«Истина редко нужна для того, чтобы жить дальше. Она нужна тем, кто намерен ещё и помнить».

Дехаар

— Илеара.

Этот голос был различим и узнаваем. Этот голос умел приказывать и вытаскивать из любого укрытия.

Деларан. Первый Арбитр Перехода нависал над Илеарой и даже не дёрнулся, когда она открыла глаза. Ждал.

Илеара медленно огляделась. Перед глазами спальня, которую она выбрала для себя. Тяжёлые шторы задёрнуты, но в маленькую щель между ними ярким лезвием прорывается дневной свет. Это уже новый день. Или новая неделя?

Она не удивилась. Похоже — разучилась это делать совсем.

— Слишком часто в последнее время вы покидаете реальность, Пастырь, — сказал Арбитр ровно.

— Слишком часто я обнаруживаю вас у своей постели, Ваша Светлость, — в тон ему отозвалась Илеара. — В последнее время. Полагаю, это не случайно. Особенно теперь, когда вы так нужны Солл-Арану.

Арбитр хмыкнул и коротко глянул на Дехаара. Тот кивнул и отвернулся. Что бы там они ни задумали с Делараном, инкарн предпочитает остаться в отдалении. Как бы и не причём.

— Долго на этот раз? — спросила Илеара, привстала и потянулась за кружкой, стоящей на столике у кровати.

— Сутки, — ответил Дехаар, продолжая разглядывать стену.

Илеара чувствовала исходящие от него волны недовольства. Гнева, возможно. Печать слегка вибрировала и припекала кожу.

Илеара вернула кружку на столик.

— Я думаю, пришло время сказать, что вы ждёте от меня, Ваша Светлость, — сказала она. — Потому что сам глава Бюро у постели Пастыря вот уже второй раз — это слишком показательно.

— Скажите ей, Деларан, — мрачно произнёс инкарн. — Хватит уже. Скажите. Нет смысла больше тянуть. Илеара не контролирует провалы. И вряд ли уже сможет.

— Вы, кажется, собрались меня поучать? — холодно осведомился Арбитр.

— Как я могу? Всего лишь предупреждаю о рисках. В следующий раз она может выпасть из реальности в разгар миссии. Что тогда?

Деларан пристально посмотрел на инкарна, и от этого взгляда Илеаре стало не по себе.

— Но, скорее, вы так демонстрируете вашу заботу, да, Дехаар? Не мне, конечно. Госпоже Вальмерон.

Он вдруг замолчал. И тишина сгустилась ощутимо и давяще. Даже в комнате стало будто бы темнее. Арбитр коротко и резко выдохнул. Потом заговорил. Яд в его голосе теперь почти исчез.

— Впрочем, прошу прощения, Дехаар. Мы все слишком взвинчены. Я бы не явился сюда, если бы текущая ситуация не требовала быстрых решений. Илеара, вам следует знать, что мы оказались на грани катастрофы раньше, чем утверждали даже самые пессимистичные расчёты. И мы считаем…

Он замялся. Илеара с трудом подавила смешок. Интересно, как часто глава Бюро мнётся перед Пастырем, подбирая слова?

— Вы считаете, что это связано со мной, — закончила она. — А ещё вы готовили меня именно к этой самой грани катастрофы. Так ведь, Дехаар? Вот только не сумели просчитать, что План не станет дожидаться моей полной подготовки. И мои новые сны останутся скрытыми от вас. Теперь вы не знаете, что делать.

Арбитр глядел на неё долго и очень внимательно. Что-то искал в её лице, — подумалось Илеаре. И не нашёл, судя по всему.

— Это не сны, Илеара. Вы больше не видите сны. Это память.

— Память? Моя?

— Нет, — Деларан поморщился, словно ответ горчил на языке. — Не вы помните. Вспоминают вас.

Слова упали слишком тяжело. За окнами подвывал заблудившийся в саду ветер, фигура Дехаара показалась вдруг зловещей тенью.

Илеара почувствовала, как по плечам под тонкой тканью рубашки рассыпались ледяные мурашки. И тут же совсем не к месту мысль: как оказалась в ночной рубашке? Дехаар переодел? Насколько же глубоко она уходила в эти видения?

— Объясните, — потребовала она, натягивая на плечи одеяло.

— Вы правы, Илеара. Вы подготовлены для этого сценария. Помните, я говорил вам, что Купол разрушается?

— Ещё мне говорили, что Купол разрушается с момента его создания.

