«Человек верит, что спасётся от огня Плана, если нарисует на полу круг. Но огонь ничего не смыслит в геометрии».

Дехаар

Сколько раз она вот так сидела в экипаже напротив Аурелина? За окном мелькали ярко освещённые улицы вечерней столицы, экипаж мягко покачивало на стыках плит мостовых, а внутри жило лишь ощущение бессмысленности и бесконечной усталости. От красок, огней, музыки и сплетен. От себя самой, исполняющей фальшивое представление для публики.

Но сейчас всё иначе. Странным образом, когда игра стала работой, апатия ушла. Появился смысл, по крайней мере.

И тот, кто сидел напротив, смотрел совсем другим взглядом. Не тем, каким смотрят на ценную вещь, которую нужно показать обществу и получить его восторги.

Этот взгляд, хоть и тревожил неприкрытым восхищением, был лишён тщеславного любования.

И всё же…

Илеара отвела глаза. Посмотрела в окно.

«Я чувствую желание», — сказал он тогда. Перед выходом.

Просто, прямо и очень обыденно.

«Это может стать проблемой»?

О да, это может стать проблемой. В основном, потому что Илеара не понимала, что означали его слова на самом деле. В переводе с языка древней сущности.

Инкарны не чувствуют так, как люди. Или чувствуют? И у них принято озвучивать свои чувства без смущения? Думать об этих словах — вот проблема. И глупость. Время ли сейчас?

Илеара сжала руки на коленях. Ткань платья — дорогая, тяжёлая — скользнула под непослушными пальцами.

Взгляд Дехаара ощущался как прикосновение.

— Ты нервничаешь, — сказал он.

Илеара повернула голову и посмотрела на него.

— Нет.

— Да. Почему? — Дехаар слегка наклонил голову. — Ты знаешь герцога. Ты знаешь этот мир. Ты лучше меня подготовлена к этой миссии. Сколько раз ты посещала такие приёмы?

— Я знаю герцога, — согласилась Илеара. — Но он не знает меня. Не такой, какая я сейчас. Он помнит меня другой. Госпожой Вальмерон. Женой Аурелина. И, возможно, ещё помнит девочку, которую он угощал конфетами, приходя в гости. А теперь…

Она замолчала.

— Теперь ты Пастырь Бюро, — закончил за неё Дехаар. — Ты переживаешь, что это его напугает. Потому что ты изменилась. И можешь теперь решать его судьбу. Ты боишься решать, да? Герцог был близок тебе?

Илеара нахмурилась с досадой.

— Нет, но…

— Ты сильнее, чем думаешь, — перебил её Дехаар. — Ты умнее, чем показываешь. Ты боишься встречи с прошлым? Себя боишься? Той, которой становишься?

Илеара ощутила, что начинает злиться. Настойчивое стремление Дехаара влезть к ней в душу раздражало. А особенно раздражало, что он был прав.

— Что за допрос, инкарн? Может, мне стоит спросить: чего боишься ты?

Дехаар откинулся на обитую бархатом спинку скамьи и слегка улыбнулся.

— Боюсь не узнать до конца пути, от чего именно ты сломаешься.

— И зачем тебе это?

— Чтобы знать, когда нужно обнимать тебя за талию крепче.

И он был вполне серьёзен. Может, и вправду, не стоит искать двойные смыслы в его словах? Не ждать подвоха или манипуляции? Эти мысли несли в себе опасное успокоение. Заставляли расслабиться. А Илеара привыкла к тому, что за этим, как правило, следует неожиданный удар.

И всё же. Его имя Дехаар. Его душа опалена Сопряжением. Его цели вовсе не в том, чтобы доказать свою силу женщине. Да ему в принципе ничего не нужно никому доказывать.

Илеара смотрела на него. На его лицо. И будто бы расплывались те черты, менялись, исчезали. Это лицо нужно было узнавать заново.

