алетий приехал к нему. Его преступный замысел был раскрыт, и Хлотарь приказал убить его мечом. На 33-м году правления Хлотарь[792] приказал, чтобы майордом Варнахар со всеми епископами и фаронами Бургундии прибыли к нему на виллу Бонней. И там он удовлетворил все их справедливые просьбы и подтвердил их распоряжениями[793].
Я поведаю, каким образом стало так, что народ лангобардов платил ежегодно властям франков 12 тысяч солидов; и не оставлю без внимания, каким образом они уступили франкам два города, Аосту и Сузу, с их окрестностями. Когда умер Клеф[794], их король, 12 герцогов 12 лет правили без короля[795]. В то же самое время, как можно прочитать в написанном выше, они иногда вторгались в королевство франков[796]. В возмещение этой дерзости они передали города Аосту и Сузу[797] со всей их округой и жителями Гунтрамну. После этого они отправили посольство к императору Маврикию: эти 12 герцогов направили послов сообща, прося у императора мира и патроциния[798]. И точно так же 12 герцогов направили других вестников к Гунтрамну и Хильдеберту, чтобы получить от франков патроциний и защиту. Они обещали выплачивать ежегодно 12 тысяч солидов этим двум королям в виде дани и уступить также долину Ланцо Гунтрамну. Этими посольствами они пытались заручиться патроцинием там, где это будет подходить больше. После этого они со всей покорностью избрали патроциний франков[799]. Немного спустя с разрешения Гунтрамна и Хильдеберта лангобарды возвели на престол герцога Аутари[800]. Другой Аутари[801], тоже герцог, подчинился со всем своим герцогством власти империи и там остался. А король Аутари дань, которую лангобарды обязались выплачивать франкам, ежегодно платил. После его смерти[802] его сын Агон[803] был возведен на царство; известно, что он также платил дань. На 34-м году правления Хлотаря[804] знатные лангобарды Агиульф, Помпей и Гаутон были отправлены королем Агоном послами к Хлотарю[805] с просьбой отменить дань в те 12 тысяч солидов, которые лангобарды ежегодно выплачивали в франкскую казну. Тайно они предложили три тысячи солидов, из которых тысячу взял Варнахар[806], тысячу Гунделанд[807] и тысячу Хук[808]. Хлотарю в то же самое время они предложили 36 тысяч солидов. Так, по совету упомянутых выше, которые были тайно одарены, Хлотарь освободил лангобардов от той дани и скрепил клятвами и договорами вечную дружбу с ними.
В 35-й год правления Хлотаря скончалась королева Бертетруда[809], которую король окружил неслыханной любовью, и все лейды, зная ее доброту, очень ее любили[810].
В 39-й год[811] своего правления Хлотарь сделал Дагоберта, своего сына, соправителем королевства и поставил его королем Австразии[812], оставив себе земли, которые ограничивают Арденны и Вогезы, в направлении Нейстрии и Бургундии.
В 40-й год правления Хлотаря[813] человек по имени Само[814], по рождению франк, из Сансского пага[815], повел с собой многих купцов вести торговые дела[816] в [землях] славов[817], прозываемых винидами[818]. Славы уже подняли восстание против аваров[819], прозываемых гуннами[820], и их короля Кагана[821]. Виниды были «бефульками»[822] гуннов уже с давних пор, так что всякий раз, когда гунны отправлялись войском против какого-нибудь народа, гунны стояли около лагеря, выстроившись в боевой порядок, виниды же сражались. Если им удавалось одержать победу, гунны устремлялись вперед, чтобы захватить добычу, если же виниды бывали теснимы, то, укрепленные в силах помощью гуннов, они снова принимались сражаться. Поэтому они и были прозваны гуннами «бефульки», ибо в битве, дважды строя свои боевые порядки, они шли в бой впереди гуннов[823]. Гунны ежегодно отправлялись зимовать в земли славян и брали себе на ложа жен и дочерей славов; помимо других повинностей, славы должны были платить гуннам дань. Сыновья гуннов, которых они родили от жен и дочерей винидов, не могли больше выносить горести и унижения и, отвергнув власть гуннов, как упомянуто выше, подняли восстание[824]. Когда виниды с войском шли на гуннов, купец Само, которого я упоминал выше, отправился с ними, и там он показал им такую доблесть против гуннов, что было удивительно, и великое множество из них было перебито мечами винидов. Виниды, оценив доблесть Само, сделали его королем над собой. Там он счастливо правил 35 лет[825]. Под его началом виниды много раз вступали в битву с гуннами; его решения и умения всегда помогали одержать верх над гуннами. Само имел 12 жен[826] из рода винидов, от которых у него было 22 сына и 15 дочерей.
И в тот же 40-й год правления Хлотаря Адалоальд[827], король лангобардов, сын короля Агона, сменив на престоле своего отца[828], радушно принял посла императора Маврикия[829] по имени Евсевий, который прибыл к нему с коварными намерениями. После того как Адалоальд во время купания был натерт неизвестными мне мазями, король попал под обаяние Евсевия: он не мог ничего делать[830], кроме того, к чему его побуждал Евсевий. Побуждаемый этим Евсевием, он приказал убить всех видных и знатных лангобардов, а расправившись с ними, сам со всем народом лангобардов отдался во власть империи. Но когда он распорядился убить мечом еще 12 из них, ни в чем не виновных, остальные поняли, что их жизням грозит опасность;
вся высшая знать и родовитые люди лангобардов, составив единый тайный заговор, решили, что на престол должен быть возведен Ариоальд[831], герцог Турина, женатый на сестре Адалоальда по имени Гундоберга[832]. Король Адалоальд был отравлен ядом и умер[833]. Ариоальд тут же захватил власть. Тассон, один из герцогов лангобардов, в то время он управлял Тосканой[834], движимый гордостью, поднял восстание против короля Ариоальда[835].
Королева Гундоберга, поскольку была она красива внешностью, добродушна ко всем, преисполнена христианским благочестием и щедро раздавала милостыню, почиталась всеми за ее выдающуюся доброту. Некий человек по имени Адалульф, лангобардского рода, который, усердно служа королю, обращался при дворе, по какой-то требе пришел к королеве. Королева Гундоберга, любя его, как и всех прочих, сказала ему, что он статного роста. Услышав это, он украдкой сказал Гундоберге, произнеся: «Если ты удостоила похвалы мою стать, прикажи разделить твое ложе». Она решительно отвергла [его] и с презрением дала пощечину. Адалульф, поняв, что его жизни грозит опасность, тут же отправился к королю Ариоальду, прося дать ему возможность тайно изложить то, о чем он считает нужным донести. Получив разрешение, он сказал королю: «Моя госпожа, королева твоя Гундоберга, три дня тайно вела переговоры с герцогом Тассоном о том, чтобы отравить тебя ядом и возвести его на престол, выйдя за него замуж». Ариоальд, услышав эти наветы и поверив им, заточил Гундобергу в одну башню замка Ломелло[836]. Хлотарь, отправив к Ариоальду послов, спросил, за что тот унизил королеву Гундобергу, родственницу франков[837], тем, что отправил ее в заточение. Ариоальд в ответ предсказал те клеветнические речи, будто они были истинны. Тогда один из послов по имени Ансоальд, не потому, что так ему было предписано, а по собственному почину, сказал Ариоальду: «Ты можешь освободиться от любого порицания в этом деле. Прикажи, чтобы тот человек, который тебе сказал эти слова, вооружился; и пусть другой, со стороны королевы Гундоберги, выйдет, вооружившись, в бой один на один. По Божьему рассуждению, когда они сразятся, станет ясно, виновна ли королева Гундоберга[838] в том, что ставится ей в упрек, или невиновна». Поскольку это понравилось королю Ариоальду и всем его высшим придворным, он приказал, чтобы Адалульф вооружился и вступил в битву. Со стороны Гундоберги, благодаря стараниями [ее] двоюродных братьев Гундоберта и Ариперта, против Адалульфа вышел, вооружившись, человек по имени Питтон. И когда они сошлись в сражении, Адалульф был убит Питтоном. Гундоберга тут же была возвращена из трехлетнего изгнания и возвращена на царство.
