Я уже собирался уйти, когда заметил Мейра. Целитель стоял у входа в жилой дом с корзиной грязных бинтов и смотрел на медную пластину у меня на груди.

— Мейр, — позвал я. — Ты сможешь прочитать одну книгу?

Целитель поставил корзину на землю и протянул руку.

Я принёс дневник из-под навеса. В его ладони книга выглядела обычной, а в моей — тонкой дощечкой. Мейр раскрыл первые страницы, пролистал несколько листов и нахмурился.

— Книга на эльфийском, я знаю его крайне плохо. — он внимательнее вчитался в текст. — Это похоже на личные записи мага. Здесь расчёты, имена, расходы, несколько схем. Половина сокращений понятна только тому, кто их писал. Вдобавок все на эльфийском.

— Там есть магические схемы?

— Есть и такие. — кивнул целитель.

Я протянул руку за книгой, но Мейр не отдал её сразу.

— Откуда она у тебя?

— Забрал у людей, которые нас везли.

— Кто-то из них был магом?

— Не знаю. — пожал я плечами. — Сообщить они мне это не успели.

Мейр закрыл дневник. Целитель несколько мгновений ждал продолжения, затем вернул книгу.

— Даже если записи полезны, ты их не прочтёшь. Сначала выучи эльфийский, потом магический алфавит и основные обозначения. Только после этого имеет смысл лезть в чужие расчёты.

— Тогда научи меня.

Он поднял корзину.

— У меня двести пятьдесят наёмников, которые режутся, ломают кости, травятся дешёвым вином и приходят ко мне, когда рана уже воняет. Теперь ещё два великана. Свободного времени у меня нет.

Мейр направился к двери. Я не стал повторять просьбу. Просто пошёл рядом, вынуждая его либо остановиться, либо протискиваться между моей ногой и стеной.

Целитель остановился.

— За уроки я могу платить.

— Чем? Своим потом и ругательствами Вейла? — скептически спросил Мейр.

Я не ответил, лишь достал из-за пазухи мешочек с монетами и протянул целителю. Он оценивающе взвесил увесистый кошель, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Сегодня после вечернего обхода, — решил Мейр. — Только письмо. Никакой магии без приказа Бранта обучать не буду.

— Договорились. — мои губы расползлись в зубастой улыбке.

Письмо, так письмо. Для начала мне хватит и этого, а потом кто знает, может быть получится так, что Брант вдруг станет заинтересован в моем обучении магии.

Мейр кивнул, поднял корзину и ушёл в дом.

Первый урок состоялся после заката в пустой кладовой возле лечебницы. Мне пришлось сидеть на полу: скамья моего веса не выдержала бы. Мейр поставил передо мной широкую дощечку и масляную лампу.

— Сначала выучишь основные знаки общего языка, — сказал он. — Магическая запись устроена иначе. Пока забудь о ней.

Он написал два с половиной десятка букв и произнёс каждую. Я повторил. Фактически я был грамотен, если говорить о русском и английском, так что обучение письменности на общем не должно быть настолько сложным, как думалось Мейру. Вдобавок к этому письменность языка изучать гораздо легче, если ты его уже освоил на хорошем уровне.

Буквы местного общего диалекта не были похожи ни на один из ранее виденных мною алфавитов, однако общие принципы с земными языками отчетливо прослеживались. Пальцы у меня были немногим меньше запястья Мейра, поэтому тонкое перо быстро сломалось. Я попросил у целителя кусочек прессованного угля, что он использовал для розжига камина и стал писать уже им. Выходило менее красиво, чем пером, но зато надежней.

Через час вся доска была покрыта кривыми значками. Мейр стёр большую часть и написал одно короткое слово.

— Борг.

Я посмотрел на четыре знака. Впервые я осознанно читал собственное имя на всеобщем.

— Повтори десять раз.

— Мейр, я не тупой, понял с первого.

— Тогда приступай к написанию, умник. — сложил руки на груди целитель.

На шестой попытке последний знак снова съехал в сторону. Мейр ткнул в него пальцем и заставил переделать всю строку. У целителя обнаружилась неприятная привычка замечать ошибки, которые можно было бы великодушно пропустить.

