«Узлы редко рушатся от магии. Чаще — от тишины. Оттого, что один не говорит, а другой боится спросить. Так и сидят рядом два сосуда, наполненные недосказанным. До первого взрыва».

Дехаар

И повисла тишина. Илеара сидела, инкарн стоял рядом с равнодушным видом. И если бы не обёрнутая вокруг бёдер тряпка вместо костюма, можно было бы представить его где-нибудь на светском приёме в высшем обществе. Та же небрежно-изящная поза, тот же надменный поворот головы, украденный у Аурелина Вальмерона, аристократа древнего рода Илварина. Что Дехаар там говорил — мышечные реакции?

Из узкого бокового коридора, прихлёбывая что-то из облупленной кружки, неспешно вышел человек в изрядно помятой форме Бюро.

Он шёл неспешно, как идут люди, которые давно договорились с миром о своём праве не торопиться.

— Ах, вот вы где, — протянул он скучающим голосом человека, привыкшего к чужим трагедиям.

Вероятно, тот самый куратор Узла. Был он невысок, худ и невзрачен. Средних лет, с растрёпанными волосами, с тонкими обветренными губами, которые кривила неприятная скупая улыбка.

В свободной руке он сжимал две тонкие папки.

Подошёл, отвесил лёгкий церемонный поклон и с нескрываемым презрением в голосе сказал:

— Его Светлость Арбитр сэкономил время — прекрасно. А я, как последний романтик, всё ещё верю в приветственные речи. Лоренс Фэйрвин. Узлы зовут меня Фэйр. Я не возражаю. Я ваш куратор. Поздравляю. Прошу любить и жаловаться. Особенно — жаловаться. Мне не привыкать. Теперь вы моя проблема. Вы рады? Я — нет.

Илеара молчала, не особенно понимая, что нужно отвечать. Она с трудом понимала, что вообще говорит этот странный, неожиданно болтливый человек. Дехаар молчал тоже.

Куратор вдруг нагнулся, поставил чашку прямо на пол, потом выпрямился и протянул папки Илеаре.

— Бюро требует, чтобы я зачитал вам инструкции. Но давайте сделаем вид, что вы умеете читать сами. Ограничусь главными пунктами. Они простые. Контакт — обязательный. Контроль — ежесуточная проверка. Нарушение протокола — дисциплинарная ликвидация. Остальное прочтёте потом. Всё понятно?

Что уж тут непонятного? Из одной камеры смертников в другую. Илеара подняла голову и столкнулась с внимательным взглядом инкарна. Он чуть улыбнулся и вкрадчиво спросил:

— А если одной из сторон контакт отвратителен?

Это был уже другой Дехаар. Не тот, что говорил с ней ровно и тихо несколько минут назад. Этот выступал на публику.

Фэйр ухмыльнулся.

— Ах, да. Особенности вашего Узла. Скажу так. Как сотруднику Бюро, мне на это наплевать — это проблемы Пастыря. Пусть привыкает.

Фэйр поднял кружку с пола, глотнул, поморщился.

— А как человеку, подыхающему на скучной работе, мне кажется привлекательной идея ставок. Кто из вас не выдержит первым. Между прочим, я ставлю на вас, пастушка. Из чистого любопытства. Но хватит веселиться. Берите документы и ступайте через главный выход по правой аллее сада. Мимо башни Регистра. Упрётесь в общежитие школы. Разыщете коменданта. Надеюсь, что разыщете. Он выдаст Источнику какие-нибудь штаны и покажет вам вашу комнату. К занятиям приступаете завтра. Распорядок дня и общие правила висят на стене комнаты.

Илеара вздрогнула и попыталась осознать услышанное.

— Комната? Наша?

— Комната, — почти ласково сказал куратор. — Учебный сектор, зона семь. Койки 12 и 12-А. Совместное размещение, согласно протоколу. Что-то ещё, госпожа Пастырь? Не торопитесь задавать вопросы, в ваших папках инструкции, прочтёте — вопросов не останется. И мне работы поменьше.

Илеара моргнула. Совместное размещение. С ним. Мысль мелькнула неожиданно бесцветно.

Значит, вот в чём фокус. Чтобы перестало быть страшно, нужно просто, чтобы страшного стало слишком много. Весь этот чудовищный день, который никак не мог закончиться, навалился на неё каменной плитой. И ещё один камень сверху уже ничего не менял.

Дехаар смотрел на неё с любопытством. А куратор развернулся, собираясь уходить, и уже на ходу бросил:

— И не переживайте. Я заглядываю редко. В основном, когда кто-то начинает орать или гореть. Удачи, голубки.

Он довольно хохотнул и пошёл к выходу.

— Идти сможешь? — равнодушно спросил инкарн.

— Да, — рассеянно кивнула Илеара.