В 41-й год правления короля Хлотаря[839], когда Дагоберт уже решительно правил в Австразии, какой-то из его магнатов из знатного рода Агилольфингов[840] по имени Хродоальд[841], стараниями блаженного мужа епископа Арнульфа[842], майордома Пипина[843] и прочих австразийских знатных людей, впал в немилость Дагоберта; поскольку этот Хродоальд, хотя и обладал большим имуществом, нападал на других из корыстолюбия, был горд и надменен, и никто не мог найти в нем ничего хорошего. И когда Дагоберт уже хотел за его злодеяния его убить, Хродоальд бежал к Хлотарю, чтобы тот удостоил его жизнь спасением от сына. Хлотарь, увидившись с Дагобертом, помимо прочего, о чем они говорили, выпросил жизнь Хродоальду. Дагоберт пообещал, что, если Хродоальд искупит то, что сделал плохого, его жизни не будет грозить опасность. Но почти сразу после этого, когда Хродоальд прибыл с Дагобертом в Трир, по приказу Дагоберта Хродоальд был убит; достав меч, Бертахар из Скарпонна отрубил ему голову у дверей покоев.
В 42-й год правления Хлотаря[844] Дагоберт по королевскому чину по приказу отца торжественно проследовал с лейдами в Клиши[845], что неподалеку от Парижа, и там взял в жены сестру королевы Сихильды по имени Гоматруда[846]. На третий день после того, как прошли торжества, между Хлотарем и сыном его Дагобертом произошла тяжелая ссора[847]: Дагоберт заявил, что все, что относится к королевству Австразия[848], он хочет получить в свою власть; Хлотарь энергично отвергал это, не желая ничего из этого уступать ему. И когда двумя королями были избраны 12 франков, чтобы по их разумению разрешить спор, — среди них были избран и владыка Арнульф[849], епископ Меца, с прочими епископами, и он радушно, как полагалось его святости, защищал мир и согласие между отцом и сыном — наконец епископами и мудрейшими мужами из магнатов отец был примирен с сыном. И он возвратил ему все, что относилось к королевству Австразия, и только то из всего этого он оставил под своей властью, что было расположено по эту сторону[850] Луары и в Провансе[851].
В 43-й год правления Хлотаря[852] умер майордом Варнахар[853]. Его легкомысленный сын Годин в этом же году взял в жены свою мачеху Берту[854]. Поэтому король Хлотарь был чрезвычайно разгневан[855] на него и приказал Арнеберту[856], который был женат на сестре Година, с войском убить его. Годин, поняв, что его жизни грозит опасность, обратился вспять и отправился с женой в Австразию к королю Дагоберту и укрылся из страха перед королем в церкви Святого Апера. Дагоберт через послов часто выпрашивал у Хлотаря жизнь для него. И наконец Хлотарь пообещал Дагоберту, что дарует жизнь Годину, [потребовав], однако, чтобы тот оставил Берту, которую взял в жены против установленного канонами. Только лишь он ее удалил от себя и вернулся в Бургундию, Берта тотчас отправилась к Хлотарю и сообщила, что Годин хочет убить короля, когда будет представлен королевскому взору. Годин по приказанию Хлотаря был отведен в главнейшие святые места, [в церкви] Святого Медарда в Суассоне, Святого Дионисия в Париже под предлогом того, что должен дать клятвы всегда быть верным Хлотарю, в действительности же для того, чтобы найти подходящее место и там, разлучив его с его людьми, убить его. Храмнульф[857], один из магнатов, и доместик Вальдеберт сказали Годину, чтобы он отправился в Орлеан в церковь Святого Аниана и в Тур к могиле святого Мартина, чтобы еще и там он дал клятвы. И когда он в предместье Шартра в час утреннего приема пищи зашел в какой-то небольшой двор, который ему указал Храмнульф и куда привел его, на него там напали с отрядом Храмнульф и Вальдеберт и убили его самого и тех, которые остановились там с ним. Некоторых убили, других, ограбив, отпустили убежать.
В этом году Палладий и его сын Сидок, епископы Оза[858], по обвинению герцога Эйгины[859] в том, что они знали о восстании васконов, были отправлены в изгнание. Бозон, сын Оделена, из пага Этамп, был убит герцогом Арнебертом по приказу Хлотаря, обвинившего его в том, что он обесчестил королеву Сихильду. В этом году Хлотарь встретился с магнатами и лейдами в Труа в Бургундии. Поскольку он был внимателен к их [мнению о том], хотят ли они, когда уже умер Варнахар, кого-то другого на его должность; но все единодушно ответили, что не хотят избирать майордома, и настойчиво просили милости короля договариваться с королем напрямую[860].
В 44-й год своего правления[861] Хлотарь со всеми епископами и магнатами своего королевства, как нейстрийскими, так и бургундскими, встретился в Клиши для блага королевства и благополучия родины[862]. И там человек по имени Эрмарий, который был управляющим дворца[863] Хариберта[864], сына Хлотаря, был убит[865] слугами Эйгины, по происхождению знатного сакса[866]. Поэтому чуть не случилось большое кровопролитие, если бы оно не было пресечено сдержанностью Хлотаря, вмешавшегося и позаботившегося об этом. Эйгина по приказу Хлотаря поселился на Монмартре с большим количеством воинов. Бродульф[867], дядя Хариберта, собрав отовсюду войско, хотел с Харибертом напасть на него. Хлотарь отдельно приказал бургундским фаронам решительно подавить каждую партию, которая захочет нарушить его решение. Страхом перед этим королевским приказом каждая из сторон была умиротворена.
В 46-й год своего правления Хлотарь умер[868] и был погребен в предместье Парижа, в церкви Святого Винценция[869]. Дагоберт[870], узнав о том, что его родитель умер, приказал всем лейдам, которыми правил в Австразии, явиться в войско. Он отправил послов в Нейстрию и Бургундию, чтобы они установили [там] его власть. И известно, что, когда он прибыл в Реймс по пути в Суассон, в городе ему присягнули все епископы и лейды Бургундского королевства; и в Нейстрии тоже, очевидно, большая часть епископов и магнатов желала правления Дагоберта. Хариберт, его брат[871], попробовал, как смог, захватить королевскую власть; но вследствие его глупости[872] попытка эта возымела малый успех. Бродульф, желая возвести на престол племянника, стал плести интриги против Дагоберта; но неудачу этой затеи показали события.
