Глава 45. Философия руин и туалетов

— Они не монстры.

Из густой тени разрушенного пролета вышел старик. Его облик внушал невольное почтение: длинная седая борода каскадом спадала на грудь, а синий капюшон скрывал лицо, оставляя видимым лишь острый, проницательный взгляд. В руках он сжимал высокий посох, вырезанный из странного дерева, которое по текстуре и цвету больше напоминало отполированную кость гигантского монстра.

Старик окинул нас взглядом и негромко произнес:

— Эти молодые люди прошли через многие трудности, о которых большинство из вас даже не смеет помыслить. Проявлять такое негостеприимство — грубо и недостойно тех, кто ищет спасения в этих стенах. Давайте примем их как гостей.

— Да, Мастер, — с благоговением отозвалась Мэри, и по её знаку ополченцы немедленно опустили оружие. Толпа начала неохотно расходиться.

Старик отвел нас в одну из самых просторных и уцелевших хижин. Внутри было аскетично, но чисто.

— Я не буду задавать вам лишних вопросов, — сказал он, присаживаясь на резной деревянный стул. — Вы можете оставаться здесь столько, сколько сочтете нужным. Но помните: пропитание вам придется добывать самим. И я настоятельно советую не уходить далеко от обжитой части. Даже внутри этих стен бродят монстры Белого и Зеленого ранга, а выходить за внешнюю стену… это верная смерть.

Мы с Лунарией переглянулись. Предупреждение о «смерти за стенами» заставило нас лишь криво усмехнуться — ведь именно оттуда мы и пришли.

На мой вопрос о том, кто он такой, старик ответил просто:

— Я маг Синего ранга. Я занимаюсь исследованиями древности. Моя цель здесь — восстановить Обелиск этого города. Если мне удастся напитать его маной и восстановить структуру, защитный купол снова накроет эти руины, и город будет спасен от вечной осады.

По его словам, Попаданцы начали стекаться сюда довольно давно. Он давал им убежище, и со временем их набралось так много, что они основали это поселение. Это объясняло, почему здесь так много людей из нашего мира, но так мало воинов.

Прошло два дня. Нас поселили в общем жилом секторе, но я не смог продержаться там долго. Атмосфера среди местных Попаданцев угнетала меня. Большинство из них просто сидели, лежали или бесцельно играли в какие-то кости, погруженные в апатию. Они жили сегодняшним днем, не стремясь стать сильнее или найти выход.

К тому же, голоса в моей голове не давали мне покоя ни на минуту.

На третий день я сдался и отправился выполнять просьбы Архитектора и Археолога. Я бродил по ближайшим строениям, заходя в каждое здание, которое еще сохранило стены. Я поднимался по шатким лестницам на крыши, изучал кладку, трогал материалы, из которых были возведены эти колоссы.

Архитектору было интересно абсолютно всё: состав раствора, размер каменных блоков, тип армирования металла. Но в какой-то момент он заставил меня замереть.

— Странно… очень странно, — пробормотал он в моей голове.

«В чем дело, Архитектор?» — мысленно спросил я.

— Здесь нет туалетов, Вайд. Точнее, в этих зданиях полностью отсутствуют привычные системы отведения отходов.

Я замер посреди заброшенного холла. И точно… Мы обошли уже около десяти зданий, и я ни разу не видел ни раковин, ни уборных, ни даже мест, отдаленно напоминающих бани или душевые. Для города такого масштаба это было необъяснимо.

Тут в разговор вмешался Археолог. Его голос звучал назидательно, как на лекции в университете:

— Знаешь, Вайд, архитектура — это зеркало души нации. Я объясню тебе это на примере туалетов. У каждого государства есть идеология, и она пропитывает всё, вплоть до самых бытовых аспектов. Если общество глубоко религиозно, туалеты строятся исходя из обрядов очищения. Если идеология коллективистская, направленная на подавление личности, уборные будут общими, без дверей и перегородок. Если же культура ценит частную жизнь и личность — туалеты будут максимально закрытыми.

«Вы серьезно?» — я едва не рассмеялся вслух. — «Я здесь рискую головой в руинах, а вы читаете мне лекцию о сортирах в разрезе мировой истории?»

— Не смей насмехаться над наукой! — обиделся Археолог. — Изучая то, как люди избавлялись от отходов, мы понимаем их отношение к телу, к чистоте и к ближнему. Но раз ты такой нетерпеливый, я не останусь в долгу. Я начну обучать тебя расшифровке древних языков и надписей.

«Каких еще надписей?»

— Ты разве не замечал? — голос Археолога стал азартным. — На стенах под слоями пыли, на косяках дверей, в самой структуре камня… Там повсюду символы. Давай назовем их Рунами. Это не просто украшение, Вайд. Это язык самой ткани этого мира. И если ты научишься их читать, ты поймешь, почему здесь нет туалетов и как этот город пал на самом деле.

Я присмотрелся к стене, мимо которой проходил сотни раз. Под слоем вековой грязи действительно проступал едва заметный, витиеватый узор, который казался частью текстуры камня.

— Руны… — прошептал я, проводя пальцами по холодному материалу.