«Пламя не знает милосердия. Оно не различает — жечь свечу или город».

Дехаар

Герцог повёл их через зал к небольшой двери в дальней стене. Открыл её и пропустил гостей вперёд.

— Прошу.

Илеара шагнула в коридор. Дехаар — за ней. Дверь мягко закрылась за ними, и звуки приёма остались позади — приглушённые, далёкие, как эхо из другого мира.

Герцог шёл впереди. Уверенно, чеканя шаг, словно солдат на плацу. Войдя в этот коридор, он будто бы изменился. Стал собраннее и спокойнее.

— Коллекция в восточном крыле, — сказал он, не оборачиваясь. — Я недавно завершил реставрацию. Потратил три года и целое состояние. Но результат… Думаю, вы оцените.

Илеара предпочла промолчать. Результатом была бы безопасность предметов коллекции для окружающих. Но пока подозрения — только подозрения, не стоит заставлять Эльстори нервничать.

Переход в восточное крыло разительно отличался от всего, что они видели в усадьбе до этого. Никакой позолоты, гобеленов и никакой вычурности. Строгие линии, приглушённые цвета, тусклое освещение экономичными светильниками на энергии Плана. Словно вся роскошь и приверженность традициям останавливалась на пороге коридора-перемычки, не смея войти.

Илеара поёжилась. Здесь было холодно. Холодом тянуло от гладких тёмных стен, от каменных плит пола. И тихо. Слишком тихо. Даже их шаги звучали приглушённо, словно что-то поглощало звук. Эхо тоже не жило здесь почему-то, хотя казалось бы — пустое помещение и камень.

— Давно вы коллекционируете артефакты Ассарим, герцог? — небрежно спросил Дехаар, и Илеара вздрогнула.

— О, страсть к ним — одна из частей моего наследства, — охотно ответил Эльстори. — Всю жизнь. Видите ли, меня воспитали в восхищении ушедшим народом и их культурой. Со времени моего вступления в наследство я увеличил коллекцию вдвое.

— И вас не пугает потенциальная опасность таких предметов?

— На все предметы получен сертификат Бюро, — быстро сказал герцог. — Они безопасны.

— Разумеется, — согласился Дехаар, а Илеаре почудилась насмешка в его ответе.

Зал, куда привёл их Эльстори, был похож на святилище. Небольшой — средних размеров, но всё здесь было подчинено одной цели: показать артефакты во всей их красоте. И дать им достойное хранилище на грани поклонения. Это был храм — такое ощущение возникло у Илеары с порога.

Стены обиты тёмно-бордовым бархатом, поглощающим звук. Пол выложен чёрным камнем с вкраплениями чего-то едва заметно мерцающего — возможно, мозаика. Или магические включения. Если так, то Эльстори богаче, чем даже о нём думают.

В центре стоял массивный стол из полированного дерева, на котором разложены инструменты для осмотра. Стопка книг, по виду очень старых. Этот стол сам по себе был экспонатом. Алтарём храма коллекционирования.

Но главное — витрины. Они стояли вдоль стен и островками в центре зала. Разных размеров, разных форм. Все защищённые слабым мерцанием охранных глифов, едва различимых в воздухе.

И опять Илеара поразилась расточительству герцога, который мог позволить себе магическую поддержку на постоянной основе. Мало кто в Солл-Аране может похвалиться подобным. И по причине затрат и потому, что на поддержку такого уровня нужно спецразрешение Бюро. Эта мысль показалась ей важной, но Илеара пока отложила её.

Эльстори провёл рукой в воздухе, и помещение наполнилось светом. Мягким, идущим и изнутри витрин, и снаружи — из-под потолочного фриза.

И тогда Илеара увидела.

Артефакты Ассарим лежали на подставках из чёрного дерева или бархатных подушках. Каждый — поданный светом и положением в самом выгодном ракурсе. Металлические пластины с глифами, которые при взгляде на них казались то вогнутыми, то выпуклыми. Сосуды из полупрозрачного камня, внутри которых плавало нечто похожее на застывший дым. Маски с пустыми глазницами, развёрнутые так, будто смотрели на входящих. Фигурки существ, которых никто не видел живыми — крылатых, многоруких, изогнутых в невозможных позах. Книги или то, что когда-то было книгами. Их страницы светились слабым серебром и вовсе не выглядели ветхими.