Она наконец заметила, что всё ещё сжимает в руках папки. Протянула одну Дехаару. Он пожал плечами и забрал обе. Снова замер, ожидая, когда Илеара встанет.

Аурелин, конечно, подал бы руку. Он никогда не забывал об этикете. Даже когда протягивал руку, помогал подняться и снова бил по лицу.

Они вышли из главного здания под бесстрастными взглядами сотрудников Бюро. Видимо, те привыкли ко всему. И босой инкарн в одной набедренной повязке из савана — в общем-то, дело вполне обычное.

Скорее, если и смотрели с любопытством, то на Илеару. Но ей сейчас было наплевать. И даже почти наплевать на то, что придётся спать в одном помещении с Дехааром. Теперь, когда напряжение немного отпустило, она ощущала, насколько устала. Чудовищно. Как не уставала никогда.

Просто покажите, где койка. Да хоть подстилка на полу. Или просто позвольте лечь.

— Ты не знала, что нам придётся всё время быть вместе? — спросил Дехаар, когда они шли по ухоженной аллее.

— Знала. Не думала, что настолько вместе, — вяло отозвалась Илеара. — Просто помолчи.

Илеара стояла на пороге комнаты и думала о том, что ужасаться ей просто уже не хватит сил. И хвала Куполу за это.

Комната вытянутая, маленькая. Тесная. Две койки: одна у дальней стены, вторая ближе к выходу, перпендикулярно первой. Маленький стол между ними с двумя стульями. Один небольшой шкаф. Дверь в уборную. Низкий потолок и серые стены. И ни одного замка на дверях, ни одной задвижки.

Комендант покосился на Илеару, видимо, прочёл что-то в выражении её лица и сухо произнёс:

— Это общежитие при школе Бюро, госпожа Пастырь. Комфорт не входит в программу обучения. Так что придётся потерпеть.

Потерпеть. Придётся. Личное пространство? Забудь. Это Бюро. Ты — единица в протоколе. Не человек. Часть Узла.

Илеара поймала себя на том, что машинально кивает ходу своих мыслей. Ставит галочки напротив каждого пункта своей нынешней жизни.

— Дехаар, — комендант повернулся к инкарну. — Форму вам выдадут утром. Обоим. Потерпите?

— Определённо, — любезно ответил Дехаар. — Но я буду признателен, если вы принесёте моему Пастырю стакан молока. Кусок хлеба с сыром. Или голодный обморок учеников тоже входит в программу обучения?

— Я не хочу есть, — мотнула головой Илеара.

— Тогда выпьешь только молоко, а хлеб отдашь мне, — жёстко сказал Дехаар. — Ваши тела нуждаются в пище. Это неудобно, но уж как есть.

Она вздрогнула. Этот голос. Этот тон.

— Распоряжусь принести ужин, — комендант как-то сник, движения его стали суетливыми.

Аурелин умел одним только тоном заставить людей суетиться и напрягаться.

— Выбирай кровать, — сказал Дехаар, когда комендант вышел.

А сам скользнул за дверь уборной, и оттуда вскоре послышался плеск воды. По крайней мере, здесь был душ. Душ был, а сил не было.

Завтра. Всё завтра. Душ, форма, школа. Жизнь после приговора. Новая.

Какой-то юноша принёс поднос с кувшином молока, парой толстых ломтей хлеба и варёной говядиной на погнутой жестяной тарелке. Илеара даже не разглядела парня. От запаха еды замутило, желудок сжался в ледяной ком.

Когда она ела последний раз? Не помнила совсем.

В ушах стоял звон. Похоже, все силы ушли на то, чтобы вынести этот самый Ритуал, и теперь измученный организм отказывался от любого действия.

— Маленькими глотками, — услышала она сквозь звон.

Край кружки коснулся губ. Чуть плеснулось молоко.

— Немного, Илеара. Пару глотков. Надо.

От кожи инкарна пахло дешёвым мылом. И ещё немного чем-то похожим на золу. Как от остывающей печки. Странный такой запах…

— Аурелин… От него пахло Иссайром. От тебя — пеплом.

— Вы назвали именем Растворившегося в вечности духи? Забавно, — сухой и язвительный смешок Дехаара спугнул наваждение.

Но и прогнал туман и звон в ушах. А может, это сделали несколько глотков молока.

Илеара облизнула губы. Повернула голову и увидела лицо инкарна совсем рядом. Недопустимо близко. Она отшатнулась.

— Моё имя Дехаар, — резко сказал он. — Не Аурелин Вальмерон. Внутри этого тела — не твой муж. Считай, что я украл его костюм. Или купил, если тебе так легче. Тело его. Всё остальное — моё. Ты привыкнешь.

И, помолчав, добавил с лёгкой усмешкой:

— И к запаху золы тоже.