Известно, что, когда все королевство Хлотаря, как Нейстрия, так и Бургундия, было подчинено Дагобертом, сокровища были взяты им в свое управление, он, движимый состраданием, последовал совету мудрых мужей и отдал своему брату Хариберту[873] те паги и города, что лежат по эту сторону Луары у пределов Испании рядом с землями басков у Пиренейских гор, поскольку этого было достаточно для частной жизни. А именно: паги Тулузы, Кагора, Ажана, Периге и Сента или же то, что заключено между этими городами и Пиренеями. И только это он отдал в управление Хариберту. Это было подтверждено клятвами о том, что Хариберт никогда более не будет пытаться отнять у Дагоберта что-нибудь из королевства отца. Установив свою столицу в Тулузе, Хариберт правил частью провинции Аквитания. По прошествии трех лет[874] с тех пор, как он начал царствовать, он с войском подчинил своей власти всю Васконию; он сделал границы своего королевства чуть более обширными.
Когда Дагоберт уже семь лет правил[875], как я упоминал выше, он завладел большей частью королевства отца и отправился в Бургундию. И в такой страх поверг епископов и магнатов и всех лейдов в бургундском королевстве приезд Дагоберта[876], что всем было удивительно. Его правосудие доставило чрезвычайную радость беднякам. И когда он приехал в Лангр, так справедливо он судил всех своих лейдов, как значительных, так и бедных, что все верили — это во всех отношениях угодно Богу; тогда не случилось ни лицеприятия, ни мздоимства[877]: правила одна только справедливость[878], которая угодна Всевышнему. После этого, прибыв в Дижон, он несколько дней провел в Латоне и с великим усердием нес правосудие всем жителям своего королевства. Преисполненный желанием такового блага, он не смыкал глаз во сне, не принимал пищи, а в высшей степени сосредоточенно думал о том, чтобы все ушли от его взора, получив справедливое решение. В тот же день, в который он поехал судить из Латона в Шалон, прежде чем забрезжил свет, во время приема купания он дал приказ убить Бродульфа, дядю своего брата Хариберта[879]. Он был убит герцогами Амальгаром[880] и Арнебертом[881] и патрицием Виллебадом[882]. И тогда он прибыл в Шалон, где он со старанием вершил то, что начал, из любви к справедливости; после этого он через Отан поехал в Осер и через Санс вернулся в Париж. И там, на вилле Рейи, где он взял в жены королеву Гоматруду, оставил ее[883] и повел под венец одну из служанок, Нантильду, и сделал ее королевой. Вплоть до этого времени с того момента, как начал царствовать, он пользовался, прежде всего, советами блаженнейшего Арнульфа, епископа города Меца, и майордома Пипина и так благополучно управлял Австразией, что он снискал у всех народов великие похвалы. И доблесть его столь сильный вселяла страх, что все желали покорно подчиниться его власти. Даже те народы[884], которые жили вокруг границ аваров и славян, прямо просили его, чтобы он благополучно пришел вслед за ними[885], и обещали, что авары, славы и прочие племена[886] вплоть до границ империи будут подчинены его власти. После ухода святого Арнульфа[887] он прислушивался далее к советам майордома Пипина и Хуниберта, епископа Кельна[888]. И под их влиянием он правил, окружив все народы, подчиненные ему, таким благополучием и такой справедливостью, что до того момента, когда он приехал в Париж, как я упоминал выше, ни один из предшествующих королей не снискал большей похвалы, чем он.
В 8-й год своего правления[889], когда по королевскому обычаю он объезжал Австразию, он принял на свое ложе некую девушку по имени Рагнетруда, от которой в этом же году у него родился сын по имени Сигиберт[890].
Возвратясь в Нейстрию, он решил постоянно жить в столице своего отца[891] Хлотаря, которая была ему по душе. Позабыв справедливость[892], каковую он прежде ценил, из зависти к богатству церквей и лейдов, он захотел наполнить новую сокровищницу, ограбив всех вокруг. Предаваясь чрезмерному разврату, завел множество любовниц и одновременно трех женщин держал в качестве королев[893]. Королевами же были следующие [женщины]: Нантильда, Вульфегунда и Берхильда. Приводить здесь имена наложниц значило бы чрезмерно увеличить эту хронику из-за их многочисленности. Хотя, как мы упоминали выше, его сердце отвратилось[894] от Бога, но мысли его вернулись к Нему[895], и он после этого — о, если бы это ему зачлось в час истинной расплаты! — чрезвычайно щедро раздавал милостыню[896] беднякам. Если бы его щедрость превзошла его алчность, он бы удостоился, надо думать, вечного царствия.
Итак, лейды сетовали на беспутство Дагоберта. Зная это, Пипин, осторожный во всем и весьма благоразумный советник, исключительно верный, почитаемый всеми за свою любовь к справедливости[897], благоразумно давал Дагоберту советы, пока тот прислушивался к ним. Сам же он никогда не забывал о справедливости и никогда не сходил с пути доброты. Когда он приходил к Дагоберту, он разумно вел все дела и показывал себя умелым во всем. Недовольство австразийцев[898] им стало настолько сильно, что его пытались сделать ненавистным Дагоберту, чтобы он скорее был убит. Но любовь к справедливости и страх перед Богом, который Пипин старательно лелеял, уберег его от бед. Сам же он в этом году с Сигибертом, сыном Дагоберта, отправился к Хариберту[899].
Хариберт, приехав в Орлеан, воспринял Сигиберта от крещальной чаши[900]. Эга[901] же из всех нейстрийцев был постоянным советником Дагоберта. В этом году послы Дагоберта, которых он давно отправил к императору Ираклию, имена коим были Серват и Патерн, вернулись к нему, возвещая, что заключили с Ираклием вечный мир. Я не могу пропустить тех чудесных деяний, кои были совершены Ираклием.
В то время Ираклий[902] был патрицием всей провинции Африка, а Фока, который тиранически убил императора Маврикия[903] и захватил императорскую власть, правил самым дрянным образом и в припадке сумасшествия выбросил в море всю казну, говоря, что приносит дары Нептуну. Сенаторы поняли, что он в безумии хочет разрушить империю. По приказу Ираклия Фока был схвачен сенаторами, ему были отрублены ноги и руки, к шее был привязан камень, и он был выброшен в море. Ираклий с согласия сената был сделан императором. Тогда из-за нападений персов[904] во времена Маврикия и Фоки многие провинции императора были опустошены.
По обыкновению, император персов[905] снова пошел с войском на Ираклия. Опустошая провинции империи[906], персы дошли до города Халкедона[907], что неподалеку от Константинополя, и, ворвавшись в него, сожгли. После этого, приблизившись к Константинополю, столице империи, они пытались его разрушить. Ираклий выступил ему навстречу. Отправив послов, Ираклий просил императора персов по имени Хосров, чтобы эти два императора сошлись в поединке, а оба войска остались стоять вдалеке. Тот, кому Всевышним будет доставлена победа, получит целиком империю и народ побежденного. Император персов торжественно пообещал, что при таком условии он выйдет на поединок. Император Ираклий, взяв оружие, оставил за собой выстроившийся боевой порядок и вышел, как новый Давид[908], на поединок. Император персов Хосров отправил по этому условию одного из своих патрициев[909], которого мог считать самым сильным, вместо себя сражаться с Ираклием. И в начале сражения, когда каждый из двух приблизился к своей лошади, Ираклий сказал патрицию, которого он принял за императора: «Так было уговорено, что мы должны сойтись в поединке. Почему за тобой следуют другие?» Патриций тот повернул голову посмотреть, кто идет за ним, Ираклий быстро пришпорил коня пятками, достал акинак[910] и отрубил патрицию персов голову. Император Хосров с персами, побежденный и приведенный в замешательство, обратился в бегство[911]. Хосров был тиранически убит[912] своими собственными людьми[913]. Персы, обратившись вспять, вернулись в свои земли. Ираклий вышел в море, вторгся в Персию и подчинил всю Персию своей власти[914]. Там было захвачено много сокровищ и семь доспехов[915]. Около трех лет разоренная Персия была подчинена его власти. После этого персы снова избрали себе императора[916].
