«Из нас делают связки. Механизмы. Контуры. Но в каждой такой схеме есть момент сбоя: когда Пастырь впервые смотрит на Источник не как на силу, а как на ошибку, с которой придётся жить десять лет. И это не катастрофа. Это и есть начало Узла».

Дехаар

Она почти не запомнила завтрак. Только серость: блёклые стены, звяканье приборов, одинаковые спины людей в одинаковой форме Узлов.

Такой же, какая теперь была надета на ней и на Дехааре. Впрочем, инкарну она шла. Аурелину шла любая одежда. Наряди его в рубище, он и в нём будет блистать.

Илеара ела, не чувствуя вкуса. Просто потому что еда — тоже часть правил внутреннего распорядка школы.

А может, это не проклятие. А спасение. В этих правилах можно утонуть, и никто не станет спасать. И это — самое лучшее. Не надо думать, не надо решать, не надо надеяться.

Курсанты покидали столовую, как только заканчивали свой завтрак. Быстро и деловито. Должно быть, они знали, куда нужно идти дальше. Только сейчас Илеара обратила внимание, что их было совсем немного. Столовая выглядела почти пустой, хотя количество столов говорило, что когда-то курсантов здесь было явно больше.

Новоиспечённая госпожа Пастырь продолжала сидеть перед пустой тарелкой. Дехаар сидел рядом молча, с безразличным видом. Он вообще не стремился говорить без повода. Словно отключался до команды или до случая внести в разговор что-нибудь язвительное.

Куратор появился слишком быстро. Значит, доносят сразу.

Фэйр с грохотом отодвинул стул, сел напротив Илеары и оперся на локти, положив подбородок на скрещенные руки. Смотрел долго и внимательно. Ждал объяснений? Не дождётся.

— У вас проблемы, госпожа Пастырь? Или это примитивная демонстрация свободы воли? — наконец спросил он. — В первом случае надо было сразу позвать меня. Во втором… Да наплевать. Можете сидеть тут до ужина.

— Ни то, ни другое, — холодно ответила Илеара. — Жду инструкции. Не знаю, как тут всё устроено у вас.

— У нас, — поправил её куратор и криво усмехнулся. — Вы попали не в академию, пастушка. Это не школа в привычном вам понимании. Это предприятие. Завод по выпуску деталей, если угодно. Узел работает по модульной системе. Вы и инкарн — набор. Тренировки индивидуальны, с учётом и фиксацией прогресса. То есть вы учитесь, если способны учиться. Мы учим, если вы стремитесь учиться.

— Это как военная часть? Оперативная подготовка?

— Как морг с ожившими трупами. И относительным расписанием. Комендант скажет, куда явиться утром. Или вы сами спросите. А дальше — вы с Источником, и всё, что успеете. Или не успеете.

Он сделал паузу и добавил:

— Переживёте месяц и пройдёте базу — пойдёте в полевые. Нет — у Бюро есть прекрасный крематорий и две папки для финальных отчётов.

— Надо же, — скучным голосом сказал Дехаар. — Меня уверяли, что наш Узел будет уникальным. С особенным к нему отношением. Обманули?

— Ну что вы, — ядовито улыбнулся куратор. — Мы бы не посмели. Разве ваш Узел не похож на уникальный? Разве не я тут сижу перед вами? Или, может, вы бегаете за мной по коридору? Вторая категория, господин инкарн. Хотите, я буду кланяться вам при встрече?

Он демонстративно склонил голову. А потом поднял её и отчеканил:

— Слушайте своего куратора, Дехаар. Вы пока никто. Ничто. Просто сырьё. И даже во второй категории нередки случаи, когда мы выносим два обгорелых трупа из зала симуляций в первый же день. Пройдите базу, и Фэйр будет кланяться вам со всей душой и самой любезной из своих улыбок. А пока не вижу смысла тратить их зазря. Вдруг впустую? У меня лимит на подобострастие, знаете ли.

Дехаар хмыкнул, как будто даже одобрительно. А Илеара сказала коротко:

— Что нам нужно делать сейчас?

— Молодец, пастушка, — кивнул Фэйр. — Ловишь на лету.

— Без фамильярностей, господин куратор. Прошу, излагайте по делу.

— Как угодно, — Фэйр театрально вздохнул, как будто Илеара испортила ему любимую реплику. — Разыщите Монотория Севрана. Он, как правило, торчит у себя в кабинете. Он даст краткие теоретические вводные. Далее вас будет ждать Ведущий Устрах. Он проведёт первое сопряжение. Если выживете, получите обед.

