Глава 21. Гул в пустоте

Прошла неделя с тех пор, как мой мир сузился до блеска стального лезвия и бесконечных повторений одного и того же движения. Неделя азов управления клинком. Если тренировки тела казались мне адом, то попытки постичь «мастерство» стали чистым безумием. По постоянным разочарованным вздохам учителя Хемингуила и непрекращающемуся ворчанию голосов в моей голове я понял одну простую и горькую истину: в искусстве войны я абсолютно, безнадежен.

Хемингуил не уставал повторять, что проблема не в отсутствии таланта — в конце концов, Система дала мне «Невозможную» оценку, — а в полном отсутствии концентрации.

— Ты машешь железкой, Вайд, а не мечом, — говорил он, глядя на мои неуклюжие попытки. — Ты вкладываешь силу мышц, но твой разум в этот момент блуждает где-то в тумане. Концентрация — это не напряжение лба. Это когда весь мир исчезает, и остается только точка соприкосновения стали с реальностью.

Я не понимал его. Как можно «концентрироваться» сильнее, когда в твоем черепе идет непрерывная гражданская война? Тренировки мышц были понятны: делай сто повторений, пока волокна не начнут рваться, и ты станешь крепче. Но мастерство меча… это была материя иного порядка.

С каждым днем голоса в моем сознании становились всё четче, словно кто-то выкручивал регулятор громкости в моей голове. Ученый, взявший на себя роль наставника по «внутренней гигиене», объяснил мне причину этого феномена.

— «Твоя связь с нами восстанавливается после шока», — вещал он своим сухим тоном. — «Пойми, Вайд, когда Маркиз, а затем и этот… Меч — назовем обладателя Великого Голоса так — брали под контроль твою биологическую оболочку, они фактически выдавливали твое "Я" в глубокие слои подсознания. Связь временно ослабевала, потому что твой мозг не мог одновременно обрабатывать твою личность и их колоссальное присутствие. Но запомни: нельзя злоупотреблять контролем. Особенно с Мечом. Он — стихия. Он не тот, кто будет сдерживать свою мощь, чтобы не сжечь твои нейроны. Если ты дашь ему полную волю еще раз, твоя личность просто растворится в его величии. Это будет твоим концом».

Постоянные перепалки между Маркизом и Ученым наводили меня на мысль, что они что-то скрывают. Какую-то важную деталь о механике их «вселения». Почему они здесь? Почему именно в моей голове? Но стоило мне задать прямой вопрос, как они тут же переключались на критику моей стойки.

Я смотрел на Лунарию и чувствовал острый укол зависти. Она тренировалась так усердно, с такой нечеловеческой одержимостью, что это пугало. В её возрасте достичь такого мастерства… Я думал, это чистый талант, «королевская кровь», о которой шептал Маркиз. Но теперь я видел: это не только талант. Это что-то еще. Когда она наносила удар в пустоту, я физически ощущал тяжесть этого выпада. Казалось, воздух вокруг неё стонет, а сама реальность готова разойтись по шву под напором её воли. Откуда в ней эта ледяная, вымороженная злоба? Она не просто тренировалась — она словно пыталась прорубить мечом дорогу из собственного ада.

Очередной день. Тот же запах пыли, смешанный с ароматом влажной травы. Наш график поменялся в худшую сторону. Тренировки тела никто не отменял, но теперь к ним добавилась «практика». Хемингуил поставил меня в пару с Лунарией.

— Тебе нужно чувствовать живое сопротивление, — сказал он.

На деле же Лунария использовала меня как грушу для битья. Она не жалела меня ни секунды. Каждый божий день я кувыркался в пыли, глотал грязь и чувствовал, как деревянный меч раз за разом впечатывается в мои ребра. Она спускала на мне весь свой накопленный стресс, всю свою внутреннюю пустоту. Мне уже снилось, как я жру эту проклятую траву от бессильной ярости.

— Опять мимо, Вайд, — холодно бросала она, стоя надо мной, пока я пытался откашляться от пыли. — Где твоя концентрация? Ты пуст.

Я пробовал имитировать её лицо — эту маску ледяного безразличия. Думал, может, внешнее состояние притянет внутреннее. Но это не помогало. Я просто выглядел как идиот с каменной миной, которого продолжали избивать.