— Я разместил их по периодам, — объяснял герцог, обходя витрины с видом гордого родителя, рассказывающего про успехи своих отпрысков. — Ранняя эпоха, век цветения, время упадка. Некоторые предметы ещё не атрибутированы. Но я работаю над этим. Годами.

Илеара чувствовала — что-то здесь не так. Воздух был слишком густым. Слишком насыщенным. Словно все эти предметы, собранные в одном месте, начинали… дышать? Резонировать? Лёгкое покалывание на коже, давление в висках — знакомое, но более интенсивное, чем обычно в присутствии артефактов, которые так или иначе были в каждом знатном доме Илварина.

Дехаар остановился у витрины с оружием. Долго смотрел на клинок с рукоятью, обвитой чем-то похожим на высохшие лозы. Или жилы.

— Вы чувствуете их, герцог? — тихо спросил он.

— Что — чувствую?

— Артефакты. Вы чувствуете, что они… живые? До сих пор живые.

Эльстори замер. Потом медленно улыбнулся.

— Конечно, чувствую, Источник. Именно поэтому я их и собираю. В них ещё теплится жизнь тех, кто ушёл. Их нет, а это осталось. Вы знали, что Ассарим создавали такие предметы на Круге Души?

— Я? — приподнял бровь Дехаар. — Знал?

Герцог смущённо всплеснул руками. И выглядел сейчас действительно огорчённым и смущённым.

— Конечно-конечно. Кому, как не вам…

— Милорд герцог, — резко перебила его Илеара. — А откуда вы знаете, что: «кому, как не Дехаару»?

— Простите?

— Вы сказали, что не ожидали увидеть именно нас. Но ваш дворецкий не был удивлён и приветствовал нас, как сотрудников Бюро. И теперь… Откуда вам знать, какой уровень у моего Источника? Вы знали. Вас предупредили.

Герцог некоторое время смотрел на неё, потом рассмеялся.

— Каюсь, каюсь. Предупредили. Но я не хотел смущать вас, Илеара. Вам, должно быть, и так нелегко привыкать к новой роли.

— Это не роль, — сухо бросила Илеара, а Дехаар глянул на неё вроде бы с одобрением.

А потом отошёл к одной из дальних витрин. Илеара проследила за ним и почувствовала, как заметно поменялась его поза, когда он склонился над стеклом. Инкарн замер, как гончая, вдруг учуявшая кровяной след. Нервно, напряжённо. Он даже принюхивался вполне заметно.

— Почему здесь пусто? — жёстко спросил Дехаар. — Где оно? То, что здесь было? Надо полагать, это новый артефакт?

— Ну что вы, — необычно весело ответил Эльстори. — Новый — в витрине справа от вас. Вы же его пришли проверять? Проверяйте. А здесь просто пустяковая вещица. Была. Я её подарил.

И было в его словах что-то неуловимо странное. Скользкое. Так бывает, когда в кладовой вдруг почуется слабый запах плесени. А ты не знаешь, от чего он исходит. Принюхиваешься, кружишь на месте, но понять не можешь.

— Кому подарили? — осторожно спросила Илеара.

— Всем, — с безмятежной улыбкой ответил Эльстори.

Миг, и Дехаар оказался рядом с ними. Навис над герцогом, рука потянулась к его шее.

— Дехаар! — крикнула Илеара.

Инкарн обернулся. Его глаза пылали, губы кривились.

— Этот шур’хаэсс…

Звук был не словом — удар по воздуху. Стекло ближайшей витрины едва ощутимо дрогнуло, на нём побежали тонкие линии, словно от сильного жара.

Илеара поняла: инкарн сказал это не людям.

Сказал в пространство, в саму ткань Перехода.

И та отозвалась — вибрацией, волной холода, короткой вспышкой в глубине зрачков инкарна.

— Он принёс артефакт в зал, — выдохнул Дехаар. — А нас увёл сюда. Что тут было? Один из преобразователей? Отвечай!

— Нам надо туда, — сказала Илеара растерянно. — Остальное потом.

— Не получится! — рявкнул инкарн. — Ты не чуешь?

Вместо ответа Илеара потянула ручку двери. Она не поддалась.