Когда с именем было закончено, он раскрыл какую-то книгу и положил рядом. Теперь среди плотных строк я увидел несколько знакомых знаков. Смысла они не давали, но текст впервые перестал выглядеть сплошным узором.

— Завтра выучишь ещё четыре, — сказал Мейр. — у тебя отлично получается и если продолжишь в том же духе, то через неделю начнёшь складывать короткие слова.

— Когда перейдём к магии?

Он забрал у меня дощечку.

— Магия это лишь еще один язык, только гораздо, гораздо сложнее.

— Ну не знаю, я тут думал и пришел к выводу, что можно колдовать и без этого магического языка, достаточно воли и того, что есть энергия.

Мейр посмотрел на меня как на последнего идиота.

— И что ты уже умудрился наколдовать?

— Да много. — уклончиво ответил я. Не рассказывать же ему про багровое пламя? Я до сих пор считал, что это заклинание было уникальным для расы великанов. И столь же перспективным, как и опасным.

— Могу вот светляк наколдовать без структуры. — я действительно отработал создание этого заклинания без какой-либо структуры, лишь на силе воли.

— А ну показывай. — Мейр с каким-то не характерным для него возбуждением впился в меня взглядом. Я лишь пожал плечами, вывел через тело энергию и усилием воли создал светляк. Концентрации такое заклинание пожирало на порядок больше, чем с использованием структуры, зато затраты энергии были минимум раза в два меньше.

— Поразительно. — прошептал Мейр. — Такая сильная воля у неуча.

— Э, попрошу не обзываться.

— Повтори, повтори это еще. — целитель с нетерпением посмотрел на меня.

— Ну…ладно.

Мейр успокоился только после седьмой демонстрации.

— Это просто немыслимо. — мужчина ходил по комнате. — Твоя воля сейчас на уровне мастера, не меньше! Но как?

— Да мне то откуда знать, я таким уродился. — на самом деле у меня была теория, но озвучивать я ее не собирался.

Наконец успокоившись, Мейр опять сел за стол.

— Это конечно крайне полезно для тебя как мага, но на этом ты далеко не пойдешь. — целитель отпил из кружки отвар. — Воля — это один из трех столпов магии, но без знания структур ты не сможешь творить ничего, сложнее простейших заклятий. Даже магистры пользуются структурами, прибегая к чистой Воле лишь в бою, для создания простых атакующих заклятий.

— Но почему?

— Да потому что ты можешь угробить себя, если Воля не сможет удержать заклинание. — Мейр всплеснул руками. — Структура нужна для того, чтобы более безопасно и надежно творить магию. Если заклинание сорвется, то оно прежде всего ударит по структуре и только потом по магу. А если структуры нет…

— То весь удар примет маг. — закончил я мысль.

— Верно, именно поэтому используют структуры. Сложность заклинаний растет нелинейно и чистой воли разумного просто не хватит для создания сложных заклинаний, тебя просто выжжет изнутри при создании чего-то серьезного. В довесок к этому структуры требуют меньше концентрации и более просты в освоении, чем Воля.

— Получается без магического алфавита и структур нельзя колдовать?

— Категорически. Я вообще удивлен, что ты до сих пор жив с таким подходом к магии.

— Просто не пытался создать что-то сложнее светлячка или левитации. — я пожал плечами.

Мейр на это лишь покачал головой.

— Никакой магии, кроме вашей великаньей ярости, понял? Так и быть, я научу тебя основам, а то не дай Боги придется отскабливать от твоих останков двор.

— Спасибо, Мейр! — я даже поднялся, согнувшись в три погибели, чтобы сердечно поблагодарить доброго мага.

— Цену уроков обсудим отдельно. — благодарить тут же расхотелось и я сделал вид, что встал размять колени.

На этом урок закончился. Я забрал учебную книжку, пергамент с алфавитом и дощечку. Возле навеса Игор уже спал, повернувшись к стене. Его медный знак лежал рядом на земле, хотя Лотар велел носить его постоянно.

Я поднял пластину и положил на сложенную одежду брата. Потом сел у колеса, раскрыл книгу на первой странице и начал искать четыре знакомых знака среди чужих строк.

