«Вы строите стены, покрываете их охранными глифами, прячете детей под Куполом. А потом удивляетесь, что План смеётся — ведь он уже в вашем дыхании и крови. Вы не защищаетесь. Вы просто тратите время на ритуал самоуспокоения».

Дехаар

Илеара смотрела на роскошное платье из золотистого лёгкого шёлка, с тонкой вышивкой в виде переплетения виноградных лоз и стилизованных птиц — узор Дома Вальмерон. Платье лежало на её узкой казённой кровати, словно насмешливое послание, оставленное судьбой.

Аурелин не любил этот узор. Называл его “птичьими силками”.

Корсаж был расшит крошечными топазами, которые мерцали в тусклом свете убогих ламп, будто кто-то рассыпал по ткани осколки закатного солнца. Юбка ниспадала тяжёлыми складками — строгая, изящная, почти прямого силуэта.

Рукава — прозрачные, из тончайшего газа, расшитого золотой нитью так, что казалось, будто руки обвивают языки пламени.

Илеара усмехнулась. Теперь языки пламени могут обвивать её руки вполне буквально.

К платью прилагались длинные перчатки из кремового шёлка. Чтобы скрыть Печать на запястье, разумеется. И коробочка с украшениями. Илеара открыла её, и в груди вспыхнуло жаром. А потом горячая волна поднялась к лицу, опалила щёки.

Колье. Тонкая золотая цепь с каплевидным топазом — «счастливое» колье. То самое, что Аурелин подарил ей на первую годовщину их свадьбы. Она помнила, как он застёгивал замочек, как его пальцы скользили по коже, как он шептал ей на ухо что-то, от чего она краснела и смеялась. Это было ещё до тех времён, когда Илеара научилась бояться и его пальцев, и его шёпота.

Теперь это колье вернулось к ней. Как реквизит для спектакля. Кто-то в серо-чёрной форме входил в её будуар, рылся в комоде, подбирал украшения. Кто-то с безупречным вкусом или с очень точными указаниями.

Серьги тоже были её — длинные, изящные, с мелкими бриллиантами. Кольцо на безымянный палец — простое, но одно из фамильных, статусных. Тонкая золотая полоска с выгравированным внутри девизом рода Вальмерон: «Мы помним истину».

Илеара провела пальцами по шёлку платья. Ткань была прохладной и скользкой. Когда-то она носила такие платья каждый вечер. Примеряла их часами, нервничала, если оттенок был «не тот», требовала переделок. Произвести впечатление — главная забота супруги главы высшего Дома Илварина.

Теперь она стояла в крошечной комнате с голыми стенами, в казённом халате, и смотрела на своё прошлое, аккуратно и функционально разложенное на кровати.

— Смеяться или плакать? — спросила она у платья.

Платье молчало. Но оно знало. Знало, кем она была. И требовало, чтобы она снова притворилась той женщиной — хотя бы на один вечер.

Илеара взяла колье и застегнула его на шее. Топаз лёг между ключиц тяжело, почти неприятно. Она подняла глаза на маленькое зеркальце над умывальником.

Отражение смотрело на неё с холодным любопытством. Женщина с неприлично короткими волосами и тенями под глазами, в сером халате, но в ожерелье из прошлой ослепительно блестящей жизни.

И это было так нелепо. Она расхохоталась, глядя в лицо своему отражению. Отражение охотно поддержало веселье. Пока за его спиной не возник тёмный силуэт.

— Платье тоже надень, — серьёзно сказал Дехаар. — Не так забавно, но уместнее.

— И даже перчатки надену, — согласилась Илеара. — Хотя мне отчего-то кажется, приди я в халате, а ты с голым торсом никто и слова не скажет. Как думаешь?

— Даже если наоборот, — ещё серьёзнее ответил инкарн.

— Наоборот?

— Я в халате, ты с голым торсом. Я бы предпочёл так. У тебя грудь красивее.

Он произнёс это с таким же выражением лица, с каким обычно комментировал качество чая в столовой Бюро.

Илеара фыркнула. Она могла как угодно относиться к Дехаару — раздражаться, злиться, пугаться или желать, чтобы он исчез, но одного не отнимешь: за его способность не жалеть она готова была простить ему всё. Инкарн, не умея понимать глубину людских эмоций, не умел и унижать ими.

