Глава 28. Леон

Глава 28. Леон

Когда я увидел новый слив, у меня было одно желание — поехать к Дерезину и размозжить ему лицо о его же мраморный стол.

Вместо этого я сидел в переговорной с двумя своими безопасниками и одним человеком из медийного крыла, который уже десятый раз объяснял мне, почему прямое публичное опровержение сейчас хуже, чем точечные удары по каналам распространения.

— Нам нужно время, — говорил он. — Если вы выйдете с эмоциональной реакцией, это только подогреет сюжет.

— А если я выйду и назову фамилии?

— Тогда будет война не только репутационная, но и уголовная, корпоративная и политическая. Вы уверены, что готовы прямо сейчас снести крышу с этой конструкции?

Я посмотрел на него так, что он сразу заткнулся.

Да, я был готов.

Проблема в том, что под этим завалом может оказаться Мирослава. И ребенок.

Именно это держало меня от того, чтобы разнести все к черту.

Телефон на столе засветился именем Галины.

Я не взял.

Через минуту снова.

Опять.

На третий раз я ответил.

— Что?

— Ты видел? — ее голос дрожал. — Это не я.

Я закрыл глаза.

Даже сейчас первым делом — не “как Мира”, не “что делать”, а “это не я”.

— Я тебя не обвинял.

— Но подумал.

— Да.

Она шумно выдохнула.

— Леон, послушай. Отец уже не контролирует все каналы, там половина людей действует на опережение. Им кажется, что чем быстрее они утопят Мирославу, тем быстрее ты сдашься.

— Я не сдамся.

— Я знаю. И именно поэтому они звереют. Ты не понимаешь, какой он сейчас.

Я резко поднялся из-за стола и подошел к окну.

— А ты не понимаешь, что мне плевать, какой он. Пока это касается только меня — плевать. Как только он лезет к моей жене и ребенку — это его проблема, а не моя.

На том конце повисло молчание.

Потом Галина сказала тихо:

— Ты все равно называешь ее женой.

Мне захотелось швырнуть телефон в стену.

— Потому что она и есть моя жена.

— А я?

Я даже не задумался.

— Ошибка.

Сказал и сам почувствовал, как жестоко это прозвучало.

Но обратно уже не забрал бы.

Потому что это было правдой.

На том конце — прерывистый вдох.

Потом очень тихо:

— Я ведь когда-нибудь за это тебя возненавижу.

— Уже пора, — ответил я и отключился.

Вернувшись к столу, я заметил, как все трое сидящих напротив мужчин старательно делают вид, что ничего не слышали.

И правильно.

Потому что если бы сейчас кто-то из них открыл рот не вовремя, я бы сорвался.

— Продолжаем, — сказал я.

Но через пять минут понял, что бесполезно. Я не слышал ни цифр, ни имен. Только видел перед глазами лицо Мирославы, когда она последний раз сказала мне: “Назад дороги больше нет”.

А потом мне доложили, что Роман снова вышел с ней на связь.

Вот тогда я уже не выдержал.

Набрал его еще раз.

— Ты совсем охерел?

Он засмеялся. Спокойно. Почти лениво.

— И тебе добрый вечер.

— Что ты опять ей пишешь?

— То, что ты должен был сделать первым: приношу полезную информацию, а не обещания вечной любви.

— Я тебя предупреждал.

— А я тебя — нет. Но сейчас предупрежу. Если ты и дальше будешь думать членом, а не головой, у тебя из-под носа уведут не женщину. У тебя уведут ее доверие окончательно.

Я сжал зубы.

— Не лезь в то, чего не понимаешь.

— О, я как раз слишком хорошо понимаю. Ты все еще пытаешься бороться за место рядом с ней через право сильного. А ей сейчас нужен не сильный. Ей нужен безопасный.

Вот эта фраза меня добила.

Потому что он был прав настолько, что хотелось выть.

И именно поэтому я ответил ровно:

— Еще раз подойдешь к ней без согласованного контура — я тебя закопаю.

— Попробуй, — спокойно сказал он. — Только потом не удивляйся, если она встанет между нами не на твою сторону.

И отключился.

Я остался стоять посреди кабинета, глядя в темный экран.

Безопасный.

Черт.

Я всегда думал, что для Мирославы я именно это и был. Опора. Дом. Стена. Мужчина, рядом с которым можно не оглядываться.

А теперь сам стал для нее источником угрозы.

Это было, наверное, самым справедливым и самым невыносимым наказанием за все, что я сделал.

---