Глава 30. Роман

Глава 30. Роман

Когда Леон позвонил мне третий раз за двое суток, я уже почти ждал, чем это закончится.

Но в этот раз разговор был другим.

Без угроз.

Без рычания.

Даже без его обычного железа в голосе.

— Ты передал ей архив? — спросил он.

— Передал часть.

— Хорошо.

Я приподнял бровь, хотя он этого не видел.

— Неожиданное начало.

— Не обольщайся. Я не собираюсь тебя благодарить.

— А жаль. Мне бы пошло.

Он пропустил мимо.

— Слушай внимательно. После публикации второй волны Дерезин пойдет не только по репутации. Он может попробовать качнуть медицину. Экспертизы, слухи про нестабильность, рекомендации “беречь женщину от стресса”. Если увидишь, что рядом с ней появляются новые врачи не из ее контура — бей тревогу.

Вот тут я уже замолчал серьезно.

— Ты думаешь, они полезут так далеко?

— Думаю, если прижмет — полезут.

Я медленно опустился в кресло.

Перед глазами почему-то встало лицо Мирославы на той веранде. Светлое платье. Усталые глаза. Очень прямая спина. И этот тихий, предельно взрослый взгляд женщины, которой уже некуда отступать.

— Понял, — ответил я.

Снова пауза.

Потом Леон произнес:

— Не делай ей больнее, чем уже есть.

Я даже усмехнулся.

— Это ты мне говоришь?

— Да. Именно я.

— И как ты предлагаешь это выполнить? Вообще не разговаривать с ней? Не смотреть? Не помогать?

— Помогай. Но без грязи.

Я посмотрел в окно.

Интересно.

Очень.

Мужчина, который сам все испачкал, теперь предупреждает другого, чтобы тот не залез в ту же яму.

Либо это остатки совести.

Либо он чувствует опасность сильнее, чем хочет показывать.

— Ты ревнуешь? — спросил я прямо.

Он не ответил сразу.

А потом сказал:

— Да.

Я расхохотался.

Не зло. Скорее от того, насколько абсурдно и честно это прозвучало.

— Ну хоть в этом ты мужчина, а не только стратег.

— Роман.

— Да понял я, понял. Не собираюсь к ней лезть с букетами и утешением в постели.

— Лучше бы вообще не лез.

— Поздно. Ты сам открыл дверь.

Это была жестокая правда.

И он это знал.

— Я не для этого дал тебе доступ, — сказал он уже холоднее.

— Знаю. Только люди — не папки с документами, Леон. Они иногда начинают жить собственной логикой.

Он отключился.

А я остался сидеть, глядя в вечернее стекло офиса, и впервые честно признал: да, он прав в одном. С Мирославой нужно осторожно.

Не потому что она слабая.

А потому что женщина в такой боли — как стекло под давлением. Еще живая, еще красивая, еще целая на вид. Но если тронуть не так — разлетится острыми осколками, и порежет всех вокруг. Включая себя.

Вот только была еще одна правда, которую я пока не собирался произносить даже в своей голове.

Мне уже было не все равно.

Слишком не все равно для человека, который “просто помогает”.

И это могло стать новой проблемой.