«Мораль — это людская роскошь для мирных времен. Перед угрозой гибели существует лишь сухая арифметика: скольких нужно сжечь сегодня, чтобы остальные могли замерзнуть на день позже».

Дехаар

Его Светлость Айбрис Деларан вызвал их в зал Совета Бюро. Фэйр уже успел поязвить по поводу того, что учеников туда не вызывают никогда и, должно быть, их Узел закончил обучение, просто всех забыли предупредить. И посоветовал быть готовыми ко всяким «забавным неожиданностям». Пояснять дальше не стал. Но вид имел настороженный и недовольный.

Двери зала Совета открылись с тяжёлым маслянистым вздохом отлично смазанного механизма. Плавно и почти бесшумно, несмотря на то что эти двери выглядели скорее как ворота замка — массивные, с фигурной оковкой по краям панелей и даже с петлями для засова. Ради стиля или же засов когда-то был — определить сложно.

Илеара вошла внутрь вслед за Фэйром и остановилась. Зал поражал и захватывал взгляд сразу же. Более всего он напоминал дно огромного старого колодца — именно эта мысль пришла в голову первой. Стены уходили вверх на добрых три этажа, теряясь в сумраке, где лишь тускло мерцали сетки стабилизирующих контуров.

Зал служил основанием главной Башни Регистра — самого странного и самого древнего, как считалось, здания времён Ассарим. Первые структуры Купола зародились здесь. Так написано во всех книгах, по крайней мере.

Воздух был сухим и неподвижным. Здесь не пахло ни пылью, ни воском, ни старым деревом. Тёплой ровной чистотой, как пахнет только что выглаженное чистое бельё. Отутюженное магией пространство.

Центр зала занимал стол, больше похожий не на мебель, а на монумент. Огромная вытянутая подкова из тёмного полированного камня — того самого, что может звенеть, резонируя с магией Плана, — но здесь он молчал, усмирённый десятками врезанных в поверхность стабилизирующих глифов.

И было тихо. Без всякой торжественности, тихо по-деловому.

Арбитр Деларан сидел не во главе, а в центре этой каменной подковы, внутри неё. Словно живая часть диковинного механизма, встроенная в контур. Очень естественно он здесь смотрелся, надо сказать.

Перед ним не было бумаг — стол был пуст. Только развёрнутая прямо над камнем светящаяся схема. Карта якорных цепей Купола, чьи линии пульсировали ровным красноватым светом. Такие карты, но на бумаге, Илеара видела на занятиях в школе.

— Ваша Светлость, — негромко позвал Фэйр, и Деларан поднял голову.

— Садитесь, — минуя приветствия, велел Арбитр.

С момента последней и единственной встречи с Илеарой он, похоже, стал выглядеть ещё опаснее, ещё жёстче. Хотя, возможно, дело было в подобающем окружении.

— Лоренс, вы понимаете, почему я вызвал этот Узел сюда и именно теперь? — спросил Арбитр, не глядя на Фэйра — он смотрел на Илеару.

— Могу лишь догадываться, — сухо ответил куратор.

— Поделитесь догадками?

— Нет, Ваша Светлость. За догадки мне не платят.

— Тогда и не буду пытать, — холодно улыбнулся Деларан. — Пока.

Его голос был тих. Оправдано для такой акустики. Обосновано для атмосферы зловещего давления. И для несмешных шуток, намекающих на давнее и явно сложное взаимодействие Арбитра и простого куратора. Простого ли?

Откуда все эти мысли и чувства? Такие, будто сознание разделилось и какая-то его часть наблюдает со стороны. Опять резонанс с Планом? Здесь всё полнится магией, пусть и усмирённой, здесь магия всего лишь задремала под шёпот реестров и правил.

Илеара глянула на инкарна. Тот хранил полную невозмутимость в позе, в выражении лица. И что-то царапнуло неприятно под ложечкой. Нет, Дехаар никогда особенно не был склонен к проявлениям эмоций, но здесь он как будто не впервые? Слишком расслаблен, не демонстративно, а так, как тот, кто пришёл в хорошо знакомое место. Привычное, без угроз и даже без сюрпризов. Как дома он здесь был.

— Догадки — это удел тех, кто не видит картины целиком, — произнёс Деларан, и его пальцы коснулись столешницы. — У нас тут только факты.

Свет. От его рук исходил свет, который сплетался с линиями магической карты. Без сопряжения. Без Источника. Или же то, что говорила Аврисса — не слухи и Источник в нём самом?

Слишком жуткое предположение. Но и уже не кажется таким невозможным.

