О своих основных источниках Фредегар пишет сам в прологе IV книги: «Я прочел самым внимательным образом хроники блаженного Иеронима, Идация, некоего мудреца и Исидора, а также Григория от сотворения мира до конца правления Гунтрамна».
Не вызывает ни малейших сомнений, какие сочинения Иеронима и Идация имеются в виду. Это «Хроника» Иеронима — латинский перевод второй книги «Хроники» Евсевия Кесарийского — и ее продолжение, посвященное Испании, написанное Идацием.
Разные точки зрения существуют относительно того, кто скрывается под обозначением «некий ученый муж». Одни исследователи полагают, что в этом неназванном авторе следует видеть Ипполита Римского, написавшего Liber Generationis. Однако есть основания полагать, что это не так. Фредегар пользовался «Испанским сборником», в структуре которого Liber Generationis никак не отделяется от «Хроники» Иеронима и ее продолжения, написанного Идацием. Вполне вероятно, что Фредегар воспринимал эти три сочинения как два: Иеронима и Идация. По этой причине Р. Коллинз считает, что под «неким ученым мужем» следует понимать автора несохранившегося сочинения, из которого Фредегар позаимствовал легенду о Теодорихе и «роман о Велизарии».
Споры вызывает упоминание имени Исидора Севильского. Как отмечалось выше, незначительный отрывок из сочинения Исидора помещен в конце I книги, точная цитата из «Хроники» Исидора встречается в повествовании о вторжении лангобардов в Италию (Fred., III, 65). Однако едва ли из-за заимствования этих фрагментов имя епископа Севильи попало в число основных источников Фредегара.
Скорее всего, Исидор был назван в прологе, потому что Фредегар планировал широко использовать его сочинения, но не успел этого сделать. В пользу такой версии говорит то, что Фредегар был явно знаком с «Этимологиями». H. С. Горелов утверждает, что появление в тексте Фредегара «квинотавра» можно объяснить слиянием воедино «минотавра» и «кентавра», которые описываются в «Этимологиях» в соседних параграфах[42]. К «Этимологиям» может восходить легенда о происхождении франков от троянцев, а также, вполне вероятно, на них же основано и повествование в нескольких главах (II, 39; III, 65)[43]. К сочинениям Исидора может восходить один из вариант списков царей Израиля и римских пап, завершающих первую книгу.
Фредегар пользовался, вероятно, «Историей против язычников» Орозия (II, 39; 46), «Трехчастной историей» того же автора (II, 42; 46), а также «Диалогами» Григория Великого (II, 58, 60, 61).
На какие еще источники опирался Фредегар, кроме тех сочинений, авторов которых он прямо указал, определить чрезвычайно трудно. Хронист писал, что он почерпнул отдельные сведения из устной традиции. К сожалению, Фредегар никак не отмечал в тексте дословных вставок из чужих сочинений. Например, копируя значительный фрагмент «Жития св. Колумбана» Ионы из Боббио (IV, 36), он не сообщил, что текст им позаимствован.
По этой причине невозможно с точностью сказать, действительно ли IV книга, которую мы считаем оригинальной, была таковой. В главах, посвященных 584-603 гг., особенное внимание уделяется небесным явлениям, чего нет в других частях хроники. Это позволяет предположить существование Бургундских анналов, на которые опирался хронист. Повествование о св. Дезидерии перекликается с «Житием св. Дезидерия», написанным вестготским королем Сисебутом, а также его письмами к Цезарию (IV, 24, 32, 33). Описание суда над Брунгильдой и ее последующей казни (IV, 42) может быть основано на каком-то официальном документе. К такому выводу приводит вопиющее противоречие между сообщением Фредегара о том, что Брунгильду обвинили в «убийстве 10 королей», и тем, что написал сам хронист несколькими строками выше о прямом приказе Хлотаря II убить детей Теодерика II. Вполне вероятно, что «убийство 10 королей» — официальное обвинение в адрес Брунгильды, фигурировавшее в документах и скопированное Фредегаром, яростным ненавистником королевы-прабабки.
Несмотря на все подозрения, необходимо признать, что в тех случаях, когда нам известен источник Фредегара, все дополнения и исправления, внесенные хронистом в текст, показывают, что он не следовал слепо за сочинениями своих предшественников. Добавленные Фредегаром детали часто существенно уточняют сведения, сообщаемые в работах, на которые он опирался, а большинство интерполяций, приписываемых нами хронисту, не имеют никаких параллелей в других источниках.