А Эльстори, глядя на неё с мягкой улыбкой на лице, отступал мелкими шагами от инкарна. Пока не оказался у стены. Которая будто бы дрогнула. Прогнулась, теряя привычную твёрдость линий.

Илеара встала неподвижно. Прислушалась — не к тому, что было снаружи — к себе. А там было…

— Сопряжение, Дехаар, — сказала она. — Оставь Эльстори и подойди.

Инкарн тряхнул головой, но послушно исполнил распоряжение. Илеара впечатала ладонь в его грудь, и рука сразу вспыхнула жаром. И стало заметно лёгкое свечение, дымка золотистого света. Магия не текла, она рвалась. Из груди Дехаара — не как из источника, а как из разъятой раны.

Воздух вокруг дрогнул, и на мгновение показалось, что сама комната вытянулась, исказилась.

Илеара повернулась к двери, положила на неё объятую жаром руку. И всю эту влитую инкарном мощь бросила в глубину толстого деревянного полотна, буквально ощутив каждое волокно, каждую малую трещинку. Ощутила и увидела, как энергия Плана выжигает дерево.

Дверь не просто открылась. Она разлетелась в коридор — обломками, щепой, мелкими осколками полированных панелей.

А потом — тишина. Только серый коридор и ощущение, что воздух там тяжелее, чем должен быть.

Илеара шагнула вперёд, и мир — так показалось — начал медленно смещаться вслед за ней.

Воздух в зале был сладковатым и слишком плотным.

Музыка всё ещё звучала. Гости всё ещё танцевали. Только движения казались неправильными и неестественными.

Слишком плавные, замедленные, будто под водой. И никому не было дела до изменившейся обстановки. До нелепых движений, до густого воздуха.

В центре зала, на невесть откуда взявшемся пьедестале, стоял артефакт — высокий, вытянутый, похожий на запаянный сосуд. Словно выточенный из прозрачного кварца, и он не был пуст. За гладкими стенками переливались живые нити. Они пульсировали, как набухшие вены под кожей, соединяясь и расходясь, сплетаясь вновь. Создавая иллюзию живого. Живущего прямо сейчас и готового жить ещё.

Иногда казалось, что они складываются в очертания человеческого лица, но стоило моргнуть, и линии расползались, превращаясь в хаотичные, но читаемые глифы. Назначение которых было непонятным, но они явно были не случайным набором знаков.

Свет внутри бился, как пульс. Каждый удар отзывался лёгким дрожанием стен и пола.

Дехаар застыл на месте, а Илеара вдруг поняла — он растерян.

— Это иш’тар, — сказал он тихо. — След мёртвого.

— Что?

— След, который не понял, что умер… И остался.

— Дехаар! Не поэзией — по делу! — почти рявкнула Илеара.

Инкарн потёр лоб.

— Как сказать вашими словами? Это сгусток энергии, который остался от умершего из народа Шелхорим. Но отчего-то он не ушёл вслед за хозяином. Теперь он ищет за что зацепиться в мире. И чем больше ищет, тем сложнее ему уйти. Так иногда бывает, если что-то сильно держит…

Артефакт будто услышал их. Внутренние нити задрожали быстрее, словно что-то пыталось выбраться наружу.

А потом один из гостей, стоявший ближе всех, неестественно медленно поднял руку и коснулся поверхности.

По его коже пробежала золотая вспышка, и Илеара увидела, как под ней, прямо под кожей, начали проступать глифы — тонкие, светящиеся, как узор, вытравленный ювелиром в украшении.

Человек улыбнулся шире. Безмятежнее.

А потом нити потянулись дальше. Ползли вьюнком, опутывали ближайших к ним людей, а люди охотно принимали этот странный плен, расцветали улыбками, подавались навстречу.

— Он их переписывает, — тихо сказал Дехаар. — Под себя. Учит их слышать его.

— Это заражение?

— Нет, — ответил он глухо. — Это поиск возможности жить.

— Что нам делать? — резко спросила Илеара. — Говори же!

— Попробуем закрыть его под купол. Уничтожить не получится. Сопряжение?

И снова жар. И снова ощущение мощи, но сопротивление пространства вокруг артефакта — по сути, воздуха — было сильнее, чем деревянные доски. Оно пружинило, оно отталкивало, оно не давало проникнуть.