«Ты боишься себя. Той, кем становишься».

Особняк герцога Эльстори встретил их тёплым золотистым светом, льющимся из высоких прямоугольных окон.

Илеара остановилась у подножия широкой лестницы, ведущей к главному входу. Мрамор, резные перила. Факелы в медных чашах были настоящими, с дрожащими языками живого пламени. Не магического. Герцог называл свои вкусы старомодными и определённо гордился этим.

Илеара хорошо помнила эту лестницу. Как поднималась по ней три года назад. Аурелин тогда сказал что-то язвительное про пристрастия герцога: мол, слишком много позолоты, слишком мало вкуса. А Илеара привычно и послушно засмеялась, хотя ей было совсем не смешно.

— Смелее, — тихо сказал Дехаар, останавливаясь рядом.

И подхватил её под локоть. Слегка сжал пальцы, и потекло ровное тепло. Он и так умеет?

Илеара моргнула. Потом выдохнула и рассеянно ответила:

— Просто вспомнила.

— Память, — ровно сказал он. — Она всегда обманчива. И всегда готова подсунуть тебе не то, что нужно.

Она кивнула. Кому, как не ему, хранящему в воспоминаниях сотни лет, знать о памяти всё?

Илеара шагнула вперёд.

Дехаар отпустил её руку и пошёл рядом, чуть позади, как и положено Источнику. Но его присутствие ощущалось так, будто он шёл впереди. Или повсюду сразу. Удивительно, как ему всегда удавалось захватывать пространство, не оставляя места ничему больше.

У входа их встретил высокий дворецкий, седой, с очень строгим, узким лицом. Он окинул их быстрым оценивающим взглядом и церемонно поклонился.

— Пастырь Вальмерон. Источник. Его светлость ждёт вас.

Дворецкий повёл их через роскошный вестибюль. Высокие потолки терялись в полумраке. Люстры разливали свет в тёмном полированном мраморе полов. Портреты предков Эльстори смотрели из золочёных рам с выражением благородного презрения к тем, кто пока ещё был жив. Очень старый род, ведущий свою линию со времён Ассарим.

И ещё запах. Полированное дерево и свечной воск. Дорогие, редкие, привезённые, наверное, из южных провинций цветы. И что-то ещё. Едва уловимое. Пыль? Старость? Или просто память о том, что этот дом пережил слишком много поколений?

Илеара всегда была чувствительна к запахам. Они могли будоражить, напоминать или тревожить. Этот слегка раздражал.

Гостиная была залита ярким светом.

Илеара остановилась на пороге, пропуская волну звуков, запахов, движений. Лёгкая изящная музыка, которую исполнял квартет в углу. Как раз такая, чтобы создать настроение, но не быть навязчивой. Смех и голоса — приглушённые, мягкие, «приличные». Шелест платьев и звон бокалов.

И, конечно, люди. Много людей. Как быстро она успела отвыкнуть от таких собраний. Это даже пугало. Насколько же быстро отвыкаешь от своей прежней жизни. И насколько приспосабливаешься к новой.

Аристократы Солл-Арана. Высшие Дома Илварина. Те, кто носил фамилии, записанные в Регистр ещё до Сопряжения. Те, кто считал себя солью земли и смотрел на остальных, как на тех, кому не посчастливилось знать времена до Купола. «А ваши предки жили вместе с Ассарим? Зря, зря — это были чудесные времена».

Илеара знала почти всех. Узнавала лица и манеры. Истории и слухи, которые сопровождали их как шлейф духов.

Вон там госпожа Тревиан, с её вечной неловкой улыбкой. Рядом с ней лорд Кейрис, толстый, румяный, смеющийся над собственными шутками. Большой поклонник карточных игр и один из самых жёстких политиков. У окна — молодая пара, Дом Верены, кажется. Она одета в платье цвета морской волны. Того же оттенка шейный платок мужчины. Стараются не смотреть друг на друга, словно боятся столкнуться взглядами и выдать друг другу страшные тайны. Счастливые браки знати Илварина.