В какой-то вечер я сломался. Моральное истощение навалилось вместе с физической болью. Голоса в голове в тот день были особенно громкими. Маркиз и Ученый ругались уже неделю, споря о методах моего обучения, и в какой-то момент мне показалось, что я стою в центре футбольного поля, а с трибун на меня орут десятки тысяч болельщиков, и у каждого — свое мнение о том, как мне жить.

Я просто опустил меч и сел на землю.

— Зачем?! — закричал я, глядя на Хемингуила. — Зачем мне учиться искусству меча, если у меня нет Ядра Силы? Вы черпаете мощь из груди, вы усиливаете свои удары магией мира! А я? Я просто человек с мутировавшим мозгом! Мой Потенциал не дает мне такой физической мощи!

Затем я переключился на внутренний крик, обращаясь к голосам:

— И вы! Заткнитесь все! То, что я триста лет… или сколько там… лежал без сознания, не значит, что мою голову нужно бомбить кучей бесполезной информации! Арифметика, биология, фехтование — я не понимаю и половины того, что вы несете! Я схожу с ума! Какая, к черту, концентрация?! Кто бы из вас смог сконцентрироваться, когда у него в черепе круглосуточный митинг?!

На площадке воцарилась тишина. Лунария замерла, Хемингуил прищурился. В моей голове тоже наступил вакуум. Маркиз и Ученый, которые до этого лаялись как собаки, внезапно замолчали, заключив какой-то молчаливый пакт о ненападении.

И тут, сквозь эту звенящую тишину, прорезался голос, который я слышал реже всего. Голос Безумца. Он не был величественным, как у Меча, или сухим, как у Ученого. В нем слышалось хихиканье гиены и скрежет ржавого железа.

— «Бесполезная информация? Хи-хи-хи…» — Безумец буквально смаковал мои слова. — «Ты не безумец, парень. Ты просто идиот. Эти двое "стариков" — Маркиз и этот книжный червь — они так старательно оберегают твою хрупкую психику, что скрывают от тебя самое вкусное. Но я… я люблю делиться секретами».

«Молчать!» — внезапно рявкнул Ученый, и я почувствовал, как в мозгу вспыхнула резкая боль — он пытался заблокировать область, откуда исходил голос Безумца.

«Заткнись, мразь, тебе не позволено говорить об этом!» — добавил Маркиз, и я ощутил, как его аура внутри меня пытается подавить Безумца.

Но Безумец был быстрее. Он просочился сквозь их ментальные щиты, как ядовитый дым.

— «Вообще-то, Вайд… есть способ», — прошептал он прямо мне в «ухо». — «Есть способ обрести Ядро Силы. Даже для тебя. Даже для того, кто не принадлежит этому миру и питает силу от извилин. Хочешь знать, как соединить Потенциал мозга и Ядро монстра?»

Я замер, перестав дышать. Сердце пропустило удар.

— Что? — вырвалось у меня вслух.

Хемингуил сделал шаг ко мне, почувствовав, что в моем состоянии что-то резко изменилось. В моей голове Маркиз и Ученый продолжали яростно бороться с Безумцем, пытаясь затащить его обратно во тьму подсознания, но семя уже было брошено.

— «Истинное Пробуждение — это только начало, дурачок», — пропел Безумец, затихая. — «Ты можешь стать мостом между двумя мирами. Если, конечно, не побоишься сожрать то, что тебе не предназначено…»

Я сидел в пыли, сжимая кулаки. Тишина в голове стала еще более зловещей. Теперь я знал: за «бесполезной информацией» скрывалась тайна, способная перевернуть мои представления о силе. И судя по тому, как отчаянно Маркиз и Ученый пытались заставить Безумца замолчать, этот способ был чертовски опасным.

— Вайд? — голос Хемингуила вернул меня в реальность. — С кем ты разговариваешь?

Я поднял голову. Мои глаза, усиленные Потенциалом, на мгновение вспыхнули не Белым, а каким-то странным, лихорадочным блеском.

— Учитель… — я медленно поднялся с колен, игнорируя боль в теле. — Продолжим. Я хочу понять, что такое концентрация.

Я понял: если я хочу выжить и стать сильнее, мне нужно не просто слушать голоса. Мне нужно заставить их выдать все свои секреты. Даже если для этого придется подружиться с Безумцем.