* * *

Рон был доволен своей новой жизнью. Дом достался им небольшой, с двумя комнатами, низким чердаком и двором, в котором едва помещалась телега. Однако после прежней полуземлянки возле Северного Щита он казался роскошным. Крыша не текла. Печь не дымила. У двери имелся настоящий железный замок, а на чердаке лежал мешок монет, которого хватило бы на несколько лет спокойной жизни. Отец всё равно устроился в тележную мастерскую. Сидеть без дела он не умел, а хозяину требовался человек, способный править обода и менять оси. Сестра помогала в швейной лавке: пока только разматывала нити, подшивала мешки и училась работать с плотной тканью. После болезни она быстро уставала, но каждый вечер возвращалась довольная и обязательно клала заработанные медяки отдельно от денег Борга.

Сам Рон несколько дней разгружал баржи, а затем нашёл хозяина, которому требовался сторож, который бы ставил ловушки на грызунов, что обитали на складе зерна. Работа была обычной. Впервые за несколько месяцев он находился в безопасности, не вздрагивал от каждого шороха кустов, ожидая нападения эльфов или опасных хищников. Все это омрачалось лишь появлением злосчастного великана, который опять начал втягивать Рона в свои дела. Благо теперь это все в прошлом.

За ужином отец рассказывал про телегу, которую хозяин пытался починить ремнями вместо нового обода. Сестра смеялась, резала хлеб и спорила, что в Райсе можно найти торговца ещё жаднее. Рон слушал вполуха. Через щель между ставнями была видна пивная и часть улицы. Там уже который день сидел один и тот же человек, иногда сменяемый женщиной, торговавшей яблоками. Кружка перед ним оставалась полной, как и всегда.

— Ты опять не ешь, — сказала сестра.

Рон взял кусок хлеба и откусил. Она некоторое время смотрела на него, потом вернулась к разговору с отцом. Болезнь отступила, но худоба ещё не ушла полностью. Кожа больше не была серой, руки не дрожали. Каждый раз, когда Рон видел её за столом, он вспоминал маленький эльфийский пузырёк и огромную серую ладонь, передавшую его.

Великаны обосновались в Райсе. Об этом уже шептались в порту. Двух свободных Краав’гар провели через грузовые ворота под знаком «Чёрной ладони». Рон не сомневался, кто именно теперь сидел в наёмничьем дворе и съедал половину их запасов. Если наблюдали за домом из-за Борга, значит кто-то уже знает об их связи. Другого варианта Рон просто не видел. Это могли быть грабители, которые прознали про деньги, но Рону как-то слабо в это верилось. Уж очень долго они наблюдали за домом, да и моментов, когда можно было выкрасть имущество, было предостаточно.

Когда отец поднялся на чердак, а сестра начала убирать посуду, Рон закрыл ставни и проверил засов на двери.

— Ты можешь написать адрес? — спросил он.

Сестра поставила миску обратно.

— Чей?

— Наш. И ещё несколько слов.

Мари удивилась, но достала из сундука обрывок бумаги, который использовала для записей в лавке. Чернила пришлось разводить водой. Рон продиктовал коротко: имя, улицу возле старой красильни и просьбу зайти, когда будет возможно.

— Кому это? — сестра явно была удивлена таким содержимым письма.

— Одному…человеку.

Мари посмотрела на брата внимательнее.

— Тому, кто дал лекарство?

Рон не ответил. Сестра подождала, но повторять вопрос не стала. Сложила бумагу и передала брату. Утром записку отнесёт мальчишка из тележной мастерской. Посылать знакомого взрослого было опаснее, а на ребёнка, выполняющего десяток поручений в день, могли не обратить внимания.

Рон убрал письмо под рубаху и погасил лампу. В доме стало темно. Отец ещё ходил по чердаку, укладывая инструменты. Сестра шуршала одеждой в соседней комнате. Рон остался возле закрытых ставней. Через узкую щель свет пивной резал улицу жёлтой полосой. Человек, сидящий за крайним столом, наконец поднял кружку, подержал возле рта и поставил обратно, так и не отпив.

* * *

Записку принесли после завтрака, когда мы с Игором таскали к складу ящики с оружием и припасами. Компания активно готовилась к выходу, запасая все необходимое. Мальчишку посыльного во двор не пустили. Один из караульных забрал сложенный вчетверо клочок бумаги и только потом позвал меня. Однако стоило моей голове высунуться, как посыльный слегка побледнел.

