«Люди ставят свечу против бури и называют это защитой. Им кажется, что хрупкий огонёк способен оттолкнуть План. Но План не буря. Он приходит не снаружи — он в самой свече».

Дехаар

Через несколько дней куратор Фэйр объявил о том, что Узлу Илеары предстоит первая полевая стажировка.

Сообщая эту новость, куратор явно был чем-то недоволен. И на прямой вопрос Пастыря он почти выплюнул раздражённый и короткий ответ:

— Рано.

Он стоял напротив Илеары в своём вечно пыльном сюртуке — где он только собирает эту пыль — и пытался держаться в привычном образе желчного бюрократа, но было заметно, что образ не держится. Сползает и трещит по швам.

— Вы переживаете? — осторожно спросила Илеара. — Что, по-вашему, может случиться на стажировке?

Фэйр хлестнул её взглядом и проворчал в привычной манере, но прозвучало бледновато:

— Если вы умрёте, мне придётся писать рапорт. Я предпочёл бы отложить это до конца квартала.

Рядом презрительно фыркнул Дехаар, не оценив поблекшее остроумие куратора.

— А если по делу, Фэйр? — сказал он.

— Ах, по делу? — куратор скривил губы. — По делу: ваш Узел нестабилен настолько, что я бы не выпустил вас даже на капустные поля собирать гусениц. Однако умники, вроде госпожи Пастыря Сенн и Устраха, убедили совет школы отправить вас наружу как можно быстрее. И нет, не спрашивайте меня об их аргументации! Я ненавижу наивность, а лирику ненавижу ещё больше. Но в итоге мой протест был отклонён. Давайте так: вы оба не делаете глупостей, а я делаю вид, что в вас верю. Договорились? Нет? Ну и ладно.

Он резко развернулся и пошёл прочь по коридору быстрым шагом.

Илеара недоумённо глянула на инкарна, тот растянул губы в ухмылке и изобразил скучающее лицо. Помогать, конечно, он не собирался.

— Фэйр! — крикнула женщина в удаляющуюся, полную демонстративного раздражения спину. — Что нам нужно делать сейчас?

— Ищите Пастыря Кальдера Восса, — не оборачиваясь, бросил куратор и повысил голос так, что он ударился о своды потолка и разлетелся по коридору. — И нет, я не знаю, где его можно найти!

— И причём здесь лирика? — пробормотала Илеара, когда фигура куратора скрылась за поворотом.

Дехаар не ответил. Только пожал плечами и двинулся в сторону выхода из здания школы.

Илеаре не осталось ничего иного, как пойти за ним.

Город встретил их жарой и цветными шёлковыми платками на балконах. Традиция. Каждую вторую пятницу в Аэрархе — Верхнем квартале Солл-Арана — вывешивают платки на балконы: светлые — в память об Ассарим, тёмные — в знак доверия Куполу, алые — в благодарность Пастырям и их инкарнам.

Дехаар презрительно кривил губы, когда замечал особенно пышный ворох шелков, свисающий с балкона.

Илеара уже успела узнать, что инкарна ужасно раздражают людские традиции. Он говорил, что нельзя поклоняться и исполнять ритуалы, не ведая истинного смысла. Но правда была в том, что никто истинного смысла и не пытался искать. Просто людям нужно верить в то, что шёлковая тряпка на перилах — это стабильность.

Стабильность. То, чего отчаянно не хватает Илварину. То, что желаннее всего, и то, что так страшно потерять. Для инкарнов хаос — естественная среда. Люди в хаосе гибнут как вид. Начинается паника, вспыхивают войны и мятежи, и налёт цивилизованности слетает с общества, как истлевшая в прах кисея. Так уже было.

В учебниках Бюро историю Сопряжения подавали без щадящих формулировок. Просто факты — год, число, количество жертв, что осталось от города. От этого делалось хуже, чем от любых метафорических описаний для обывателей.

Страшно. Илеаре было страшно перелистывать страницы, но и это входило в процесс обучения нового Узла — история мира без яркого шёлка над правдой.

Она моргнула, отгоняя неприятные мысли. Аэрарх остался позади; улицы стали уже, платков на балконах — меньше. И только тут Илеара заметила, что Дехаар идёт слишком уверенно — как человек, который точно знает, куда сворачивать.

— Ты знаешь, где искать этого Пастыря Восса?