Император Ираклий был замечательной наружности: красив лицом и высокого роста. Он был самым сильным из всех, был отличным воином. Он один убил много львов как на арене, так и на природе. Поскольку он был сведущ в науках, он сделался астрологом[917]. Посредством этого [учения] он узнал, что по божественному указанию империя будет опустошена обрезанными народами, и отправил к королю франков Дагоберту посольство[918], требуя, чтобы он приказал крестить в католическую веру всех евреев своего королевства. Что Дагоберт тут же исполнил. Ираклий распорядился проделать то же самое[919] во всех провинциях империи. Но не знал он, откуда империи грозит эта напасть.
Агаряне[920], зовущиеся также сарацинами, как свидетельствует книга (Эрозия[921], обрезанный народ, который уже в древности жил на отрогах Кавказских гор на Каспийском море, в стране, которая называется Эрколия[922], чрезвычайно размножились и наконец, взяв оружие, вторглись в провинции императора Ираклия, чтобы разорить их[923]. Ираклий отправил против них войско, чтобы противостоять им. И когда они начали сражаться, сарацины одержали верх[924] над [его] войском и побили его мечами. Говорят, что в этом сражении сарацинами было убито 150 тысяч солдат; их оружие и доспехи сарацины предложили через послов Ираклию выкупить. Ираклий, желая отомстить сарацинам, не захотел принимать ничего из этого. Собрав отовсюду из всех провинций империи великое множество воинов, Ираклий отправил посольство к Каспийским воротам[925], которые приказал построить Александр Великий из меди, и запереть от потоков свирепых народов, кои обитали за вершинами Кавказских гор. Ираклий приказал открыть эти ворота, и через них вошли 150 тысяч воинов[926], и он нанял за золото вспомогательные войска, для того чтобы сражаться с сарацинами. Сарацинами управляли два предводителя, их было почти 200 тысяч. Оба войска расположили свои лагеря неподалеку друг от друга, так, чтобы наутро сойтись в битве[927]. В ту ночь войско Ираклия было поражено мечом Бога. В лагере умерло 52 тысячи солдат Ираклия. И когда следующим утром они должны были идти в бой, они поняли, что большая часть их войска убита по Божьему рассуждению, они не осмелились вступить в битву с сарацинами. Когда войско Ираклия вернулось в свои земли, сарацины, таким образом, как они начали это делать, стали разорять провинции империи. Когда они уже приближались к Иерусалиму[928], Ираклий, видя, что не может противостоять их жестокости, был охвачен горькой печалью, несчастный, он впал в евтихианскую ересь[929], оставив культ Христа, женился на дочери своей сестры[930]. Охваченный горячкой, он окончил жизнь[931] ужасно. В титуле императора ему наследовал Константин[932], его сын, во время правления которого пределы империи были ужасно разорены[933] сарацинами.
В 9-й год правления Дагоберта[934] умер король Хариберт[935], оставив маленького сына по имени Хильперик, который умер лишь немного спустя. Говорят, он был убит по приказу Дагоберта. Все королевство Хариберта вместе с Васконией Дагоберт быстро подчинил своей власти. И послал герцога Баронта[936] забрать богатства Хариберта и привезти к нему. Известно, что Баронт нанес сокровищам большой ущерб. Вместе с казначеями он обманом похитил значительную часть казны [Хариберта].
В этом же году[937] славяне, которые также зовутся винидами, в королевстве Само убили в большом множестве франкских купцов и разграбили их добро. Это положило начало распре[938] между Дагобертом и Само, королем славян. И отправил Дагоберт Сихара в качестве посла к Само, добиваясь, чтобы тот распорядился по справедливости отдать возмещение за купцов, которых его люди убили, и за добро, которое было незаконно присвоено. Само не желал видеть Сихара[939] и даже не позволил ему подойти к себе. Тогда Сихар облачился как славянин и предстал со своими людьми перед взором Само. Он возвестил ему все, что было приказано. Но, как это обычно у язычников и гордых, порочных людей, Само не исправил ничего из того, что совершили его люди. Он только лишь захотел созвать судебное собрание для разбирательства этих и других противоречий, которые возникли между сторонами, чтобы была восстановлена справедливость и тем, и другим. Сихар, поскольку он был послом глупым, стал произносить слова осуждения, которые ему не было поручено[940] говорить, он стал угрожать Само, что якобы Само и народ его королевства должны быть в подчинении у Дагоберта. Само, уже оскорбленный, ответил ему: «Земля, которой мы владеем, — Дагоберта[941], и мы — его, если, однако, он согласится хранить мир с нами». Сихар произнес: «Невозможно, чтобы христиане и слуги Господа могли завести дружбу с псами[942]». Само ответил со своей стороны: «Если вы слуги Бога, а мы псы Его, пока вы неустанно против Него действуете, нам позволено укусами терзать вас[943]». И уведен был Сихар с глаз Само. Когда он возвестил об этом Дагоберту, Дагоберт надменно приказал собрать со всего королевства австразийцев[944] войско против Само и винидов; когда войско обрушилось на винидов[945] тремя турмами фаланги[946], так же и лангобарды за плату Дагоберта[947] враждебно напали на славян. Славяне же с этой стороны и с другой приготовились к сопротивлению; войско аламаннов во главе с герцогом Хродобертом[948] одержало победы в тех областях, куда вторглось. Лангобарды также одержали победу. И увели аламанны и лангобарды с собой многочисленных пленников[949] из славянских земель. Когда австразийцы окружили Вогастисбурк[950], в котором укрепились многочисленные храбрые виниды, они сражались три дня, и многие там были убиты из войска Дагоберта, и бежали оттуда, оставив все сокровища[951] и имущество, какое у них было, в свои земли. Много раз с тех пор виниды нападали на Тюрингию и на другие паги королевства франков, чтобы разграбить их; также и Дерван[952], герцог народа сорбов[953], которые были из рода славинов, и уже давно относились к королевству франков, покорился со своими людьми Само[954]. И этой победы, которую одержали виниды над франками, заслужила не столько храбрость славян, сколько безрассудство австразийцев, ибо они видели ненависть Дагоберта к ним и терпели постоянные грабежи[955].
В этом году король лангобардов Ариоальд отправил тайно послов к патрицию Исааку[956], прося его, чтобы он любым способом убил Тассона, герцога провинции Тоскана[957]. В награду за эту услугу король Ариоальд обещал с того момента ту дань[958] в триста кентинариев золота, которую лангобарды ежегодно получают из казны империи, уменьшить на сто кентинариев. Патриций Исаак, услышав это, стал размышлять, каким же образом он сможет исполнить это. Он хитро намекнул Тассону, что, пока тот в опале у короля Ариоальда, ему нужно завязать с ним, Исааком, дружбу: ведь он станет помогать ему в [борьбе] против короля Ариоальда. Обманутый такой хитростью, Тассон отправился в Равенну[959]. Исаак отправил ему навстречу людей, сообщая, что из страха перед императором он не осмелится принять Тассона с его людьми в стенах города вооруженными. Тассон, поверив, оставил оружие своих людей за стенами и вошел в город. Внезапно приготовленные люди обрушились на Тассона и убили его и всех, кто пришел с ним. Ариоальд, как и обещал, уступил сто кентинариев золота Исааку и империи. С тех пор только двести кентинариев золота выплачивались ежегодно римским патрицием лангобардам. Один кентинарий состоит из ста либр. Немедленно после этого король Ариоальд умер[960].