И все они смотрели на Илеару. Может быть, и нет, но она чувствовала взгляды. Скользящие, быстрые, прячущиеся за веерами, бокалами, улыбками. Отводимые быстрее, чем можно было успеть перехватить. Общество знает толк в наблюдении без риска быть обвинёнными в бесцеремонности.

«Это она. Вальмерон. Та, что была замужем за Аурелином. Такая странная смерть. Или… Смотри, она с Источником. Значит, она теперь Пастырь. Какое удивительное самообладание или чёрствость — принять Источник в теле покойного мужа».

Илеара не слышала этих слов, но чувствовала их. Будто впивающиеся под кожу портновские булавки, они не могли серьёзно ранить, но раздражали и вызывали желание немедленно избавиться от них.

Она выдохнула. Подняла голову и шагнула в зал.

Дехаар плавно двигался рядом, уже позабыв о правиле одного шага позади. Илеара заметила краем глаза его лёгкую улыбку и тёплый взгляд. И стало немного легче дышать. Он тоже чувствует Узел. Они действительно связаны. Когда есть кто-то, в кого летит не меньше булавок, уже становится проще.

Разговоры ненадолго затихли. Потом возобновились, но тише, настороженнее.

— Они боятся. Это просто страх, Илеара. И нет, пока не тебя они боятся. Меня, — Дехаар усмехнулся. — Они видят во мне План, который зашёл к ним в гости. А План — это страшно. Даже если он красиво упакован.

Илеара хотела ответить, но не успела.

— Илеара!

Голос был знакомый, удивлённый и слегка взволнованный.

Она обернулась.

Герцог Эльстори шёл к ним через зал. Высокий, изящный, с почти не тронутыми сединой волосами, зачёсанными назад и с улыбкой, которая когда-то казалась милой. Теперь же она выглядела излишне дружелюбной.

Он был одет, как всегда, безупречно: тёмно-синий элегантный сюртук, белоснежная рубашка, галстук с булавкой, украшенной сапфиром идеальной глубокой синевы.

Он остановился перед ними. Улыбнулся шире. А потом улыбка померкла.

— Пресвятой Купол. Я думал… я слышал… — он осёкся. Взгляд скользнул на Дехаара. — Но слышать — одно, а вот видеть. Вы теперь Пастырь? Мне сказали, что будет Бюро, но я не ожидал увидеть вас.

Илеара кивнула.

— Да, герцог. Бюро направило нас для плановой проверки вашей коллекции.

Её голос был ровным и холодным. Таким, каким должен быть голос сотрудника Бюро. Ну, по её мнению — должен.

Герцог моргнул. Посмотрел на бокал в своей руке, будто только что заметил, что держит его.

— Проверки. Конечно, — он сделал глоток вина. — Бюро всегда так предусмотрительно. Но Илеара Вальмерон в моей гостиной в качестве Пастыря…

— Вы повторяетесь. Я не выбирала миссию, — сухо ответила Илеара.

— Разумеется. А это ваш Источник? Хотя вопрос звучит глупо. Прошу прощения, я попросту растерян.

Герцог помолчал. Потом протянул руку.

— Герцог Бартох Эльстори. Рад знакомству.

Дехаар посмотрел на протянутую руку. Потом на герцога.

— Дехаар, — сказал он. — Но не стоит касаться инкарна без нужды.

Голос был ровным и бесцветным, но Илеара уловила едва заметную насмешку. Она уже научилась замечать эти тоненькие трещины, выдающие презрение инкарна к окружающим.

Герцог опустил руку. Улыбнулся теперь уже натянуто.

— Ну что ж. Раз уж вы здесь… — он обвёл рукой зал. — Присоединяйтесь к приёму. Выпейте. Поговорите. А потом покажу вам коллекцию. Договорились?

