УБИЙЦА!

Именно так. Без лишних предисловий. Всего одно слово, брошенное, нет — скорее, выплюнутое как что-то мерзкое, отвратительное, грязное. Таким оно и было. Слово, которым несчастные жертвы выражают презрение к свои палачам.

Стробель не мог вспомнить, сколько раз он слышал его в свой адрес, зато хорошо помнил, как услышал впервые.

Это было в доме одной старухи, и он явился чтобы утилизировать старинный сервер хранения данных, который назывался архивариусом. В таких устройствах используются слои серого вещества, заключённые в массивный костяной экзоскелет, напоминающий панцирь гигантской черепахи. Данные записываются через изменение последовательностей в цепочках РНК. Охлаждение происходит за счёт постоянной циркуляции лимфы. Сервер обладает феноменальной памятью, но из-за огромного объёма хранимой информации часто путает свои воспоминания с данными владельца.

С виду в архивариусе не было ничего человеческого, однако хранимые им воспоминания, фото и видео, а также комментарии, которыми он сопровождал то или иное событие, невероятно сблизили его с хозяйкой. Свою роль сыграло ещё и то, что эта женщина потеряла всех своих близких и беседы с архивариусом стали для неё спасением от одиночества.

Иногда в своих блужданиях по воспоминаниям она принимала биомеха за кого-то из давно умерших родственников.

Всему этому Стробель оказался свидетелем. Ему было жалко женщину, однако он не видел никаких оснований не исполнять волю костоправов. А те распорядились абсолютно недвусмысленно: уничтожить. Модель была старой, давно отслужившей своё. К тому же она оказалась опасной. В силу приличного срока эксплуатации архивариус начал не просто путать свои воспоминания и то, что было заложено в него владельцами, но и придумывать то, чего никогда не существовало. В какой-то момент он рассказал женщине несуществующую историю измен её супруга, а в качестве средства для облегчения душеных страданий предложил смешать несколько ингредиентов из аптечки. Тогда женщина не погибла, но серьёзно пострадала. И даже после этого она продолжала слепо верить архивариусу, который придумывал всё новые и новые «воспоминания». К моменту прихода Люциуса он успел сочинить кое-что и о нем самом.

Когда Стробель переступил порог, из динамиков, скрытых под костяными наростами панциря, вырывался хриплый многоголосый шёпот.

— Пришёл за добавкой, детоубийца? — проскрежетал сервер, и лимфа в его охладительных трубках забурлила, окрашивая шланги в мутно-розовый цвет.

Сидевшая в кресле старуха вздрогнула. её затянутые катарактой глаза сфокусировались на Стробеле.

— Убийца! — выдохнула она.

Стробель достал из саквояжа пневматический пробойник. Архивариус, почувствовав близость финала, забился в своём экзоскелете. Слой серого вещества под панцирем начал пульсировать. Комната наполнилась звуками: плачем ребёнка, криками раненых людей, обрывками чего-то безудержного пения — всё это смешалось в безобразную какофонию, словно все содержавшиеся в сознании биомеха воспоминания в один момент выплеснулись.

Женщина зарыдала, попыталась заступить ликвидатору путь. Стробелю пришлось отстранить её. В этот момент он почувствовал странное омерзение — не к машине, которая просто сломалась, а к самой концепции памяти, которую можно вот так просто превратить в яд.

Он приставил ствол пробойника к переплетению узлов. Один короткий хлопок — и давление в системе мгновенно упало. Голос архивариуса оборвался на высокой ноте. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами старухи.

— Убийца, — повторяла она. — Убийца, убийца, убийца…

Покидая квартиру, Люциус впервые подумал: возможно, архивариус не ошибался. Возможно, он просто видел будущее, в котором Стробель привыкнет убивать.

* * *

Уничтожение биомеханизма всегда напоминало Стробелю хирургическую операцию. Сначала нужно было изолировать сознание самохода, а затем вскрыть органические узлы, чтобы остановить циркуляцию питательных веществ, иначе трупный яд мгновенно отравит всё помещение.

«Объект» ждал его в глубине гаража. Это был быстрый и лёгкий самоход, но какой-то выродившейся, больной модификации. Его скелет, выполненный из потемневшей от времени меди, обволакивал слой больной, давно усохшей кожи.

Стробель открыл саквояж. В тусклом свете гаражной лампы блеснули хирургические зажимы и пробойник.

Он подошёл к головной части аппарата. Здесь, на стыке металлического шлема и искусственной кожи, располагалась панель управления. Стробель привычным движением нажал на фиксирующие защёлки, ожидая увидеть стандартный пучок нейроволокон.

Кожа поддалась с влажным хрустом.

— Что за чертовщина… — прошептал он.

Вместо упорядоченной архитектуры он увидел нечто, напоминающее раковую опухоль. Прямо под кожным лоскутом, там, где у нормальных моделей находятся регуляторы давления, разрослось странное «гнездо». Оно было сплетено из тонких как паутина, серебристых нитей, которые пронзали ткань, образуя плотный кокон.

В самом центре этого гнезда, словно драгоценное яйцо в кладке, покоился модуль памяти. Он не был похож на виденные Стробелем накопители. Матовый черный корпус был изрезан гравировкой, напоминающей не то микросхемы, не то древние руны.

Стробель замер. Инструкция требовала немедленно залить этот узел кислотой. Любая несанкционированная модификация подлежала уничтожению. Но это гнездо… оно выглядело почти живым. Словно машина сама вырастила внутри себя этот орган, чтобы спрятать в нем что-то важное. Что-то, что старик-владелец ценил больше собственной жизни.

Стробель не знал, зачем это делает. Одним движением он извлёк модуль из гнезда и сунул в карман.

— Утилизация начата, — произнёс он фразу, которая, согласно протоколу, должна была сопровождать процесс ликвидации.

Он взялся за пробойник, приставил его к холодной коже самохода. Пневмозатвор щёлкнул, и этот звук напомнил Стробелю звук ломающейся кости. Самоход в последний раз содрогнулся, выпустив облачко пара, и окончательно превратился в груду мусора.

* * *

Металлическая дверь поддалась с тяжёлым скрежетом. Стробель вышел наружу, щурясь от света. Холодный воздух после удушливой атмосферы гаража показался ему почти колючим.

Охранники ждали его.

— Закончил? — спросил один из них.

— Владелец мёртв, — сказал Стробель. Он сделал паузу, наблюдая за реакцией стражей. — Сердечный приступ.

— Долго ты там возился.

— Верёвки, — коротко бросил Стробель. — А старикан был затейником.

И не дожидаясь разрешения, он двинулся вперёд, прямо на охранников. Не сговариваясь, они отступили в стороны, освобождая дорогу.

— Эй, ликвидатор, — услышал он позади. — Здесь ничего не произошло.

Стробель лишь кивнул и ускорил шаг. Только покинув территорию поместья, он позволил себе выдохнуть. Его рука невольно коснулась кармана, проверяя, на месте ли модуль. Он был там — холодный, молчаливый, и, как сейчас стало казаться Стробелю, бесконечно опасный.