Королева Гундоберга[961], поскольку все лангобарды свою верность ей подтвердили клятвами, приказала явиться к ней некоему Ротари[962], одному из герцогов окрестностей-Брешии, уговорила его оставить жену, которая у него была, и вступить в брак с нею. Из-за нее все лангобарды признали его королем над собой[963]. На это Ротари охотно согласился и клятвами в священных местах подтвердил, что никогда не оставит Гундобергу и никогда не лишит ее достоинства. Он окружил ее удивительной любовью, и во всех почестях она была равна ему. Побуждаемые Гундобергой, все лангобардские магнаты признали Ротари королем. Когда Ротари начал царствовать, он распорядился убить многих знатных лангобардов, коих считал непокорными. Стремясь к миру, он установил строжайший порядок и вселил страх во все королевство лангобардов. Ротари, позабыв клятвы, которые он ранее дал Гундоберге, заключил ее в одну их комнат дворца[964] в Тицине и заставил ее вести частную жизнью. Она содержалась под стражей пять лет. Ротари предавался разврату с наложницами. Гундоберга, поскольку был христианкой, взывала в этом мучении к Всемогущему Богу, усердно держала пост и читала молитвы. Когда Господу стало угодно,
в Павию, или иначе Тицин, прибыл отправленный королем Хлодвигом[965] в качестве посла королю лангобардов Ротари посланник Авбедон[966]. Он узнал, что та самая королева, которую он всегда видел, приезжая с посольством, которая всегда радушно принимала его, находится в заточении. Тогда, помимо прочего, будто ему это было велено[967], он сказал королю Ротари, что тот не должен унижать связанную родственными узами с франками свою королеву, благодаря которой он добился королевской власти, этому, сказал он, короли франков и франки будут весьма недовольны. Ротари из страха перед франками тут же приказал ее отпустить; и после почти пяти лет [заточения] Гундоберга проследовала по королевскому обычаю по святым местам для молитвы. Из принадлежащих фиску деревень и имущества Ротари распорядился вернуть все то, что она имела раньше. И вплоть до дня своей кончины она жила по-королевски, обладая и почестями королевского положения, и многим имуществом. Авбедон в свою очередь был щедро одарен королевой. Ротари с войском вторгся в приморские владения империи[968], разграбил, захватил и спалил пламенем приморскую Геную, Альбенгу, Вариготти, Савону, Одерцо и Луни. Он захватил жителей, ограбил их и обрек на плен. Стены перечисленных городов он разрушил до основания и приказал называть эти города деревнями.
В этом году[969] в королевстве аваров, то есть гуннов, в Паннонии случилось сильное волнение, потому что спорили о царской власти: кто должен ее наследовать. Один из аваров и другой из булгар, собрав множество людей, сразились друг с другом. Наконец авары одержали верх над булгарами. После того как булгары были побеждены, из Паннонии[970] было изгнано девять тысяч мужей с женами и детьми. Они обратились к Дагоберту[971], прося его, чтобы он разрешил им поселиться в землях франков. Дагоберт распорядился, чтобы бавары[972] приняли их для зимовки, пока он решит с франками, что с ними потом делать. Когда они разошлись по домам баваров для зимовки, по совету франков, Дагоберт приказал баварам, чтобы в одну ночь каждый в своем доме убил[973] [остановившегося у него] булгара с женой и детьми. Это было тут же исполнено баварами, и ни один булгар из тех не выжил, кроме одного только Альциока[974], который с семьюстами мужами и женщинами с детьми спасся в марке винидов[975]. После этого с князем винидов Валлухом[976] он жил со своими людьми много лет.
Что в этом году происходило в пределах Испании, а также с ее королями, я не оставлю без внимания. После того как умер мудрейший король[978] Сисебут[979], по прошествии менее чем года[980] ему на престоле наследовал Свинтила[981]. Поскольку Свинтила был врагом своим людям[982] и снискал ненависть всех магнатов своего королевства, по решению всех некий Сисенанд[983] из магнатов обратился к Дагоберту, чтобы тот помог ему войском, чтобы они каким-то образом свергли Свинтилу с престола. В качестве платы за такую помощь он пообещал отдать Дагоберту знаменитое блюдо[984] из сокровищницы готов весом в пятьсот фунтов, которое получил Торисмод от патриция Аэция. Услышав это, Дагоберт, поскольку он был алчным, приказал собрать в помощь Сисенанду войско со всего бургундского королевства[985]. Когда по Испании распространилась молва, что Сисенанд призвал на помощь войско франков, все войско готов покорилось власти Сисенанда. Абунданций[986] и Венеранд[987] с тулузским войском проследовали с Сисенандом вплоть до Сарагоссы, и там все готы из королевства Испания возвели Сисенанда на царство. Абунданций и Венеранд с тулузским войском были одарены и вернулись в свои земли. Дагоберт отправил к королю Сисенанду герцога Амальгара[988] и Венеранда в качестве послов, чтобы тот отдал блюдо, как обещал ему. Когда это блюдо было передано королем Сисенандом послам, оно было насилу отнято готами, и они не разрешили отдать его. После этого посредством послов вместо этого блюда Дагоберт принял от Сисенанда 200 тысяч солидов в виде возмещения.
В 10-й год правления Дагоберта[989], когда ему было возвещено, что войско винидов вторглось в Тюрингию[990], он выдвинулся из Меца с войском австразийского королевства, перешел через Арденны и подошел с войском к Майнцу, намереваясь перейти Рейн, имея при себе скару избранных храбрых мужей из Нейстрии и Бургундии[991] и герцогов с графионами[992]. Саксы отправили к Дагоберту послов, прося, чтобы он освободил их от дани, которую они выплачивали в фиск[993]. Они со своей стороны клятвенно обещали усердием и доблестью сопротивляться винидам и охранять со своей стороны границы франков. Дагоберт по совету нейстрийцев согласился на это. Саксы, которые пришли, чтобы преподнести это предложение, скрепили договоренность, как это было в их обычаях, клятвами на оружии за всех саксов. Хотя и недолго было суждено сохраняться этому обещанию[994], но саксы были освобождены по распоряжению Дагоберта от дани, которую раньше должны были выплачивать. Они давали ежегодно со времен Хлотаря-старшего пятьсот коров. Дагобертом это было отменено.
В 11-й год правления Дагоберта[995], когда виниды по приказу Само чрезвычайно свирепствовали и, часто переходя их границы королевства франков, нападали на Тюрингию[996] и другие паги, чтобы разорять их, Дагоберт прибыл в Мец, и по единогласному совету епископов и магнатов своего королевства возвел своего сына Сигиберта[997] на престол Австразии[998] и разрешил ему иметь резиденцией город Мец. Он назначил управлять дворцом и королевством[999] понтифика города Кельна Хуниберта[1000] и герцога Адальгизела[1001]. Он передал ему достаточно сокровищ и с соответствующими церемониями возвел его в это достоинство. Однако все щедро подаренное ему он распорядился отдельными указаниями путем грабежа вернуть. Известно, что с тех пор австразийцы добросовестно и храбро защищали от винидов границы и королевство франков.