От напряжения у Илеары дрожали ноги, а спина под шёлком взмокла. Рука, протянутая к пьедесталу, наливалась тяжестью, её словно тянуло вниз, понуждало отступить.

Дехаар стоял рядом — неподвижный, сосредоточенный, сжимающий пальцы в замок. Илеара услышала, что его дыхание стало неровным и прерывистым.

— Бери, что я даю, — хрипло приказал он.

Воздух между ними натянулся, задрожал, и в следующий миг Илеара ощутила, как тёплая и пульсирующая энергия Плана начинает струиться сквозь неё. Сейчас это не было похоже на огонь, это были отсветы давно отгоревшего пламени.

Дехаар протянул руку вперёд ладонью вниз. Илеара повторила его движение, повинуясь наитию. А потом, следуя ему же, перевернула ладонь вверх.

И это случилось. Жар от их рук соединился в дугу, и пространство вокруг артефакта дрогнуло и изломалось.

Люди вокруг продолжали двигаться, но ритм их движений становился всё медленнее.

Нити света внутри сосуда хаотично завибрировали. Рассыпались на более мелкие, путались, на глазах теряя изначальную логику плетений.

— Ещё, — прошептала Илеара.

С каждым ударом её сердца купол стягивался, звук падал всё ниже, и вскоре шум в зале стал приглушённым, как если бы они находились под водой.

Затем исчез вовсе. Тишина.

Свет внутри созданного купола стал неподвижным. Нити артефакта замерли, и лишь в самой глубине что-то едва заметно дышало. Готовясь уснуть или… исчезнуть навсегда.

— Рианн эсс ш’кар. Исс шаэ’тар, — древние слова прокатились, как раскат грома в мёртвой тишине, хотя Дехаар лишь прошептал их.

— Граница держится словом. След не забыт, — повторила Илеара и вздрогнула.

Откуда? Откуда пришло это знание? Почему она поняла, что было сказано?

Дехаар внимательно наблюдал за ней. В его взгляде медленно догорало пламя сопряжения. И оживало что-то ещё. Но сил разбираться уже не осталось.

Илеара опустила руки.

— Колпак тишины, — сказал Дехаар. — Он чует нас, но не может дотянуться.

— И пусть не может, — тихо ответила она. — Пусть наконец замолчит.

Они стояли перед прозрачной сферой, где застывший в сосуде свет тускнел. Умирал. По поверхности купола стекала золотистая дымка и растворялась, не долетая до пола. Красиво.

— Надо вызвать Бюро, — устало сказала Илеара и потёрла лоб.

Что-то важное крутилось в голове, но ускользало, истаивало. И пусть. Потом. Она подумает об этом потом.

— Уже вызвано, госпожа Пастырь, — раздался совсем рядом голос.

Она обернулась. Дворецкий. Его лицо хранило нерушимую строгость, как будто всё вокруг было вполне обычным. И купол тишины над древним артефактом посреди гостиной, и люди, стоящие словно в оцепенении, с плоскими улыбками на безмятежных лицах.

— А…

Она начала говорить, потом махнула рукой. Постояла ещё немного и повернулась к Дехаару.

— Принеси мне что-нибудь попить, пожалуйста.

— Попить? — он усмехнулся. — Пожалуй, возьму то, что сейчас действительно тебе нужно.

— Люди, они…

— Ими займётся Бюро. Мы спасли большинство, Илеара, — ровно ответил Дехаар.

— Большинство? А те, которые — не большинство?

— Их уже нет, — всё тем же тоном отозвался инкарн и повторил с нажимом: — Ими займётся Бюро.

И вот тут ударило. Накрыло волной холода. Изнутри поднималась боль, смешанная с яростью. Тоже холодной. Она резала душу на куски острыми ледяными осколками.

— Найди, — с трудом выдавила Илеара. — Найди Эльстори. Ты же можешь. Дехаар!

Она смотрела прямо в глаза инкарна и видела в них мрачную решимость. Готовность.

Он молча кивнул. Илеара почувствовала, как между ними снова опускается стекло — тонкое, невидимое, как купол. И тут же отошёл, почти мгновенно исчез — так ей показалось.

Она обвела взглядом зал. Люди улыбались ей. Те, которые…

Она отвернулась.