Он изящно поклонился и отошёл, растворяясь в толпе гостей. Как-то очень суетливо и поспешно.

Илеара выдохнула. Только теперь она заметила, что сильно сжимала кулаки, а перчатки слегка повлажнели.

— Он напуган, — тихо сказал Дехаар. — И сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Запах. Пот. Адреналин. Учащённое сердцебиение. Ваши тела выдают слишком много.

Следующие полчаса тянулись, как смола.

Илеара стояла у стены, держа бокал с шампанским, которое не собиралась пить. Дехаар стоял рядом — молчаливый и неподвижный, как статуя. Но его оценивающий взгляд скользил по залу с хищным вниманием. И ей подумалось, что вот сейчас, в этот самый момент инкарн ищет следы колебаний, вызванных Планом. Как зверь вынюхивает свою жертву. Не видя её, но зная, что она должна быть рядом.

Гости подходили. Кланялись. Говорили что-то вежливое, пустое.

«Как поживаете, Пастырь Вальмерон? Давно не виделись. Как ваш Источник? Он говорит»?

Илеара отвечала. Коротко. Прикрывая дежурной улыбкой раздражение и напряжение.

«Спасибо. Всё хорошо. Да, он говорит. Иногда».

Некоторые смотрели на Дехаара с болезненным любопытством. Некоторые — с опаской. Некоторые вообще не смотрели, их взгляды старательно скользили мимо. Илеара чувствовала, как напряжение копится в плечах, в шее, в челюстях.

«Я ненавижу это. Ненавижу эти улыбки. Эти взгляды. Эту игру».

— Тебе плохо? — почти равнодушно спросил Дехаар.

— Нет.

— Ты лжёшь.

Илеара повернула голову. Посмотрела на него.

— Я справлюсь.

— Знаю, — кивнул он и терпеливо пояснил: — Илеара, мой вопрос не связан с беспокойством о тебе. Тебе плохо от чего? От твоих переживаний или ты чуешь что-то странное?

Она не сдержала смешка. Ну да, какое беспокойство? Прямота Дехаара — отдельный вид удовольствия от взаимодействия с ним.

— А ты? Ты чуешь?

— С того самого мига, как мы вошли в дом, — Дехаар понизил голос, отчего это прозвучало слишком… зловеще. — Прислушайся к себе. Попробуй стряхнуть ваши человеческие эмоции. Просто загляни чуть глубже.

Она не ответила.

— Илеара! Пожалуйста, коснись меня. Будет проще.

Вежливая форма, а в содержании пряталось давление. Почти приказ. Она прикрыла глаза и положила руку на его предплечье.

И что-то поменялось. Звуки музыки стали глуше, свет — тусклее. А воздух… Воздух словно загустел, слегка задрожал. И было непонятно, как вообще им можно дышать. Он тёк в горло точно патока. Липкий…

— Чуешь, — удовлетворённо сказал Дехаар и убрал руку. — Рядом точно есть активный артефакт, а вот насколько он зацепил кого-то из людей…

Илеара вздохнула глубоко. Потом ещё раз. Теперь она злилась на себя. Дехаар снова прав — это работа. Не время предаваться ностальгии и раздражаться на людей. Время помогать этим самым людям. Какая ирония — инкарн проявил гораздо больше «заботы» о них, чем Илеара Вальмерон. Пастырь.

Наконец герцог вернулся.

— Простите за ожидание, — сказал он, подходя. — Гости, знаете ли. Все хотят поговорить, — он покачал головой, словно удивляясь. — Но я обещал показать вам коллекцию. Готовы?

Илеара кивнула.

— Прекрасно, — герцог повернулся к гостям. Повысил голос: — Дорогие друзья! Я ненадолго отлучусь. Но вы продолжайте. Веселитесь. Пейте. Сегодня особенный вечер. Особенный.

Илеара вздрогнула. Что-то не так.