И известно, что, когда в 12-й год правления[1002] Дагоберта у него от королевы Нантильды[1003] родился сын по имени Хлодвиг[1004], по совету нейстрийцев и по их настоянию он скрепил клятвами соглашение со своим сыном Сигибертом. Все австразийские магнаты и епископы и прочие лейды Сигиберта положили свои руки, что Нейстрия и Бургундия вкупе[1005] после смерти Дагоберта отойдут Хлодвигу[1006]. Австразия же целиком, поскольку она по протяженности и по населению равна[1007] [Нейстрии и Бургундии], должна была отойти Сигиберту. И все, что уже принадлежало Австразии[1008], этот король Сигиберт сохранял в своей власти, кроме герцогства Дентелин[1009], которое было несправедливо отторгнуто австразийцами и которое вновь было присоединено к Нейстрии и подчинено власти Хлодвига. Видно, из страха перед Дагобертом австразийцы волей-неволей заключили это соглашение. Известно, что после, во времена королей Сигиберта и Хлодвига, это разделение сохранялось[1010].
Герцог Радульф[1011], сын Хамара[1012], которого Дагоберт поставил герцогом[1013] Тюрингии, много раз сражался с войском против винидов и, одерживая над ними верх, обращал в бегство. Движимый гордостью, он под разными предлогами разжег вражду с герцогом Адальгизелом, а немного позже он задумал даже восстать[1014] против Сигиберта. Он вел себя, как в пословице: «Кто любит борьбу, тот мечтает о раздорах».
В 14-й год правления Дагоберта, когда баски неистово подняли восстание и в королевстве франков, которое некогда принадлежало Хариберту[1015], захватили много добычи, Дагоберт приказал собрать со всего Бургундского королевства войско и поставил в его главе референдария[1016] Хадоинда[1017]. Во времена короля Теодерика[1018] он доказал во многих битвах свою храбрость. И когда десять герцогов, а именно[1019] Арнеберт[1020], Амальгар[1021], Леодеберт, Вандальмар[1022], Вальдерик, Эрменон, Баронт[1023], Хайраард, по рождению франк, Храмнелен[1024], по рождению римлянин, патриций Виллебад[1025], по рождению бургунд, Эйгина[1026], по рождению сакс, а также многие другие графы, которые не имели над собою герцогов, со своими отрядами отправились в Васконию, и вся Васкония была заполонена бургундским войском. Васконы скрылись в горных ущельях и приготовились к войне. И когда они начали сражаться, васконы, как это им свойственно, обратились вспять, когда поняли, что побеждены, и укрылись в долинах и ущельях Пиренейских гор, укрепившись в местах, хорошо защищенных скалами. Войско [франков] во главе с герцогами преследовало их по пятам, захватив множество побежденных васконов в плен, перебив многих из них, спалив все их дома, разграбив их владения и имущество. Наконец васконы были побеждены и покорены и обратились к упомянутым выше герцогам, прося пощады и мира. Они обещали, что предстанут славному взору Дагоберта и предадутся его власти и будут исполнять все, что он повелит. И благополучно то войско без всяких потерь вернулось бы на родину, если бы в долине реки Суль не был по небрежению васконов убит герцог Арйеберт с главными и наиболее знатными людьми своего войска. То же войско франков, которое пришло в Васконию из Бургундии, одержав победу, вернулось восвояси. Дагоберт жил в Клиши. Он послал в Бретань[1027] посольство, требуя, чтобы бретоны немедленно заплатили за то, что совершили плохого, и покорились его власти; в противном же случае бургундское войско, каковое находилось в Васконии, должно было напасть на Бретань. Услышав это, Юдикаэль[1028], король бретонов, быстро отправился в Клиши к Дагоберту с богатыми дарами и там, прося пощады, пообещал, что за все, что было сделано незаконного его людьми, живущими в Бретонском королевстве, по отношению к лейдам франкского королевства, будет заплачено; и что все Бретонское королевство, которым он правил, будет навсегда подчинено Дагоберту и франкским королям. Но потом он не пожелал ни сесть с Дагобертом за стол, ни лечь во время приема пищи, поскольку Юдикаэль был религиозен и богобоязнен[1029]. Но когда Дагоберт сел за стол, Юдикаэль вышел из дворца и пошел на обед в имение референдария Дадона[1030], который, как он знал, следует святой вере. И оттуда на следующий день Юдикаэль, король бретонов, попрощавшись с Дагобертом, отправился в Бретань. Он был с равным достоинством одарен Дагобертом.
В 15-й год правления Дагоберта все предводители васконов вместе с герцогом Эйгиной[1031] прибыли к Дагоберту в Клиши. И там укрылись в церкви Святого Дионисия из страха перед королем. По милосердию Дагоберта им была сохранена жизнь. И там васконы поклялись и пообещали, что они впредь всегда будут верны Дагоберту, его сыновьям и королевству франков. Но, как это обыкновенно, они поступили так, как до этого делали всегда: это подтвердили события[1032]. По разрешению Дагоберта они вернулись в Васконию.
В 16-й год своего правления Дагоберт на вилле Эпинэ на Сене неподалеку от Парижа заболел дизентерией[1033]. Оттуда он был отнесен своими людьми в церковь Святого Дионисия. Спустя несколько дней, почувствовав, что его жизни грозит опасность, он приказал, чтобы к нему немедленно явился Эга[1034]. Он и передал под его опеку королеву Нантильду[1035] и своего сына Хлодвига. Предчувствуя свою смерть, он подумал, что усердием Эги, советы которого он высоко ценил, королевство будет хорошо управляться. Он высоко ценил советы Эги, потому что с усердием управлял королевством. Сделав это, Дагоберт испустил дух[1036]. И был погребен в церкви Святого Дионисия[1037], которую прежде сам соответствующим образом приказал украсить золотом, драгоценными камнями и дорогими предметами и сделать так же вокруг нее, чтобы выпросить заступничества этого святого. Столь много имущества, вилл и владений было во многих местах им подарено, что все дивились. Пение псалмов там он приказал устроить подобно тому, как это в монастыре Святых в Агоне[1038]; но известно, что по небрежению аббата Айгульфа[1039] это начинание зачахло. После смерти Дагоберта его сын Хлодвиг еще в юном возрасте[1040] воспринял королевство отца. Все лейды Нейстрии и Бургундии провозгласили его королем[1041] на вилле Малэ. Эга же, которого назначил Дагоберт, с королевой Нантильдой,
в первый год правления Хлодвига, во второй и также в третий достойным образом управлял дворцом и королевством[1042]. Эга был мудрейшим среди прочих магнатов Нейстрии, он был преисполнен доброты и превосходил всех. Он был знатного рода, обладал богатством, следовал справедливости, был хорошим оратором и всегда имел что ответить. И только за одно его хулили многие: за то, что он был скупым[1043]. Имущество многих, незаконно захваченное по приказу Дагоберта в королевствах Нейстрия и Бургундия и возвращенное в фиск против всякого права, по решению Эги было возвращено [владельцам].