— Расскажи мне, где ты собираешься блистать этим платьем, — сказал Дехаар, небрежно расположившись на кровати. — И какова задача. Пастырь Сенн же дала инструкции, или Бюро выдало тебе только роскошный наряд?

— Пастырь Сенн выдала мне гору инструкций, — вздохнула Илеара. — И ещё больше своих переживаний по поводу того, что нас отправляют одних. Я вообще не думала, что она будет так обеспокоена нашей самостоятельностью. Это так мило.

— Надеюсь, ты говоришь с иронией, — заметил инкарн. — Аврисса переживает за свою репутацию и сомнительное решение.

Илеара резко обернулась к нему.

— Поясни.

— Она проголосовала за отказ от особого контроля Бюро за нашим Узлом. Вместе с Фэйром, Севраном и Устрахом. Деларан был очень недоволен. Но, — инкарн хищно усмехнулся. — Но он, однако, не воспользовался своим правом отменить результаты голосования.

— И почему всё это знаешь ты, но не знаю я? — вздохнула Илеара.

Дехаар скептически вскинул брови.

— Видимо, потому что ты не можешь трясти Таарина за шиворот с той же силой, что и я, — любезно пояснил он. — И вообще — недооцениваешь искусство шантажа и угроз.

Внутри разливалось тепло — наставники встали на сторону их Узла. Почему-то. Удивительно, но… приятно. Разузнав у других Пастырей, а что же, собственно, такое этот «особый контроль», Илеара была готова к весьма унизительному регламенту дальнейшего обучения. Но отчего-то за них вступились. И отчего-то Арбитр принял этот протест.

— Значит, нам дали шанс, — задумчиво произнесла она. — И эта миссия — наш первый настоящий экзамен.

— Ты так говоришь, будто мы провалили миссию в Меркатии, — усмехнулся Дехаар. — Вроде неплохо всё закончилось?

— Выволочкой от Фэйра и подозрениями Деларана? — хмыкнула Илеара. — Условный такой успех, не находишь? На этот раз нам нужно сделать всё безупречно.

Дехаар поднялся с кровати плавным текучим движением. И одновременно очень стремительным.

— Тогда расскажи мне о миссии, Пастырь Вальмерон, — он произнёс её титул с лёгкой насмешкой. — Куда мы идём и кого будем раздражать нашим присутствием?

Илеара взяла со стола тонкую папку с печатью Бюро и открыла её.

— Вечерний приём в особняке герцога Эльстори, — начала она, пробегая глазами по документу. — Официальный повод — торжественное завершение реставрации восточного крыла. Четыреста приглашённых гостей, в основном — представители высших Домов Солл-Арана. Десяток крупных промышленников Меркатии…

— Звучит восхитительно скучно, — заметил Дехаар, подходя ближе и заглядывая ей через плечо в документы. — Полагаю, нас приглашают не для того, чтобы мы аплодировали новой лепнине на потолке?

— Нас приглашают как экспертов Бюро для оценки коллекции Ассарим, — Илеара перевернула страницу. — Официально — плановая проверка безопасности артефактов в частных собраниях. На самом деле… Сейчас.

Она помолчала, перечитывая строки донесения.

— На самом деле Бюро получило информацию, что три недели назад герцог приобрёл нечто на закрытом аукционе. Что именно — неизвестно. Продавец скрыл происхождение предмета, но несколько свидетелей утверждают, что артефакт явно принадлежал к очень старым артефактам Ассарим. Причём не бытовой предмет, а нечто… значительное.

— Значительное, — повторил Дехаар задумчиво. — Какое дивное слово. Что оно означает в терминологии Бюро? «Очень опасное» или «катастрофически опасное»?

— В донесении это названо «предметом неопределённой категории риска», — сухо ответила Илеара.

Дехаар присвистнул.

— Ну-ну. Герцог Эльстори явно не мелочится в своих увлечениях. Артефакты Ассарим с обтекаемой характеристикой в описании обычно…

Он замялся. То ли подбирал слова, то ли не хотел говорить вообще.

— Обычно — что?

— Обычно плохо себя ведут. Милые, красивые безделушки с потенциальной способностью к формированию автономных прорывов Плана. Малых прорывов. Тоже таких — милых.