— Да. Но всякий процесс имеет свойство заканчиваться. Мы рассчитали, что Куполу придёт конец довольно скоро и…

— Подождите.

Илеара остановила его взмахом руки.

— Мы. Вы — Бюро? Вы и инкарны? Вы и Дехаар?

Деларан кивнул. Сейчас его лицо выглядело вполне живым — уставшее лицо человека, почти не спящего по ночам. С отёчными веками и сероватой кожей.

— Бюро в моём лице и Дехаар. Да.

Теперь всё сошлось. Сложилось то, что уже было создано заранее, просто упрямо не давало картинку целиком. Или Илеара не желала её видеть, не хотела верить, что её вели к этой комнате, к этому разговору. Годами. Оставались только вопросы, на которые незачем отвечать, и чувства, до которых никому нет дела.

— Кто «вспоминает меня»?

— Ассарим. Илеара, у нас нет времени на долгие объяснения природы Купола и рассказ об истории его создания, — сказал он, осёкся и поправился: — Истинной истории. Позвольте я лучше расскажу о том, что Бюро видит сейчас.

— Как угодно.

Илеара пожала плечами. Она и не ждала, что Арбитр выдаст ей откровения о её судьбе. Сводки с полей и отчёты Бюро — вот что следует знать Пастырю.

— Благодарю, — вполне серьёзно сказал Деларан. — Итак, после Ржавых садов эпизоды нестабильности усилились. Купол начал проседать и рваться слишком быстро. Вы и сами заметили. Беда не в этом, Илеара. Мы ставим заплаты силами Узлов — ткань Купола тут же проседает в другом месте. Но те разрывы, которые латаете вы…

И снова раздражённо посмотрел на Дехаара. Не дождавшись реакции, нахмурился и продолжил:

— Вы отменяете события. Да, к этому мы и стремились. Но Купол слишком активно отвечает на ваши действия, тем самым невольно усиливая саморазрушение. Вы отменяете, он создаёт новые. Это что-то вроде протеста. Ультиматума, если угодно. Купол желает вспомнить вас. Или так: он не желает вас забывать. Что вернее, утверждать не берусь.

Купол желает вспомнить. Сам того не замечая, Деларан использует смыслы и формы Ассарим. Или же всё он замечает, и это часть его игры?

— Не поверю, что вы не были к этому готовы, — сказала Илеара. — Вы сами говорили мне, что моя когерентность призвана спасать нас всех. Звучало и тогда сомнительно, но Бюро вряд ли склонно так преувеличивать смысл ради эффектных слов. Вы не учли последствия?

Арбитр покачал головой.

— Мы не учли скорость. Расчёты были ошибочны. Слишком быстро всё разворачивается, Илеара. Мы не успеваем завершить вашу подготовку должным образом.

Должным образом. Жёсткая формулировка с ровными и острыми гранями. Одна из любимых фигур речи Бюро.

— Вот как? — усмехнулась она. — Вам не хватило времени выработать во мне окончательное смирение? Привычку молчать? Времени, чтобы Дехаар приучил меня к своей заботе и к защите, как приучают к поводку? Давайте ближе к делу, Ваша Светлость. Работайте с тем, что есть — вы умеете.

— Извольте. Бюро пришло к выводу, что вам нужно войти в центральный энергетический слой Купола. Достаточно лаконично и по делу? Или всё-таки нужно пояснить?

Он старался укусить. Так кусаются те, кто вдруг ощутил свою беспомощность. Они же оба — и Арбитр, и инкарн — попросту боялись, что их Пастырь первой категории, когерент… Что? Устроит истерику? Захочет мстить? Что она — всего лишь обиженная женщина.

Она закрыла лицо ладонями и рассмеялась туда — в эти ладони. Единственное, что сейчас отделяло её от мира.

— Илеара.

Дехаар всё-таки подал голос. Что он там расслышал в её смехе — тревогу, безумие, — ей было уже неинтересно.

— Вы хотя бы понимаете, насколько это нелепо? — сказала она, убрав ладони от лица.

— Что именно? — спросил Деларан.

— У вас так мало времени, что вы готовы обсуждать великую миссию, стоя у моей постели? Ваша Светлость, забирайте инкарна и ждите в гостиной. Я приведу себя в порядок и выйду к вам. Вспомните, наконец, что вы мужчина, а не только чиновник. Гибель мира не повод забывать о приличиях.

Ей было смешно. Ей было странно. В голове вдруг стало восхитительно пусто, а в душе спокойно так, как не чувствовалось уже много лет.