Камень под руками Арбитра на мгновение потемнел, а затем светящаяся карта Купола дрогнула и изменила масштаб. Огромная сеть линий исчезла. Теперь над столом висела детальная проекция одного особняка. Дом Эльстори. Его Илеара узнала сразу.

Схема выглядела непонятно для Илеары, но, вероятно, была читаема для всех остальных — рваные пики, красные вспышки, хаос линий. Но в самом центре этого хаоса пролегала одна черта. Идеально прямая. Светящаяся белёсым робким, почти незаметным светом. Но, ввиду прямоты, режущая всю конструкцию, как лезвие.

— Взгляните сюда, Илеара, — Арбитр назвал её по имени мягко, и от этого стало не по себе. — Это запись эфирного фона во время инцидента.

Он обвел рукой красные пики.

— Стандартный паттерн работы Узла. Подавление. Вы бьёте магией по магии, гасите волну встречной волной. Грубо и энергозатратно. Так было вначале. После такого на ткани реальности всегда остаётся шов. Это как лепить глиф поверх трещин в здании. Со временем все стены превращаются в глиф-доску и жрут магию неоправданно жадно. Но дом в крайнем случае можно снести… Да.

Деларан перевел палец на белую линию.

— А это сделали вы, когда что-то поменялось. Смотрите.

Илеара растерянно пыталась понять, что же хочет показать ей Деларан.

Фэйр чуть подался вперёд, тоже вглядываясь в схему, и его брови поползли вверх. Он даже начал что-то говорить, но осёкся под коротким и хлёстким взглядом Арбитра.

— Вы не боролись с хаосом, — тихо продолжил Деларан, глядя на Илеару холодными прозрачными глазами, в которых не читалось ничего. — Вы его отменили.

Он сделал паузу, наверное, позволяя словам приобрести нужную важность.

— В Бюро не любят аномалий, Илеара. За редким исключением. Мы ценим предсказуемость, стандарты, инструкции. Но ваши показатели выходят за пределы классификации «Пастырь». И теперь я должен решить, что с этим делать.

Илеара молчала, ожидая продолжения.

Арбитр выпрямился, сцепив пальцы в замок.

— В науке это называется когерентность. Согласованность процессов. Там, где другие создают тишину через разрушение источника звука, вы делаете этот звук невозможным в структуре мира. Ослабляете его в ноль через согласование энергии вашего Узла с его волной.

— Это… плохо? — невольно вырвалось у Илеары. — Простите, Ваша Светлость, я не понимаю, о чём вы говорите.

— Это редкость, — быстро сказал Деларан. — Крайне нестабильная и крайне востребованная сейчас редкость. Когерент. Последний раз мы регистрировали подобный дар почти семьдесят лет назад. У той, чья кровь течёт и в вас.

Илеара почувствовала, как по спине пробежал холодок. А следом злой жар поднялся в горло, как будто выдыхаемый воздух раскалился по пути из лёгких.

Дехаар сжал её руку под столом. Больно смял пальцы, понуждая молчать.

— Обычные Пастыри латают стены, чтобы те не развалились, — голос Арбитра стал жестче. — Когеренты же способны заставить руины вспомнить, что когда-то они были замком. Простите мне образность?

Илеара не хотела знать детали, не хотела и оценивать красоту и точность метафор. Голос Деларана раздражал до кожного зуда, рука Дехаара, сжимающая пальцы, казалась нестерпимо горячей.

— С сегодняшнего дня, Илеара, подготовка вашего Узла будет вестись по протоколу первой категории, особая пометка: «Когерент», — Арбитр снова перешёл на формальный тон. — Лоренс, ваша ответственность и уровень допуска также повышаются сообразно уровню Узла Вальмерон.

— Надеюсь, что вместе с жалованием, — буркнул Фэйр. — Повышаются.

Деларан брезгливо поморщился, словно куратор запачкал его приказ чем-то недопустимо ничтожным.

Он снова коснулся стола. Схема дома Эльстори свернулась, и вместо неё развернулась карта Низин. Грязная рваная клякса, всего несколько якорных линий, тусклое свечение.

— Четвёртый сектор. «Ржавые Сады». Ваше полевое задание. И ускоренный экзамен на выпуск. Общая миссия с Узлом Восс и опер-командой первого уровня под командованием Устраха.

Услышав название, Фэйр дернулся, словно его прошил разряд сорвавшейся с контроля магии.