— Конечно, — равнодушно отозвался он. — У его инкарна… У инкарны очень узнаваемый след. Тонкий, пряный. С примесью соли и железа. И ещё… лилия. Да. Определённо — белая лилия.

— Ты чувствуешь других инкарнов? — ровно спросила Илеара.

— Я чувствую выбросы магии Плана, — уточнил Дехаар. — Отголоски. И иду по следу.

— Развлекаешься, — вздохнула Илеара и больше расспрашивать не стала.

Дехаар в своей манере. По следу он идёт. Интересно, как он выследил нужного им инкарна? Ах да, — инкарну. Женскую особь.

— Она приходила ко мне, — невозмутимо сказал Дехаар, когда они свернули в переулок между торговой регистратурой и старой библиотекой за рыночной площадью. — Инкарна Лашайя. Вчера вечером, когда ты щебетала с Пастырем Сенн. Сказала, что нас отправят с их Узлом на стажировку. Я запомнил её след.

Всё-таки ощущение, что инкарн читает мысли, становится ещё более навязчивым. Может ли он скрывать такое умение? Пожалуй, надо будет попытать Монотория Севрана на предмет архивных документов именно про инкарнов и их способности. Старик, при всей его желчности, к Илеаре вроде как расположен.

— Здесь.

Дехаар остановился у тяжёлой, неаккуратной на вид двери, покрытой потёками старой краски. Даже удивительно, что в Верхнем квартале можно увидеть такое. Хотя Илеара раньше редко заглядывала за парадные фасады.

— Уверен? — Илеара наморщила нос. — Странное место.

Инкарн пожал плечами и потянул дверь на себя.

Помещение, в которое вошла Илеара, выглядело как импровизированная алхимическая лавка, вдруг задумавшая стать настоящей лабораторией.

Пахло жжёной бумагой, воском и резким травяным духом. Тусклый свет лился из нескольких источников — витражных колб, подвешенных под потолком. Илеара уже видела такие: в каждой — сплетение стеклянных лепестков, покрытых глифами, чувствительными к энергетическим потокам Плана. При стабильном фоне стекло светилось мягким янтарным, но при колебаниях окрашивалось в сине-фиолетовый, а если начинался сдвиг — тускнело, как угасающий жар под пеплом.

На стенах — чертежи, схемы, вырезки из древних манускриптов, вперемешку с детскими рисунками и фрагментами карт. На полу валялись испачканные тряпки, какие-то обломки и сухие листья.

И всё выглядело здесь странно живым. Личным. Местом, где работают не по инструкции, а по наитию. И ещё местом, где работа не вызывает отторжения, а напротив — её любят.

Посреди всего этого хаоса возвышался старинный стол с глифами, на котором кто-то разложил… куски плоти? Настоящие? Или почти. Они мягко светились и чуть пульсировали.

— Это… — начала было Илеара.

— Лаборатория, — раздался спокойный мужской голос. — Легальная. Почти. Но вы не пугайтесь, Пастырь, мы здесь никого не резали на куски.

Из-за перегородки вышел высокий мужчина в несвежей рубашке с рукавами, закатанными до локтя, в очках, сползших на самый кончик длинного носа. Светлые волосы были перехвачены ремешком, на подбородке топорщилась неопрятная рыжеватая щетина. За ним, бесшумно, как кошка, двигалась инкарна — очень худая, с неровно остриженными чуть ниже плеч жёсткими чёрными волосами.

— А где резали? — с любопытством спросил Дехаар, наклоняясь над столом. — И кого?

— Об этом позже расскажу. Пастырь Кальдер Восс, — представился мужчина и добавил, мотнув подбородком в сторону инкарны: — А это Лашайя. Но вы вроде знакомы.

— Только я, — любезно отозвался Дехаар, не глядя на Илеару, и коснулся кончиком пальца пульсирующего комка. Тот сжался.

— Деликатнее, — промурлыкала инкарна. — Оно не любит.

И указала пальцем наверх, где свет в витражных колбах начал наливаться багрянцем.

— Мой барометр безумия, — дружелюбно пояснил Кальдер. — Сам настраивал. Если всё стабильно — янтарь и золото. Если колба багровеет — пора вызывать кого-нибудь вроде вас. А если погасла… значит, уже поздно. Мы тут со всяким работаем, приходится соблюдать меры предосторожности. Так что пальцы куда попало не суйте, из реторт ничего не пейте.