Илеара поморщилась. Шутка была мерзкая. Ещё хуже то, что она не была шуткой.

— Отличный стимул, — заметил инкарн.

— Рад, что вам нравится, — парировал Фэйр, не моргнув глазом.

С Аурелином никто бы не осмелился так говорить. Илеара уже успела осознать, что тут всем попросту наплевать на чистоту рода, на древние корни и положение в свете. Бюро — вне общества. Или над ним, что точнее. И сбивает регалии светских львов и высших магических сущностей одной сухой строчкой в протоколе.

— Благодарю, — сказала она, поднимаясь.

И пошла к выходу. Инкарн молча последовал за ней.

— Неплохо держишься, — сказал Дехаар, когда они вышли в длинный коридор. — Я ожидал, что тебе потребуется больше времени.

— Я не держусь, — Илеара старалась не смотреть на него. — Не за что держаться. Остаётся подстраиваться.

И мысленно добавила: «А это я умею делать лучше, чем кто-либо. Тот, кто жил в этом теле до тебя, научил».

Улыбаться, когда момент требует улыбки, хотя внутри всё леденеет от обещанной «беседы» нынче же вечером. Вести разговоры о найденных на раскопках бесценных обломках ваз с — подумайте только — сохранившимися настоящими узорами шасмарри. В то время как ноги ещё дрожат от напряжения после часового стояния на коленях перед визитом гостей. Держать спину идеально ровно. Вы пробовали? После короткого удара в живот кулаком?

Илеара вздрогнула и остановилась, буквально кожей ощутив на себе пристальный взгляд инкарна. Посмотрела на него, и захотелось вдруг броситься бежать. Было ощущение, словно Дехаар видит, о чём она думает. До мельчайшей детали. И это было невыносимо. Стыдно.

Жар залил щёки, дыхание перехватило.

— Я не читаю мысли, Илеара, — спокойно сказал Дехаар. — Я просто чувствую тебя. Ты Пастырь. Я Источник. Мы связаны. Эхо напряжения. Температура кожи. Магия, что дрожит под ней.

— И ничего из этого ты не можешь «не чувствовать»?

— Если ты будешь мёртвой внутри, или я по какой-то причине не смогу чувствовать тебя, я исчезну. Это… не о близости, Пастырь. Это безопасность Узла.

Он первым отвёл взгляд и вдруг добавил:

— Прости. Я не могу контролировать это.

Илеара молча двинулась дальше. Аурелин извинялся часто. Она настолько привыкла к этому слову: «Прости», что оно стало просто звуком. Без всякого смысла.

Моноторий Севран выглядел так, словно прожил в архивах лет сто. Впрочем, может, так оно и было. Пергаментная кожа, мутные глаза в глубоких складках век.

А вот голос его был глубоким и сильным.

— Пастырь Вальмерон, — сказал он и склонил голову, на которой редкие седые волосы едва прикрывали кожу. — Источник. Закройте же дверь! Я не терплю сквозняков. И сядьте уже куда-нибудь.

Моноторий дождался, когда они сядут рядом за длинный стол, и уселся напротив. Немного помолчал, поглаживая сухой узловатой ладонью обложку толстого тома, который лежал перед ним на столе. Потом тяжко вздохнул и заговорил:

— Мне предписано дать вам вводную лекцию максимально сжато. Я нахожу это требование возмутительным. Хочу, чтобы вы зафиксировали это у себя в головах и вспомнили, когда пробелы в знаниях подвергнут ваши жизни опасности. Договорились?

Илеара недоумённо приподняла брови.

— Не гримасничайте, Пастырь. Фиксируйте и двинемся дальше, — раздражённо сказал Севран.

— Зафиксировано, — медовым тоном произнёс Дехаар. — В отчёт о нашей гибели непременно внесут запись, что Моноторий предупреждал о недопустимости кратких лекций.

— Великолепное чувство юмора, милейший. Вы помните, что вы его всего лишь одолжили? Советую не расходовать его зря. Итак, прежде чем я начну, я хочу знать, что вы думаете о своей функции, — он поднял на них довольно неприязненный взгляд. — Пастырь. Источник. Узел. Это что, по-вашему, значит?

Пауза затягивалась. Хлопок ладони по несчастной книге прозвучал как пощёчина.

— Ну? Госпожа Вальмерон? Вы же не можете совсем ничего не знать о миссии Пастырей.

Илеара облизнула губы и сдержанно ответила:

— Я проводник. Инкарн — Источник. Вместе мы создаём поток, позволяющий использовать магию Плана на благо и для защиты общества.