— Ваша Светлость! — его голос дрогнул. — Это зона карантина! Якорь в Садах вошёл в резонанс месяц назад. Три группы зачистки…

— …потерпели неудачу, — закончил за него Деларан, даже не взглянув на куратора. — Потому что пытались заткнуть разрыв, как привыкли. Но это уже не работает. Или работает не так, как раньше.

Арбитр посмотрел прямо на Дехаара. Илеара перехватила этот взгляд. В нём не было ни приказа, ни угрозы. Только холодный интерес. И некое единение? Словно бы инкарн прекрасно понимал, о чём толкует Деларан, а Арбитр знал, что инкарн с ним согласен. Впрочем, может, так оно и было.

— Совсем не так, — добавил Арбитр. Он провел ладонью над картой, увеличивая изображение «кляксы».

Теперь Илеара видела детали. Это была не просто зона разрушения. Линии улиц в секторе искривились, словно плыли чернилами по мокрой бумаге.

— Вы ведь изучали теорию резонанса, Вальмерон? — спросил Деларан, не отрывая взгляда от искаженной карты. — Представьте звук такой частоты, что он вибрирует не в ушах, а в самой ткани реальности. Именно это происходит сейчас в Садах. Группы зачистки действовали по уставу: ставили барьеры, уплотняли эфир. Но Якорь использовал их же плотность как проводник.

— Но Якоря созданы, чтобы удерживать Купол натянутым, — сказала Илеара неуверенно. Разделы о Якорях она, к своему стыду, пролистала бегло.

— Ассарим не создавали Якоря, Пастырь, — терпеливо пояснил Деларан. — Они лишь воспользовались ими. Якоря — фиксаторы, которые были скинуты инкарнами в наш мир в начале завоевания. Нам удавалось усмирять их природу много столетий. Но не теперь. Этот Якорь запел под музыку Плана, — сказал Деларан. — Нужно заставить его замолчать.

— Это стажёры, — процедил сквозь зубы Фэйр. — Оттого, что вы одним своим словом повысили им уровень, пока он повысится только в строках реестра. Ускоренная подготовка — да, согласен, но сразу в аномалию этого уровня?

Едва заметно Арбитр хлопнул ладонью по столу, и Фэйр затих. Отвернулся и нахохлился с крайне недовольным видом.

А Деларан продолжил ровно:

— В доме Эльстори вы применили контур Тишины. Колпак. Это техника Ассарим, способная повернуть вспять стремление энергий Плана к хаосу. Этакая энтропия наоборот. Когерент способен воспользоваться этим способом, но должен его знать. Откуда вы знаете эту технику, Илеара?

Илеара растерянно потёрла лоб. Она пыталась вспомнить, но то, что помнилось ещё вчера, ускользало и растворялось в каких-то мутных обрывках мыслей.

«Рианн эсс ш’кар. Исс шаэ’тар»

И тишина, абсолютная настолько, что шум крови в ушах бил колоколом. И чувство, что это уже было, было не раз.

Жар ладоней, боль сопряжения, блёклое лицо дворецкого. Жуткие улыбки нестабильных. Приговорённых.

— Я… я просто почувствовала, что так надо. План говорил со мной. Я так думаю.

— Именно, — кивнул Деларан. — Месяц назад артефакты Ассарим начали петь всё чаще и хаотично вступать в резонанс с Планом. Без всякой системы. Вы столкнулись с этим в доме Эльстори. Бюро наблюдает вспышки регулярно. Пока обходились стандартными протоколами и карантином. Но, я полагаю, это лишь начало. Вы понимаете, о чём я, Лоренс? Время пришло. И теперь его у нас просто нет. Ни на подготовку по правилам, ни на сантименты.

Илеара вырвала руку под столом из хватки Дехаара. Положила её перед собой. Побелевшие от захвата пальцы — рука показалась ей чужой. Как и собственный голос.

— Месяц? — спросила Илеара. — Бюро наблюдает?

Деларан молчал и разглядывал её лицо с выражением сдержанного любопытства.

— Надо полагать, Бюро позволило спеть и этому артефакту? В доме Эльстори? Наблюдало. Дворецкий, да? Ваш сотрудник. Наблюдал за мной, а потом вызвал Бюро. На уборку… мусора.

Короткие фразы давались легче. Гнев душил её, выбивал воздух и пробуждал что-то такое… Слишком опасное, слишком отвратительное. И было страшно позволить этому явиться наружу.

— А цель? Проверка? Вы проверяли ваше новое приобретение — Узел Вальмерон, так, Ваша Светлость? О, видимо, я действительно слишком ценна, раз мою проверку можно оплатить таким количеством жизней.