— Ему письмо? — переспросил дежурный наемник.

— Н…не знаю. Сказали передать Боргу.

— Ну так это он и есть. Давай, чеши отсюда, малец. — стражник повернул мальчика и указал ему на выход.

— Погодите, мне сказали, что я еще должен передать ответ. — видно было, что мальчик и сам бы не прочь уйти, но указания заказчика не позволяли. Караульный пожал плечами и вручил мне записку.

На наружной стороне стояли четыре знакомых знака. Первый урок Мейра всё-таки не прошёл зря: собственное имя я теперь мог узнать, даже если его писала не рука целителя. Остальные буквы я еще не запомнил, а потому текст прочитать не получалось. Я развернул лист и некоторое время честно смотрел на строки. Вдруг знания сами прыгнут в голову от одного желания. Не прыгнули.

— Что это? — спросил подошедший Игорь.

— Послание. Мне.

Наёмник у ворот как оказалось был собратом по безграмотности, а потому пришлось искать того, кто мог бы прочесть письмо. Вейл обнаружился у дальней стены двора. Он стоял перед шестью бойцами своего десятка и разбирал содержимое походных сумок. На земле уже лежали мотки верёвки, крючья, кресало, запасные ремни, короткая лопатка и целая горка холодного оружия, что им можно было нагрузить ещё одну сумку.

— Если я ещё раз найду у кого-нибудь две кружки, — говорил Вейл, взвешивая на ладони помятый медный сосуд, — вторую засуну владельцу туда, откуда её будет очень неудобно доставать на привале.

Кружка полетела в сторону и ударилась о стену. Её хозяин даже не дёрнулся. Я дождался, пока Вейл закончит с сумкой, и протянул ему письмо.

— Десятник, прочитай пожалуйста.

— О, уже любовные письма горожанки писать начали? — Вейл развернул лист и скользнул глазами по строчкам. Лицо его поскучнело.

— Некий Рон просит зайти. Третий дом на зубчатом проезде, возле старой красильни, с тёмными ставнями. Пишет, что дело важное, но на бумаге объяснять не хочет. Кто такой Рон?

— Охотник, который и нашел для нас работенку в вашей компании.

— Нашей компании. — поправил Вейл. — И что, собираешься идти к нему?

День был выходным и никаких тренировок не предвиделось, а потому я был волен распоряжаться свободным временем как угодно.

— Ради подобного мне и выдали документы.

Вейл вернул записку, а я крикнул пацану, что пойду, после чего он тут же убежал в город. Десятник отвёл меня к караульной будке и заставил выложить на стол всё, что я собирался взять. Медный знак, сложенную бумагу с печатями, кошель. Ни ножа, ни хотя бы подходящего камня за поясом у меня не было. Камней, правда, хватало на любой улице, а пустыми руками я оставался опаснее большей части вооружённых людей. Об этом Вейл и без меня знал.

— Знак не прячешь, бумаги держишь при себе, — сказал он. — До вечерней смены возвращаешься во двор. Если стража велит остановиться, останавливаешься. Если какой-нибудь пьяный идиот назовёт тебя скотиной, проходишь мимо. Все понял?

— А если человек сам залезет мне в рот?

Вейл несколько мгновений смотрел на меня, решая в какое далекое эротическое путешествие меня послать.

— Да шучу, шучу. — поднял я руки.

— Второго я бы после такого разговора запер на недельку без жратвы, а не в город отпустил. — проворчал Вейл.

Игор стоял рядом и слышал каждое слово. Лицо у него сразу стало недовольным. Вейл велел караульному записать время и махнул в сторону ворот. Игор пошёл со мной до решётки.

— Зачем Рон позвал тебя? — спросил он, пока караульный снимал цепь.

— Скорее всего случилось что-то плохое. — ответил я, поправляя медную пластину.

— Тогда я должен идти с тобой.

— Два великана привлекут больше внимания, чем один. Да и места для нас обоих в халупе Рона точно не будет.

Игор помолчал, глядя на открывающиеся ворота.

— Хорошо. — пробасил брат и пошел обратно к нашему навесу. Дисциплина и благоразумие у него явно выросло. Глядишь так и настоящим интеллектуалом станет.