Дехаар добавил лениво:

— Инструмент. Простой, но функциональный.

Севран недовольно и даже брезгливо поморщился.

— Инструмент. Поток. Проводник… — Он откинулся на спинку стула. — Забавно, как легко вы повторяете банальности, не зная даже, что они значат. Но вы должны не учить тут терминологию, а понять суть этих слов. И скажите на милость, как всё это вбить в ваши головы «кратко»?

Он недовольно пофырчал ещё немного, потом выдохнул и начал говорить:

— Мир, в котором вы выросли, Пастырь, уже давно не ваш. Не наш. Он дышит через чужие лёгкие. Через План, если точнее. И без магии Плана мир просто задохнётся. Раньше магия была игрушкой Ассарим. Руна тут, зелье там. Всё внутри. Замкнуто и управляемо. А потом кое-кто решил, что этого мало. Открыли дверцу, сломав замок. План ответил. Поправьте меня, Дехаар, если я буду неточен. Теперь реальность — дырявое ведро, и мы затыкаем эти дыры вами.

— Дырявое ведро — образ красивый, но неточный, — сказал вдруг Дехаар. И голос его прозвучал иначе — холодно и слишком ровно. — Ведро протекает наружу. А План течёт внутрь. Это скорее пробоины в днище лодки, плывущей в океане. Размеров которого вы не представляете.

Севран поднял на него мутные глаза.

— Продолжайте.

— Не буду, — Дехаар улыбнулся, и улыбка была прежней — ленивой и снисходительной. — Не хочу лишать вас удовольствия объяснить самому.

Илеара покосилась на него украдкой. Как быстро он умел меняться.

— Что ж, — Севран помедлил, потом продолжил: — Пробоина так пробоина. Вы — Пастырь и Источник — соединены в Узел. Вы шов. Вы заглушка. Контракт — это не союз. Это стабилизатор. Инкарн хочет телесности и бытия. Человек — способности использовать магию для защиты от влияния Плана. Контракт даёт обоим желаемое. По цене взаимного подчинения. И зависимости. И это суть. Вам понятно? Зафиксируйте это.

— В головах, — хмыкнул Дехаар. — Мы поняли. Фиксируем все ваши откровения. Полагаю, вы не допускали мысли о том, что сам инкарн может немало рассказать своему Пастырю о событиях древности, которые привели ваш вид к катастрофе, а наш к обретению возможностей.

— Конечно, Дехаар. В вашей романтично-философской манере можете. Дамы приходят в восторг, а потом выгорают от желания исполнить высокую миссию красиво. Выгорают в буквальном смысле, Илеара. Зафиксируйте это для себя.

Мысль скользнула каплей отстранённого интереса: и сколько же «дам» сидело до неё на этом самом стуле. Скольким хотелось слушать рассказы своих Источников?

— Конечно, Моноторий Севран, я всё фиксирую, — невозмутимо отозвалась она, удерживая лицо и голос, а инкарн покосился на неё с весёлым одобрением.

— Я даю вам факты. На моих занятиях вы будете видеть только их. Без всякой мишуры. Многие из них будут неприглядными, — сурово сказал Севран. — И первый из них: ваша работа — это больно, грязно и неприятно. Забудьте все высокопарные заявления о святых и светлых миссиях Пастырей. Это сказочка для общества и оправдание для него же. Чем крепче вы это зафиксируете в голове, тем проще будет не свихнуться раньше времени. Вас будут готовить и к работе с прорехами в реальности в полевых условиях, и к поиску нестабильных в высшем обществе. Но! Что в древних руинах, что в столичной канализации и даже в зале для приёмов, повторю ещё раз — больно, грязно и неприятно.

Он опустил глаза и замолчал. Только подрагивали узловатые пальцы на обложке книги.

— Зафиксировали, — кивнул Дехаар. — Крепко.

— Вы все одинаковы, — с досадой поморщился Моноторий. — На первой лекции вы скалитесь и паясничаете, на пятой просите меня о помощи. Которую я не предоставляю. Я даю знание. И ваше дело, как им пользоваться. На сегодня мы закончили. В конце дня зайдёте ко мне и возьмёте учебник по истории Перехода. Не тот, что лежит во всех библиотеках. А учебник Бюро. И потрудитесь ознакомиться с ним к следующей нашей встрече. Ступайте уже! У вас же там важные занятия, не чета теории…

В коридоре Дехаар резко остановился и обернулся к идущей за ним Илеаре.

— Всё зафиксировала? — с усмешкой спросил он. — Странный старик, да?