Илеара закрыла папку и посмотрела на инкарна.

— Не паясничай. Наша задача — идентифицировать артефакт, оценить степень его влияния на владельца и окружение и… — она запнулась на мгновение, — и в случае необходимости отметить герцога для последующего вмешательства.

— Отметить, — Дехаар произнёс это слово медленно, словно пробуя его на вкус. — Изящный эвфемизм. Бюро действительно любит красивые слова для грязной работы. И тебе объяснили, что это значит, так?

Илеара нервно повела плечами, потом сдалась. Ну что проку держать лицо перед инкарном? Плевать он хотел на «лицо». Не осудит, не придёт в восторг. Да и не надо.

— Объяснили, — вздохнула она. — «Это не грязная работа, это защита, Илеара. Если артефакт опасен, если он уже начал влиять на герцога…» Примерно так.

— Тогда придёт группа зачистки и устроит ему несчастный случай, — закончил за неё Дехаар. — Возможно, он упадёт с лестницы. Или его сердце не выдержит. Или он внезапно решит покончить с собой при помощи вилки. Бюро изобретательно. Я тут почитал архивы. Прелюбопытное чтиво.

Илеара сжала губы. Он был прав, и это было отвратительно. Она тоже читала эти архивы. Севран настоял.

— Ты говоришь так, будто тебя это забавляет.

— Меня это интригует, — поправил Дехаар. — Ваша цивилизация построила целую систему тайных убийств и называет это «защитой». Но при этом правительство отчего-то не пресекает торговлю и коллекционирование магических игрушек Шелхорим. Разве это не завораживающий парадокс?

Он говорил будто бы небрежно. Но Илеара чуяла — это своего рода провокация. Вот только к чему ему это?

— Думаю, просто никому не выгодны паника и сомнения, — устало ответила она. — Купол — тоже создание Ассарим. Мы живём под ним, веря в то, что их изобретения — это благо. Хватит об этом.

— Хорошо, — легко согласился Дехаар. — Тогда давай уточним детали. Герцог Эльстори — кто он? Я предполагаю, ты знаешь его лично?

— Знаю, — кивнула Илеара. — Он… старый друг моей семьи. Вернее, был другом. Его род — один из древнейших в Солл-Аране, хотя политическое влияние Эльстори потеряли ещё при моих родителях. Зато у них остались деньги и страсть к коллекционированию. Я помню, что в молодости герцог был довольно деятелен. Устраивал выставки, приглашал художников, поэтов, исследователей истории Ассарим. Его особняк всегда был полон древностей. Но он не казался странным. Просто… увлечённым.

Она задумчиво поглаживала топаз на груди. Прикосновения к вещице из прошлого странным образом выравнивало мысли.

— Нам всего лишь надо подтвердить, что его коллекция безопасна или оформить изъятие сомнительного предмета. Думаю — так.

— И отметить его при необходимости, — добавил Дехаар. — Не забывай эту часть задания.

— Даже если бы я хотела забыть, ты не дашь мне, я не сомневаюсь. Выйди в коридор и дай мне спокойно переодеться.

Дехаар вышел, не споря. Илеара осталась одна с шёлком, топазами и привычным раздражением от реплик инкарна.

— Ты очень красивая, — сказал он, когда вернулся.

И это была прямая констатация.

— Я чувствую желание, — с той же чудовищной прямотой добавил Дехаар. — Это может стать проблемой?

Илеара оторопело посмотрела на него.

— Нам пора, — наконец, сказала она, отворачиваясь. — Экипаж Бюро уже ждёт.

— Как скажешь, Пастырь. — Он протянул ей руку, изображая галантность. — Позволь мне сопроводить тебя на этот чудесный вечер лжи и светских улыбок.

Илеара посмотрела на его ладонь. Потом на его лицо. Знакомое и чужое одновременно. И взяла его руку.

— Постарайся вести себя прилично, — сказала она сухо. — Я не хочу объяснять обществу, почему мой Источник смотрит на всех, как учёный на насекомых.

— Обещаю притворяться милым и подконтрольным своему Пастырю, — серьёзно кивнул Дехаар. — По крайней мере, до второго бокала шампанского.

— У тебя нет права пить на миссии.

— Тогда до первого, — невозмутимо поправился он.