— Нас прислал Фэйр, — прервала его Илеара.

— Разумеется, — усмехнулся Кальдер. — Стажёры в поле. Академический абсурд и полная наивность. Но не страшно. Поправим. Присаживайтесь. Стулья безопасны. Наверное. Лашайя, не помнишь, мы проверяли их вчера на стабильность?

Инкарна сидела на подоконнике и болтала ногой в добротном, но полностью лишённом изящества ботинке. Очень пыльном ботинке, со следами глины на подошве.

— Один из них шевелился, когда на него смотрели слишком долго. Но это пройдёт, — серьёзно ответила она.

Дехаар одобрительно фыркнул, а Илеара слегка растерялась. Эти двое выбили её из колеи. Своей необычностью, небрежностью, какой-то особенной простотой. Шутками, не похожими на шутки.

Ни демонстративного уважения. Ни привычного напряжения. Ни позы. Только жизнь.

И вот тут она поняла. Они не притворяются. Никем не прикидываются. Не играют в опытный Узел, не стремятся к идеалу. Им даже не важно, что о них думают.

Илеара всегда жила иначе. В стремлении быть «на уровне». Быть правильной. Быть достойной. И раньше — в обществе, и теперь — в Бюро.

И вдруг оказалось, что можно иначе. Можно быть смешным, небрежно одетым, без причёски и маски, и при этом знать больше, чувствовать больше, делать больше. А в том, что Пастырь Восс и его инкарна делают больше положенного, больше разрешённого — она была уверена.

Мир не разрушился. Но где-то внутри него прошла первая трещина. И Илеара ощутила её тонкое дрожание.

Она вздрогнула, когда заметила заинтересованный взгляд Кальдера.

— Не пугайся, Илеара, — сказал Восс. — Тут у нас всё резонирует Планом. Можно с непривычки и умом слегка подвинуться. Но временно! Обещаю. Мы, видишь ли, изучаем то, что Бюро называет «магическими сбоями». Ну и тащим в лабораторию разные мелочи. А они иногда… безобразничают. Ты очень чувствительна к эманациям Плана, кстати. Больше, чем многие Пастыри.

— Я рада, — бросила Илеара и улыбнулась, смягчая резкость тона. — Так какова наша задача? Тоже — изучать?

— Ну уж нет, — с коротким смешком ответила Лашайя. — Тут тесновато для четверых.

Кальдер с притворной укоризной покачал головой.

— У нас есть задание. Проверить один дом. Бюро предписало нам взять с собой ваш Узел.

— Проверить дом? — переспросила Илеара, вполне понимая, что «проверка» в диапазоне терминов Бюро может значить всё — от анкетирования до изгнания нелегальных сущностей из Плана.

Восс прищёлкнул языком, задумался, словно подбирал слова, понятные для новичков, потом махнул рукой.

— Вторая категория. Латает дыры, выявляет нестабильности. А ещё находит и проверяет места, где дыры ещё нет, а предпосылки есть. Понимаешь? Дыхание Плана не всегда проникает в трещину, иногда оно только колеблет стену. Но трещина будет. Потом.

Лашайя, спрыгивая с подоконника, слегка задела подвешенную колбу. Та дёрнулась, и свет внутри заплясал, словно разозлился на бесцеремонность. Где-то за ширмой отчётливо щёлкнуло что-то и стихло.

— Объяснения — не самая сильная сторона моего Пастыря, — сказала инкарна. — Мы ищем места, в которых План заигрался с реальностью. Ищем, где мир начинает сомневаться в себе. Но прорыва ещё нет.

— Похоже, объяснения — и не твоя сильная сторона, — усмехнулась Илеара.

В жёлтых глазах инкарны вспыхнули искорки смеха. Она переглянулась с Воссом и кивнула:

— Ну, не буду тебя путать тогда. Сама всё увидишь.

— Когда?

— А чего тянуть? — ответил за неё Кальдер. — Сейчас и пойдём. Это недалеко. В Среднем квартале. Готовы?

— Наверное, нет, — сказала Илеара. — Но кому это интересно?

И снова в ухмылке Пастыря Восса ей почудилось одобрение.

Они спустились из Аэрарха в Меркатию — деловой пояс столицы, живущий по ритмам контрактов, поставок и графиков.