— Не более, чем всё тут, — холодно ответила Илеара.

Ей совершенно не хотелось шутливо обсуждать наставника с инкарном. В душе плеснулась даже какая-то обида за столь откровенное веселье Дехаара по поводу старика. Не слишком приятно, когда древняя бессмертная сущность глумится над представителем твоего вида.

Она почти ничего не знала об инкарнах. Но одно знала точно: забывать, что они не люди, не нужно никогда.

— Идём, — сказала она резче, чем сама ожидала.

Инкарн улыбнулся криво и раздражённо. Вот этой улыбки у Аурелина не было никогда.

— Как скажешь… Пастырь.

Где находится зал симуляций, ей объяснил пробегавший мимо служащий. Илеара направилась туда быстрым шагом. И не потому, что боялась опоздать. Просто хотелось, чтобы «первое сопряжение», о котором говорил Фэйр, поскорее случилось. Или не случилось. Всё равно.

Зал симуляций оказался не тем, чего она ожидала.

Илеара ступила внутрь и на мгновение забыла, как дышать. Ни мебели. Ни зловещих устройств. Ни даже света — в привычном смысле. Но она видела. Всё видела. Мягкое, ровное сияние струилось прямо из стен. Тех, что казались живыми. Камень? Нет. Ткань? Нет. Что-то. И оно не принадлежало её миру. Стены были гладкими, будто их не строили и шлифовали, а… выращивали? На них дрожали символы Перехода. Тускло мерцающие, как дыхание свечи перед тем как угаснуть.

Пол отозвался на её шаг едва ощутимым вздохом. Он не был твёрдым, но и не проваливался. Каким-то образом он точно знал, где её стопа окажется в следующий момент, и подстраивался под это знание. У Илеары возникло чувство, будто она идёт по чьей-то спине, осторожно, стараясь не разбудить.

В центре жила пустота. Именно жила в ожидании. Словно всё здесь существовало только ради одной вещи: ждать, когда кто-то придёт.

Никто не встречал их. Илеара вдруг почувствовала связь с этим местом — почти физически, похоже на лёгкий кожный зуд. Этот зал, судя по всему, знал, кто она такая. Даже до того, как она вошла.

Дехаар заметил её замешательство. Ну конечно. Его голос за спиной Илеары был ровным и снисходительным.

— Они используют часть структур Плана, Пастырь. Наши изначальные подарки вашему виду. Не бойся. Они безобидны. Ну почти. Полагаю, что Бюро прекрасно справляется с хаотичной природой останков нашей цивилизации. Упорядочивает и контролирует. Как умеет.

А вот последние слова прозвучали с явной издёвкой. И, наверное, с горечью.

— По твоему тону я вижу, что тебе это не очень нравится, — не сдержалась Илеара.

Она не оборачивалась. Но уже чувствовала, что Дехаар стоит слишком близко — его дыхание касалось шеи и затылка. Это было мучительно. Это дыхание было слишком знакомо. Аурелин так же дышал ей в затылок, когда хотел, чтобы она поняла: сейчас будет разговор, от которого не уйти.

— Скорее, я сожалею, — ответил инкарн. — Ностальгия, знаешь ли.

— Что же вы тогда так рвётесь сюда? Сидели бы у себя в Плане и наслаждались. Структурами.

— Нельзя наслаждаться чем-либо, если нет ничего, кроме разума, Илеара. А разум помнит, каково это — касаться, вдыхать запахи, ощущать вкусы. Эта память сводит с ума. И требует вернуть возможности. Понятен тебе мой ответ?

Она промолчала. Не сочувствия же он искал?

И тут ощущение дыхания на шее исчезло. Инкарн отступил. А позади раздался низкий грубоватый голос:

— Узел Вальмерон. Отлично. Топайте вперёд, к центру.

Ведущий Устрах вышел из-за их спин и первым стремительно пересёк зал. В центре остановился.

Выглядел он как боец опер-команд, которые патрулировали улицы столицы. Невысокий, мускулистый, очень коротко стриженый. С перебитым носом — явно не единожды — и хмурым взглядом тёмных глаз под массивными надбровными дугами. В левой руке он держал что-то похожее на тонкую трость.

— Первое сопряжение? — осведомился он с таким видом, как будто ему это было глубоко противно. — Тогда сегодня только оно. Без симуляции. Вам и этого хватит. Инструкции: слушать меня, как Держащего Купол. Каждое слово — это приказ. Каждая задержка — преступление. Сопротивление будет. Боль будет. Или примете, или сгорите. Я вас не жалею. Это значит, что, может быть, вы выживете. Ясно?