Она одевалась, впервые за последние месяцы думая о том, какого цвета шейный платок подойдёт к этому строгому и элегантному тёмному платью. Никакой формы. Ей не хотелось быть сейчас одной из. Ей хотелось ещё побыть женщиной, потому что скоро всё это — форма, платье, украшения, платки — станет неважным.

Куда бы там ни загнал её Арбитр, она точно знала — Илеара Вальмерон оттуда не вернётся. Знала.

Она вышла к ним через четверть часа. Синее платье, серо-стальной платок из плотного тяжёлого шёлка, стянутый простой гладкой брошью, волосы убраны в строгий узел. Хозяйка дома Вальмерон принимала гостей, явившихся с деловым визитом. Привычная роль воспринималась сейчас с удовольствием. Тоже давно позабытым, но проснувшимся вдруг.

Деларан стоял у холодного камина, Дехаар сидел в кресле и разглядывал свои руки. Он так делал всегда, когда хотел изобразить бессмысленность разговора, который вынужден слушать. Привычка Аурелина, ставшая и его привычкой.

Илеара села напротив и указала Арбитру на соседнее кресло.

— Итак, — сказала она. — Вы хотите отправить меня в сердце Купола. В центр.

— В центральный энергетический слой, — поправил Деларан. — Вход через Башню Регистра. Там сохранился самый первый Якорь — точка, к которой Купол был привязан при создании. Мы вскроем её общим сопряжением — Восс, Сенн и вы. Три сильнейших Узла.

Он помолчал, ожидая вопросов, но их не было. Тогда он добавил:

— Дальше вы пойдёте в одиночестве.

— Мы или я одна?

Краем глаза она заметила, как дёрнулись губы Дехаара.

— Ваш Узел. Одна вы сгорите в первом же потоке, — сказал Деларан спокойно. — Это чистая энергия Плана, сплетённая с магией Ассарим. Вам нужен ваш Источник. Он отдаст вам ровно столько, сколько вы сможете удержать. Если успеет. Прецедента нет — туда не входил никто и никогда. Мы лишь можем предполагать и доверять знаниям высшего инкарна.

Доверие — очень дорогое слово. Илеара молчала, обдумывая. Потом медленно сказала:

— Но вы же не чинить меня туда посылаете, Ваша Светлость. Так? Купол зовёт. Я слышу его. Вы хотите, чтобы я ответила. Что я должна там сделать? По-настоящему.

— Выяснить, — сказал Деларан. — Чего хочет то, что держит Купол. И убедить это продолжать держать.

— Вот как? И «что» держит Купол, по-вашему? Скажите, Ваша Светлость, называя жертву Ассарим «это»… Вам так проще принимать решения?

Гнева не было. Слова приходили сами. Ровные, словно кто-то их заготовил заранее. Она вздрогнула, осознав, что весь этот разговор, как пьеса, где реплики раздали заранее. Только ей или всем участникам?

Дехаар отвлёкся от разглядывания своих ногтей и теперь смотрел на Илеару с любопытством.

— Вы желаете, чтобы я вошла в саму суть Купола и поговорила с ним, — продолжила она. — Более того, вы отчего-то верите, что это возможно. Что я та, кто может продлить жертву Ассарим.

— Или переписать, — произнёс Дехаар. — Или дать выбор. Варианты есть. Так ведь, Деларан?

— Для нас — только два, инкарн. Либо Купол стоит, либо всему конец. И это означает, что вариантов нет. Не время метаться или… Хаар-ши-дэм, Дехаар.

«Ты уже мёртв, просто ещё стоишь», — услужливо подсказала память той, что помнит.

— Говорите всё, Ваша Светлость, — сказала Илеара и улыбнулась, повторяя его же слова. — Не время метаться, или ты уже мёртв. Когда?

Арбитр посмотрел прямо ей в глаза.

— Через двое суток, — сказал он. — На рассвете. Раньше мы не успеем подготовить другие Узлы, позже — Купол может не выстоять. Двое суток, Илеара. И времени на вашу подготовку нет. У вас есть время смириться с тем, что её не будет.

Он поднялся. Одёрнул мундир. В движениях была выученная собранность, и одновременно Илеара видела его растерянность. Деларан хотел уйти, но отчего-то медлил.

— Дехаар расскажет больше. То, что могу сказать я, я сказал. Остальное… — он коротко глянул на инкарна. — Остальное не в моём ведении.

— Разумеется, — согласилась Илеара.

Она не стала дожидаться, когда уйдёт Арбитр, не стала ждать, когда заговорит Дехаар. Вышла сама. Есть двое суток. И Илеара тоже пока есть. Этого уже много для нынешней ситуации.