Илеара медленно кивнула.

— Я привыкну. Да.

— Хорошо. И лучше — побыстрее. Нам не дадут времени на адаптацию.

— Откуда ты знаешь? Откуда ты вообще так много знаешь о нас? О Бюро?

Дехаар нахмурил густые брови.

— Потом, Илеара. Если ты захочешь узнавать, ты узнаешь. Сейчас тебе надо спать, — он отошёл к свободной кровати, лёг, накрылся тонким одеялом и отвернулся к стене.

Ночь она то ли проспала, то ли пролежала с закрытыми глазами. Помнила только, что дыхание Дехаара было ровным. И один раз — уже под утро, кажется, — он что-то тихо сказал во сне. Она не разобрала слов. Но голос был не такой, как днём. Другой. Тише и мягче.

Рассвет едва-едва протянул свои бледные руки в давно немытое окно, а Илеара уже сидела на кровати и держала в руках лист с печатями Бюро.

«Внутренний Регламент Бюро для новосозданных узлов (краткая выдержка)». Так назывался документ, лежащий в папке, что выдал куратор.

Дехаар ещё спал, и Илеара старалась вообще не смотреть в его сторону. Читала сухие строчки регламента и уже даже не удивлялась.

«1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1.1. С момента заключения Контракта субъект Пастырь и Источник образуют неразрывную связку (Узел), подлежащую служебному контролю.

1.2. Узел считается действующим до завершения Цикла или ликвидации одной из сторон.

1.3. Отказ от контакта квалифицируется как саботаж.

2. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ

Пастырь обязан:

2.1. Поддерживать необходимый уровень тактильной синхронизации с Источником согласно установленному графику.

2.2. Немедленно сообщать куратору о любых признаках нестабильности Источника.

2.3. Участвовать в учебных, оперативных и зачистных мероприятиях без права отказа.

Источник обязан:

2.4. Поддерживать стабильность магического потока и минимизировать угрозу Пастырю.

2.5. Соблюдать дисциплинарные ограничения, установленные Бюро.

3. ОГРАНИЧЕНИЯ

3.1. Разделение Узла запрещено без особого разрешения куратора.

3.2. Эмоциональные отношения между Пастырем и Источником считаются фактором риска и подлежат специальному наблюдению.

3.3. Пересмотр условий Контракта возможен только по инициативе Бюро.

3.4. Посторонние контакты Пастыря и Источника с третьими лицами должны быть минимизированы и зафиксированы в отчёте».

На разделе санкций документ захотелось спрятать в папку и забыть о нём. Илеара не хотела знать, за что ещё её можно наказать. И как именно. Но она продолжила читать.

«4. САНКЦИИ

4.1. Нарушение режима контакта влечёт за собой немедленную санкцию «коррекционной стабилизации» (принудительный тактильный ритуал под надзором).

4.2. Уклонение от выполнения миссии — понижение категории Узла или ликвидацию.

4.3. Эмоциональная нестабильность Пастыря — временное отстранение, передача контроля Источнику».

Просто инструкция по эксплуатации рабочего инструмента. Коротко и неизбежно. Неотвратимо. Вот правила, по которым она будет жить ближайшие десять лет. В лучшем случае.

Рука, где теперь жила метка Контракта, сильно чесалась. Но чесать Илеара побаивалась — мало ли к чему это приведёт. Несколько часов сна и доеденный на рассвете хлеб с остатками молока придали ей сил. На удивление много. Голова была ясной. А внутри… Внутри словно всё застыло. Закаменело.

Илеара была рада этому. Пусть бы осталось так навсегда. Так можно выдержать, справиться. Так можно прочесть регламент и абсолютно ничего не чувствовать, кроме лёгкой брезгливости. Лёгкая брезгливость. Звучит безлико и довольно аристократично. Можно носить с собой на приёмы как аксессуар.

Дверь открылась без стука и без лишних церемоний. На пороге появился давешний комендант, молча прошёл в комнату и бросил на кровать Илеары два комплекта одежды. Потом повернулся к столу и ткнул пальцем в висящий на стене лист бумаги.

— Распорядок, — сказал он раздражённо. — Это вы должны были изучить в первую очередь. У вас полчаса до завтрака. Столовая в конце коридора.

Заворочался и пробубнил что-то недовольное Дехаар. Комендант бросил на него опасливый взгляд и стремительно исчез.

Его боятся. Этого инкарна. Должно быть, как Источник он действительно уникален и силён, как и говорил Арбитр. Или слишком ценен, что тоже нельзя исключать. А может, всё вместе. Вот только непонятно, почему же этот уникальный инкарн затребовал себе в Пастыри убийцу Илеару Вальмерон?

— Принесли форму, — сказала Илеара, глядя в затылок Дехаара.

Взяла свою и ушла в уборную. Одеваться.