В этом году[1045] умер император Константин[1046]. Констант[1047], его сын, еще в юном возрасте по решению сената был возведен на престол. Также в это время империя была страшно разорена сарацинами. Иерусалим был захвачен[1048] сарацинами, и другие города были опустошены. Верхний и Нижний Египет был разграблен[1049] сарацинами; Александрия была взята и предана разграблению. Вся Африка была опустошена[1050] и некоторое время находилась под властью сарацин; и там был убит сарацинами патриций Григорий[1051]. Только Константинополь с провинцией Фракия и немногими островами, а также римская провинция остались во власти императора: ведь почти вся империя была сильно разорена сарацинами. И после этого даже император Констант был вынужден стать данником сарацин[1052], чтобы сохранить в своей власти хотя бы Константинополь с немногими провинциями и островами. Около трех лет, говорят, или даже больше каждый день Констант выплачивал в сарацинскую казну тысячу золотых солидов[1053]. Наконец, собравшись с силами, Констант по частям собрал империю и отказался выплачивать дань сарацинам. Каким именно образом это случилось, я должным образом опишу под годом, в который это все произошло[1054], и не умолчу ни о чем, до тех пор пока не исполню, если Бог даст, это и все другое задуманное, и я вставлю в эту книгу все, доподлинно мне известное.
В этом году[1056] король Испании Хинтила[1057], который наследовал на престоле Сисенанду[1058], умер. Его сын по имени Тульга[1059] еще в юном возрасте по желанию отца был возведен на престол Испании. Народ готов был неспокоен, потому что он не имел над собой тяжкого ига[1060]. Во времена юности этого Тульги вся Испания, как повелось, жила, впав в различный произвол. Наконец один из магнатов по имени Хиндасвинт[1061] на собрании готских сенаторов и прочих жителей был возведен на престол Испании. Тульгу он приказал свергнуть и постричь в клирики. И когда он подчинил своей власти все Испанское королевство, зная порок готов свергать своих королей, он часто поэтому советовался с ними, и каждого, кто был замечен в этой провинности, он приказал одного за другим убить, а других отправить в изгнание. А их жен и дочерей он отдавал со всем имуществом в жены своим верным людям. Говорят, когда этот порок искоренялся среди готских магнатов, было убито двести человек, а из средней знати[1062] он приказал убить пятьсот человек. До тех пор пока Хиндасвинт не понял, что этот порок полностью искоренен, он не переставал убивать тех, кого подозревал в нем. Укрощённые Хиндасвинтом готы со своей стороны не осмеливались составить против него заговор, как это часто бывало с прежними королями. Хиндасвинт, когда уже был преисполнен днями, возвел на престол всего испанского королевства своего сына Рецесвинта[1063]. Хиндасвинт, каясь, раздал из своего имущества много милостыни, и, преисполненный святости, он, говорят, умер в возрасте девяноста лет[1064].
В третий год правления Хлодвига[1065] Эга умер в Клиши, охваченный лихорадкой. Немного ранее Герменфред, женатый на дочери Эги, убил на судебном собрании в деревне Ожер графа Хайнульфа[1066]. Из-за его имущества по приказу и с разрешения королевы Нантильды[1067] между родственниками Хайнульфа и многими людьми началась тяжелейшая ссора. Герменфред укрылся в Австразии в Реймсе в базилике Святого Ремигия. И находился там он много дней из страха перед королем, чтобы избежать преследования.
После смерти Эги майордом Эрхиноальд[1068], приходившийся родственником матери Дагоберта[1069], был произведен в майордомы дворца Хлодвига. Он был одержанным человеком, преисполненным доброты. Поскольку он был терпелив и рассудителен, он держался со священниками смиренно и добродушно. Он не был надменным и не был одержим стяжательством. Всю жизнь он стремился к миру, что было угодно Богу[1070]. Он был мудр, но в глубине души — простодушен; богат, но в меру. Все его почитали. Итак, я не оставлю без внимания, каким образом после смерти Дагоберта были разделены между сыновьями его сокровища, но поспешу все это ясно вставить в эту книгу.
Когда после смерти Дагоберта[1071] майордом Пипин и прочие герцоги Австразии, которые вплоть до его смерти подчинялись ему, захотели единодушно, чтобы Сигиберт [стал королем][1072], Пипин и Хуниберт[1073], поскольку и прежде они состояли в дружбе друг с другом[1074], решили твердо и основательно снова, как и прежде, вечно сохранять свою дружбу. И они привлекли благоразумно и вкрадчиво на свою сторону всех лейдов Австразии, добродушно управляли ими и обязались вечно хранить с ними дружбу. Итак, обменявшись послами, они потребовали у королевы Нантильды и короля Хлодвига часть сокровищ Дагоберта, причитающуюся Сигиберту. Для решения этого вопроса состоялся судебный сход. Епископ Кельна Хуниберт и майордом Пипин были отправлены Сигибертом и прибыли на виллу Компьен. И там по приказу Нантильды и Хлодвига под надзором майордома Эги сокровища были представлены и разделены поровну: королева Нантильда получила треть того, что нажил Дагоберт. Хуниберт и Пипин те сокровища, которые отошли Сигиберту, доставили в Мец. Они были представлены Сигиберту и переписаны. Позже, говорят, около года спустя Пипин умер[1075], и великая скорбь охватила австразийцев, поскольку они очень ценили его за любовь к справедливости и доброту. Его сын Гримоальд[1076] был любим всеми[1077]
так же, как отец, поскольку был деятелен. Некий Оттон, сын доместика Урона, каковой был воспитателем Сигиберта, когда тот был юн, движимый гордостью и завистью к Гримоальду, решил презирать его. Гримоальд завязал дружбу с епископом Хунибертом и стал размышлять, каким образом он может изгнать Оттона из дворца и занять должность отца.
И когда Сигиберт царствовал уже 8-й год[1078], герцог Тюрингии Радульф[1079] решил дерзко восстать против Сигиберта. Все лейды Австразии были призваны для выступления войска. Сигиберт перешел с войском Рейн и собрал отовсюду все народы, живущие в пагах за Рейном. В первом сражении войско Сигиберта разбило Фару, сына Хродоальда[1080], который состоял в заговоре с Радульфом, сам Фара был убит. Всех людей этого Фары, которые избежали меча, он захватил в плен. Все магнаты и войско поклялись друг другу, что никто не сохранит Радульфу жизнь. Но этому обещанию не суждено было исполниться. После этого Сигиберт прошел с войском через Бухенвальд и приблизился к Тюрингии. Узнав это, Радульф построил деревянную укрепленную крепость на какой-то горе на реке Унструт в Тюрингии и собрал отовсюду, откуда только мог, войско и укрылся с женой и детьми в этой крепости. И когда Сигиберт с войском своего королевства прибыл [туда], его рать со всех сторон обложила крепость. Радульф же сидел внутри и отчаянно готовился к обороне. Но эта битва началась без плана. Виной тому юность Сигиберта[1081]. Одни хотели начать сражение в этот день, другие — назавтра, и не было согласия между ними. Герцоги Гримоальд и Адальгизел, поняв это и боясь за Сигиберта, постоянно охраняли его со всех сторон. Герцог Оверни Бобон[1082] с частью войска Адальгизела[1083] и граф Сантуа Эноваль с воинами своего пага, а также другие отряды направились сражаться к воротам крепости. Поскольку Радульф сговорился с некоторыми герцогами из войска Сигиберта, что они не будут на него нападать со своими отрядами, он прорвался через ворота крепости, напал со своими людьми на Сигиберта. И такую резню устроил Радульф со своими людьми в войске Сигиберта, что это было удивительно. Жители Майнца не были верны в этом сражении. Говорят, что тогда многие тысячи людей были перебиты мечами. Радульф, одержав победу, вернулся в крепость. Сигиберт со своими верными людьми был повержен в горечь скорби, он сидел на коне и, проливая слезы, оплакивал тех, кого потерял. Ведь и герцог Бобон, и граф Эноваль, и многие другие знатные воины и большая часть воинов Сигиберта, которые пошли в бой, на глазах у Сигиберта были убиты в этом сражении. Ведь и доместик Фредульф, который, говорили, был другом Радульфа, пал в этой битве. Сигиберт в ту же ночь остановился со своим войском в палатке неподалеку от этой крепости. Наутро, увидев, что они ничего не могут предпринять против Радульфа, они отправили послов, чтобы договориться о мирном уходе за Рейн навечно. Договорившись с Радульфом, Сигиберт и его войско вернулись восвояси. Радульф до такой степени возгордился, что стал считать себя королем в Тюрингии[1084]. Он заключил союз с винидами[1085] и связался узами дружбы с другими соседними народами. На словах он не отвергал власть Сигиберта, но на деле яростно сопротивлялся его правлению.