Деларан даже не моргал. Его лицо осталось таким же бесстрастным, а взгляд — полным терпеливого интереса змеи, наблюдающей за движением мыши.

— Жизней? — переспросил он тихо, но в этой тишине звенел лёд. — Вы говорите о гостях Эльстори. Об аристократах, чья безудержная страсть к древним артефактам и к показной роскоши перевешивает любое проявление здравого смысла.

Он медленно поднялся с кресла. Впервые за всё время он встал, и тень от него, казалось, накрыла весь стол.

— Давайте подумаем вместе. Может, посчитаем? Если бы этот артефакт запел сам по себе, вне нашего контроля, Илеара, он пробил бы брешь размером с полквартала. И тогда погибла бы не дюжина. Погиб бы весь сектор. Спросите на досуге у вашего Источника, что происходит, когда План прорывается в таких масштабах. Или посмотрите картинки в его голове, если вы не верите словам.

— Это совершенно недопустимо, — картинно возмутился Дехаар.

— Не паясничайте, — не меняя тона, осёк его Деларан.

Он оперся руками о столешницу, нависая над светящейся картой.

— Да. Мы наблюдали. И мы искали такой Узел, который способен останавливать разрушение реальности, а не просто замазывать трещины штукатуркой. Мы нашли вас. Мы проверили вас. Цена была высока? Возможно. Но Бюро платит любую цену, чтобы Купол стоял.

Деларан посмотрел ей прямо в глаза. А потом снова глянул на Дехаара. И Илеара увидела, как инкарн едва заметно кивнул.

— И если мы с вами сейчас не поймём друг друга, то стоять ему осталось не так уж и долго, — добавил Арбитр. — Привыкайте, Вальмерон. Теперь вы — часть этой жестокой экономики. Вы — валюта, которой мы платим за еще один день без Сопряжения. Мне не нужны ваши сопли и ваша мораль. Мне нужна ваша эффективность.

Вопросы крутились на языке, но отчего-то задавать их сейчас Илеаре расхотелось. И не потому, что она прониклась речами Арбитра, а потому, что она смутно ощущала, что время для ответов пока не пришло.

Деларан щелкнул пальцами, и свет над столом погас, погружая зал в полумрак.

— Аудиенция окончена. Куратор Фэйр выдаст вам допуск к закрытой части архивов. Ознакомьтесь. И постарайтесь не разочаровать меня в Садах. Второго шанса у вас не будет. Ни у вас, ни у нас.

Выходя из зала Совета, Илеара вдруг подумала, что Арбитр Перехода ни разу не обратился к Дехаару напрямую, кроме как чтобы сделать замечание. Высокомерие или же соучастие? Такое, что и не нужно слов и разговоров.

Гнев всё ещё жил в ней, всё ещё желал прорваться наружу. Но — бесполезно. И это тоже стоит понимать.

Илеара остановилась на ступенях. Жадно вдохнула воздух садов, окружающих территории, принадлежащие Бюро. Свежий, чистый — мирный воздух. Посмотрела наверх, где небо точно легчайшей вуалью было пронизано дрожащими нитями Купола.

Фэйр и Дехаар молча стояли рядом.

Илеара взглянула на их такие сейчас неожиданно похожие лица.

— Фэйр, — сказала она. — Я правильно поняла? Купол рушится?

Куратор кривил губы и явно подбирал слова. Ответил инкарн:

— Купол рушится со дня создания, Илеара. Этот процесс неизбежен, и сейчас он ускорился.

— Насколько ускорился? Скажи мне, инкарн, ведь, как я понимаю, ты осведомлён об этих процессах наравне с Арбитром.

Дехаар недобро усмехнулся. Нет — он не чувствовал и тени раскаяния или даже просто неловкости. Он принимал вызов.

— Если отталкиваться от моих наблюдений за вашим миром, Илеара, то твоё поколение — последняя армия. Новое не успеет вырасти.

Армия. Случайно ли он употребил слово, которое было близко природе инкарнов? Или же приравнял людей и свой род перед единой и уже, похоже, очень близкой катастрофой?

И, судя по тому, как Фэйр ссутулился и отвернулся, для него это не было новостью тоже. Эти открытия — видимо, уникальный подарок Илеаре Вальмерон.

— Дехаар, — сказала она. — Ты можешь погулять где-то? Пару часов.

— Что ты задумала? — хмуро спросил инкарн.

— Два часа одиночества.

И, не дожидаясь ответа, Илеара повернулась и направилась вниз по ступеням. Знала — за ней не пойдут. Исполнят.