Меркатия — Средние кварталы — то, на чём держится физика Солл-Арана, его опора. Здесь не ходят в мантиях или кружевах — здесь носят жилеты с удобными карманами, рабочие фартуки и ленты цеховых цветов. Здесь не рассуждают, здесь договариваются.

«Дальше от Купола — честнее сделка», — так говорят в Меркатии. Люди верят, Бюро снисходительно позволяет верить.

Улицы здесь шире, чем в Аэрархе, но не для парадов — для логистики. Торгового транспорта, пассажирских реалеток, движущихся по рельсам на стабилизированной энергии Плана. Никаких карет с вензелями и уж точно никаких лошадей: аристократические забавы выглядели бы тут нелепо, как театральные подмостки среди станков.

Вдоль фасадов — трубопроводы для воды, узлы нагрева, обвешанные глифами-предохранителями. Резервуары, похожие на огромные бутыли, — с энергетической субстанцией Плана, питающей всю механику Меркатии.

Илеара бывала тут редко. Аурелин не любил и даже презирал Средние кварталы, поддерживая мнение многих старых родов о том, что не стоит пачкать руки чернилами сделок. Тогда Илеаре здесь всё казалось жёстким, чужим и слишком приземлённым. Сейчас Меркатия ощущалась иначе — точной. Как отлаженный механизм, в котором каждый болт знает своё место. Удивительно, как меняется зрение, когда начинаешь смотреть на мир собственными глазами.

Меркатия выглядела надёжной. Она пахла пекарнями, металлом, нагретым камнем, свежеструганным деревом. Она звучала колёсами транспорта, подъёмными механизмами и уверенными шагами.

— Здесь всё так организовано, — заметила Илеара. — Даже не подумаешь, что здесь может что-то нарушиться.

— Не обольщайся, — бодро отозвался Восс. — Иногда устойчивость — это не баланс, а просто хорошо замаскированный наклон. Нестабильность Меркатии намного выше, чем в Верхних кварталах. Ну-ка, ответь, почему так, Пастырь Вальмерон?

— Больше потребление энергии Плана?

— Именно. А значит, и больше шансов на разрывы. Поэтому в Средних кварталах Пастыри работают чаще всего.

— Чаще, чем в Низинах? — удивилась Илеара.

Лашайя, идущая чуть позади, насмешливо фыркнула.

— Будто кому-то есть дело до Низин, — сказала она. — Нас туда направляют, когда расползаются уж совсем крупные дыры. Хотя там, между прочим, интереснее. Иногда можно найти занятные безделушки. Опасные, но полезные.

Дом казался обычным. Даже скучным.

Трёхэтажный, из серого камня, с декоративными резными выступами по карнизам — след былой архитектурной моды, уже не актуальной в Меркатии, но ещё не вышедшей из обихода. Окна без ставень, но скрытые тяжёлыми выгоревшими шторами. Под козырьком крыльца тускло мигал сигнальный глиф коммунального обслуживания — знак, что дом не отключён от подачи энергии.

Илеара окинула здание взглядом и вдруг поймала себя на странном ощущении: будто дом смотрит в ответ. Не кто-то из окон, а именно сам дом. Как будто весь фасад был маской, под которой скрывается чужое недоброе лицо.

— Здесь живут? — спросила она. — Кто?

— Это неважно, — ответил Восс. — Важно, что ты чувствуешь. Скажи точно.

Илеара оглянулась на Дехаара, тот улыбнулся краешками губ и демонстративно приподнял бровь.

— Не знаю. Как будто дом… смотрит? Но это так смутно. Я не могу определить… Тоскливо. Безнадёжно.

— Как головная боль утром после бурного веселья, — сказала Лашайя. — Сами знаете: вроде не умираешь, но жить не хочется. Да?

— Пожалуй, — слабо улыбнулась Илеара.

И снова посмотрела на дом. Серый, молчаливый. Как будто затаил дыхание и ждал.

Восс кивнул и уже деловым тоном произнёс:

— Мы с Лашайей впереди. Вы за мной. В разговоры с жильцами не вступать, руками без необходимости ничего не трогать. Только смотреть, слушать и запоминать. Если я говорю упасть на пол и лежать, что вы делаете?

— Падаем и лежим, — равнодушным голосом отозвался Дехаар.

Что-то подозрительно молчалив стал инкарн.

Кальдер усмехнулся и протянул руку к звонку.