— Предельно, — мурлыкнул Дехаар. — А если…

Трость щёлкнула по голенищу сапога Ведущего. Однозначно и осуждающе.

— Один вопрос — один короткий ответ, Источник. Ясно?

— Ясно, Ведущий.

Илеара невольно позлорадствовала. Это тебе не с архивным старцем упражняться в остроумии. Такой тренер может в следующий раз щёлкнуть своей тростью и не по сапогу.

— Задача сопряжения — активировать метку Перехода. Сейчас вы научитесь делать это, и в дальнейшем будете это делать каждое утро для активации и каждый раз, когда это потребуется для работы Узла в условиях операций. Первое сопряжение крайне неприятно. Терпите. Потом привыкнете. Источник, расстегните мундир и рубашку. Обнажите грудь. Пастырь — предплечье. Как в ритуале. И думайте не о теле Источника, а о его душе или как там они называют свою инкарнскую требуху. Постарайтесь захотеть взять себе её часть. Вам ясно?

— Да, Ведущий.

— Отлично. Касание только по моей команде. Ни раньше, ни позже.

Илеара сглотнула, глядя, как Дехаар медленно расстёгивает пуговицы. Даже угрозы испепеления на месте не казались ей более страшными, чем вот это обнажение знакомого тела.

Надо взять. Надо захотеть забрать в себя часть энергии Плана, позволить ей пройти через себя, напитаться ею. Как это будет? Как опьянение? Или как отравление?

Она не хотела. Не хотела брать от Дехаара ничего. От одной мысли, что надо просто прикоснуться, к горлу подступала тошнота. А взять?

— Не вздумайте тут блевать, Пастырь, — рявкнул Устрах. — Глубокое дыхание, глаза закрыть, считайте про себя до десяти. Исполнять.

Илеара подчинилась. На восьмом вдохе тошнота отступила, на десятом она открыла глаза и кивнула.

— Думайте, — уже спокойнее сказал Ведущий. — Думайте о том, что вы берёте в руки иглу. Чтобы заштопать дыру в Куполе. Чтобы ваши знакомые и близкие могли жить дальше, без риска провалиться в вихрь аномалии. Чтобы бегущий по улице за мячом ребёнок не был стёрт в пыль искажёнными прорывом стенами домов. Вы Пастырь. Вы защищаете этот мир от кошмара общего сопряжения. Поэтому вы должны делать своё — личное. Это миссия. Это долг.

Это не его слова. Это заготовка, которую говорят всем новичкам. Пафосная и бесполезная. Какие близкие? Какой ребёнок? О чём он вообще говорит? Долг. Да, у неё есть долг за жизнь, отданную ей взаймы. Игла. Никогда Илеара не испытывала тяги к рукоделию…

А глаза инкарна близко. Слишком близко. И жар от его тела, как от печи. Обволакивает, опаляет кожу болезненно. Как будто держишь ладонь над свечным пламенем. Они хотят, чтобы Илеара забрала этот жар? Впустила его в себя? Это невозможно… Он выжжет её собственную душу. Но если не впустить? Да разве есть выбор?..

— Касание, Илеара! Сейчас!

Боль проломила руку до кости. Предплечье пылало, и Илеара смотрела на него широко распахнутыми глазами, словно ожидала увидеть там пламя.

Его не было. Только одуряющая, оглушающая боль.

Она не сразу поняла, что кричит.

Шершавая ладонь Ведущего легла ей на лицо, закрыла, зажала рот. Как будто заставила глотать боль, давиться ею.

— Сопряжение. Сигнатура стабильна, — сказал непонятно кому Устрах, убирая руку.

Дехаар поддержал её за плечи. Уже ни о чём не думая, Илеара привалилась к нему боком. Ноги ослабли и почти не могли держать тело ровно. И на секунду ей показалось — что-то осталось внутри него. Или ушло из неё.

— Девяносто семь процентов, — одобрительно сказал Ведущий. — Очень неплохо. Источник, мне говорили, что этот Пастырь был заявлен вами? Вы знали заранее совместимость?

— Разумеется, — жёстко и холодно сказал инкарн. — Но не думаю, что это обсуждение уместно в данный момент. И на этом уровне.

— Прошу прощения, — отчеканил Ведущий. — Вы свободны. Скажете куратору, что сегодня другие занятия не рекомендованы. Пусть Пастырь отдохнёт. Завтра после завтрака сразу на симуляцию.

Дехаар почти вытащил Илеару из зала. Она не сопротивлялась, позволила вести, позволила обнимать за плечи.

Позволила.