В 10-й год правления Сигиберта Оттон[1086], который по причине гордости строил козни Гримоальду, был убит по приказу Гримоальда герцогом аламаннов Леутари. Должность майордома дворца Сигиберта и всей Австразии сразу же перешла в руки Гримоальда.
В 4-й год правления[1087] Хлодвига королева Нантильда приехала со своим сыном, королем Хлодвигом, после смерти Эги в Орлеан в Бургундии и приказала явиться туда всем магнатам, епископам, герцогам и знатным людям Бургундии. И тогда, позвав к себе всех, одного за другим, епископов и всех герцогов, она назначила майордомом Бургундского королевства[1088], по выбору всех бургундских епископов и герцогов, Флаохада[1089], по происхождению франка, и устроила помолвку с ним своей племянницы по имени Рагноберта. Я не знаю, по чьему плану была устроена эта помолвка. Ведь втайне Флаохад и королева Нантильда подготовили другой план, который, видно, не был угоден Богу, поэтому он не позволил ему исполниться. И когда майордомы Эрхиноальд и Флаохад договорились между собой, согласившись помогать друг другу, они решили благополучно исполнять свои обязанности. Флаохад клятвами и письмами заверил всех герцогов и епископов Бургундии, что сохранит за каждым его положение и никогда не будет нарушать дружбы с ним. Вступив в эту должность, Флаохад объехал Бургундию повсеместно, созывая советы. Припомнив прежнюю неприязнь, которую он затаил надолго в своем сердце[1090], он решил убить патриция Виллебада.
Поскольку Виллебад обладал большим богатством и завладел по разным причинам имуществом многих людей, многим он владел незаконно; и по причине своего патрициата[1091] и из-за своего богатства он, воспылавший гордостью, замыслил восстать против Флаохада[1092] и не подчиняться ему. Флаохад, собрав у себя епископов и герцогов Бургундии, назначил для блага отечества в мае совет в Шалоне. И туда прибыл Виллебад, имея при себе много людей. Флаохад задумал там убить Виллебада. Узнав об этом, Виллебад не захотел явиться на совет. Флаохад вышел, чтобы сразиться с Виллебадом. Амальберт[1093], брат Флаохада, когда они уже начали сражаться, встал между ними, чтобы примирить их. Виллебад, удерживая при себе Амальберта, избежал опасности. Благодаря посредничеству и других людей, они разошлись невредимыми. Флаохад сразу же порешил расправиться с Виллебадом.
В этом году умерла королева Нантильда[1094]. В этом году в сентябре месяце Флаохад с королем Хлодвигом и Эрхиноальдом, тоже майордомом, и другими магнатами Нейстрии выступили из Парижа и через Санс, Осер прибыли в Отен. Там Хлодвиг приказал Виллебаду явиться к нему. Виллебад знал, что по враждебному решению Флаохада и его брата Амальберта, а также герцогов Амальгара[1095] и Храмнелена[1096] готовится его гибель, собрал с собой великое множество людей из пределов своего патрициата, и епископов, и знатных людей, и храбрых воинов, кого только мог собрать, и отправился в Отен. Поскольку Виллебад из страха сомневался, идти ли ему дальше, или возвращаться назад, ему навстречу королем Хлодвигом, майордомом Эрхиноальдом и Флаохадом был отправлен доместик Эрменерих, для того чтобы он побудил обещаниями его явиться в Отен. Он ему поверил и одарил подарками. Следом за ним Виллебад явился в Отен и расположился со своими людьми в палатках неподалеку от города. В тот же день, в который он прибыл, он отправил епископа Баланса Айульфа[1097] и графа Гизона в Отен, для того чтобы они выяснили, что происходит. Они были задержаны в городе Флаохадом.
На следующий день Флаохад, Амальгар и Храмнелен, которые единодушно решили убить Виллебада, вышли из города. У них в подчинении с отрядами были и другие герцоги Бургундского королевства. Эрхиноальд с нейстрийцами, которые были с ним, тоже взялся за оружие и вышел для сражения. Виллебад выстроил против них в боевой порядок всех, кого смог собрать, и две фаланги сошлись в сражении. В этой битве Флаохад, герцоги Амальгар и Храмнелен, а также Вандальберт[1098] со своими людьми сошлись в битве с Виллебадом. Другие герцоги и нейстрийцы, которые должны были окружить, остались на месте и смотрели, наблюдали, что происходит, и не пожелали нападать на Виллебада. И тогда Виллебад был убит. С ним были перебиты мечами многие из его людей. В этом сражении первым из всех сразился с Виллебадом Бертахар, пфальцграф, франк из Заюрского пага. Против него среди прочих вышел сражаться со своими людьми в бешенстве бургунд Манаульф. Бертахар[1099], поскольку прежде был его другом, сказал: «Иди под мой щит, я тебя спасу от этой опасности». И когда он поднял щит, для того чтобы прикрыть его, Манаульф пронзил кинжалом грудь Бертахара, а другие, которые пришли с ним, окружили Бертахара, потому что Бертахар стоял дальше прочих и был тяжело ранен. Тогда, когда Хавбедон[1100], сын Бертахара, понял, что отцу грозит смерть, поспешил самым быстрым бегом на помощь ему. Пронзив грудь Манаульфа кинжалом, он поверг его на землю и убил всех, кто нанес удары его отцу. Так он спас от смерти, как верный сын, с Божьей помощью, своего отца Бертахара. Те же герцоги, которые не захотели напасть на Виллебада, грабили палатки Виллебада, епископов и прочих, кто с ним прибыл. Они захватили там множество золота и серебра; множество других вещей и коней было захвачено теми, кто не пожелал сражаться.
На следующий день после того, как это таким образом случилось, Флаохад из Отена отправился в Шалон. Въехав в город, он на следующий день, не знаю, по какой причине, предал его огню. Флаохад, по Божьему рассуждению, заболел лихорадкой. Его погрузили в челн и по реке Арар, которая также зовется Соной, отвезли в Лон, и там он испустил дух на 11-й день после смерти Виллебада. И он был погребен в церкви Святого Бенигна в пригороде Дижона. Многие верят, что Божий суд освободил людей от притеснений со стороны этих двоих, Флаохада и Виллебада, поскольку, движимые алчностью[1101], они притесняли народ, подчиненный им, и самих их привел к гибели за неверие и ложь, потому что они много раз клялись друг другу в святых местах в дружбе[1102].