Он пришёл заполночь. Илеара знала, что придёт. Не ложилась, ждала. Листала один из любимых в юности романов, удивляясь, насколько можно было верить строкам, написанным кем-то исключительно для того, чтобы пробудить интерес читателя. Восхищаться изяществом оборотов и переживать за несуществующих людей с их маленькими трагедиями и очень громкими переживаниями этих самых трагедий.

Тогда нравилось, сейчас оставляло привкус горьковатого недоумения. Аурелин, кстати, высмеивал эти романы, умело разыскивая в них нелепости и лицемерие. Он был болен, но никогда не был глуп и наивен. Догадывался ли он, что его использовали — так же, как теперь используют Илеару? Она попыталась вспомнить что-то, что дало бы ответ. Не смогла. Память лишь била её по щекам пережитым унижением.

И первое, что она спросила у Дехаара, когда его обрисованный светом из коридора силуэт появился на пороге, было:

— Он знал?

Инкарн шагнул в полумрак спальни и остановился на границе, установленной световым пятном от небольшой лампы на тумбочке.

— Не думаю.

Он ответил быстро и легко, словно не только сразу понял, о чём речь, но и ждал именно этого вопроса.

— Илеара, я уже говорил: он был таким изначально. Не избалованность наследника Дома, не юношеский цинизм и жестокость. Ну, не только это. Болезнь. Я наблюдал.

— И направлял.

— Да. И усилил, когда пришло время. Тебе нравится расковыривать этот струп снова и снова? Зачем?

— Привычка к боли, — усмехнулась Илеара. — Когда её нет, уже чего-то не хватает.

— Нет?

Она жестом пригласила инкарна сесть рядом. Он сел ровно там, где её ладонь коснулась покрывала.

— Нет, — сказала Илеара. — Дело не в болячке. Я пытаюсь понять — почему так? Почему было нужно сделать именно так? Инкарны любят насилие? Бюро нанимает садистов для разработки планов по воспитанию Пастырей? Или же это только мне оказана такая честь? Я хочу знать это, Дехаар. Прежде чем мы пойдём в Купол.

Инкарн посмотрел на неё. В неярком свете лампы его лицо было искажено игрой теней. Оно казалось ломающейся в этот самый момент маской. Ещё чуть, и разбегутся неровные трещины, маска раскрошится и осыплется, и можно будет увидеть настоящего Дехаара.

Илеара потрясла головой, отгоняя приближающееся видение. Не сейчас.

— Я хотел бы сказать тебе это, — глухо ответил Дехаар. — У всего есть причина, Илеара. И, как правило, не одна. Да, инкарны склонны к насилию, в Бюро часто идут работать люди, которые получают особенное удовольствие от власти. Но есть главное…

Печать на её руке полыхнула резкой болью. Боль покатилась огненным шаром наверх, опалила плечо, лизнуло ожогом шею. Лицо инкарна тоже исказила гримаса боли.

— Я хотел бы, но не смогу, — выдохнул он.

Не сможет. По крайней мере, в этом он не врал — Печать действительно не позволит нарушить условия контракта инкарна с Бюро. Здесь не позволит. Но, возможно…

— Скажи мне, когда мы попадём в этот… слой Купола, ты сможешь мне рассказать всё?

Дехаар молчал долго. Так долго он, наверное, ещё ни разу не обдумывал ответ — во всяком случае, Илеара не замечала за ним такого.

— Скорее всего, да, — наконец, ответил он.

— И ты расскажешь мне всё?

— Всё. Вероятно, это будет уже неважно, но да.

Илеара прикрыла глаза, позволяя такой нужной сейчас мысли оформиться в голове окончательно.

— Ты ошибаешься. Только это важно.

Он не стал переспрашивать. Или понял, или предпочёл не понять. Не знать.

— Хорошо, — Илеара открыла глаза и встретила тревожный и тёмный взгляд инкарна. — Тогда я пойду с тобой туда.

Несколько мгновений он молчал, потом уголок его губ дрогнул знакомой усмешкой.

— Только поэтому? Мир заканчивается, а ты идёшь туда за правдой о себе, Илеара?

Она улыбнулась и прикрыла лампу ладонью, не желая сейчас смотреть на лицо инкарна и искать там то, чего, скорее всего, там никогда не было.

— Ты считаешь, этого повода недостаточно?

— Я считаю, что это тебе решать, — сказал Дехаар и встал. — Отдыхай. Тебе нужны силы.