За воротами пахло городом. Во дворе тоже хватало дыма, пота, лошадей и помоев, но каменные стены всё-таки удерживали часть запахов снаружи. Теперь на меня навалилась вся смесь разом. Пекарни, навоз, горячее железо, речная тина, рыба, мокрая шерсть и человеческие тела. После леса от такого хотелось чихнуть и забить нос тряпкой.

Улица перед двором была достаточно широкой для двух телег. Пока ворота открывались, возле них успела собраться небольшая пробка. Возчик увидел меня и натянул поводья так резко, что лошадь попятилась, ударив оглоблей по соседней телеге. Люди заорали друг на друга. Я вышел к стене и остановился, давая им разъехаться. Так было быстрее, чем пытаться пробраться напролом.

Первые несколько сотен шагов город следил за мной. Люди замечали серую голову над толпой, потом медный знак на груди и только после этого решали, бежать или просто отойти. Матери утаскивали детей к домам. Один торговец захлопнул ставни лавки прямо перед моим носом, хотя я даже не смотрел на его товар. Другой, продававший ремни, наоборот, выскочил в дверь и долго оценивал мою талию. Наверное, прикидывал, сколько кожи можно продать одному великану. Страх страхом, а жадность в Райсе тоже обладала крепким здоровьем.

Дорогу к старой красильне мне объяснили ещё у ворот. Нужно было пройти вдоль стены, свернуть у площади с колодцем и пересечь рынок. Полной карты города никто не рисовал, но потеряться мне не грозило. Все, у кого я уточнял дорогу очень быстро показывали путь. Всегда бы так, только их голоса нередко давали петуха, но да это никак не мешало. Во всяком случае мне.

Рынок занимал широкую площадь между рядами каменных и деревянных домов. Торговали не только с прилавков. Мешки, корзины и бочки стояли прямо на земле, между ними протискивались покупатели, грузчики и мальчишки с ручными тележками. Моё появление расчистило проход лучше, чем десяток стражников. Я не собирался устраивать экскурсию, но цены интересовали меня не меньше приглашения Рона. Пока мы скрывались, я считал главным богатством мешок золота. Теперь половина этого богатства уже лежала в чужих сундуках в виде залогов, сборов, будущих доспехов и уроков. Оставалось понять, насколько быстро исчезнет остальное, если «Чёрная ладонь» решит, что мы ей не подходим.

У торговца зерном я спросил цену большого мешка ячменя. Передо мной он продал такой же мешок женщине и назвал одну сумму, а мне, рассмотрев знак, потребовал почти на треть больше. Я молча хрустнул костяшками пальцев. Торговец кашлянул и сделал скидку. Вот так бы всегда. Одного мешка нам с Игором хватило бы ненадолго. Крупа была дешёвой по человеческим меркам, но к ней требовались мясо, жир и соль. Копчёная рыба стоила в несколько раз дороже зерна, мясо — ещё больше. Компания закупала всё телегами, держала собственную кухню и брала часть продуктов прямо у поставщиков. В одиночку я бы платил рынку, хозяину жилья, городу и каждому человеку, который соглашался иметь со мной дело. Но даже так выходило, что у меня оставалась еще довольно крупная сумма.

С металлом было ещё веселее. Я остановился у навеса, где продавали полосы железа, готовые заклёпки и небольшие пластины, которые можно было бы прикрепить на стеганку. Хозяин не убежал, но разговаривал со мной из-за двух подмастерьев с молотами.

— Сколько за такую? — я поднял прямоугольную пластину размером с человеческую ладонь.

— Десять медяков. — озвучил цену хозяин.

Я пересчитал, сколько подобных пластин потребуется только на грудь, и положил железо обратно. И это еще без учета работы оружейника и кожевника.

— Не подошло? — осторожно спросил хозяин.

— Кошелек мой не подошел.

Хозяин слегка улыбнулся, когда понял, что я не собираюсь вырывать навес вместе с товаром. Он объяснил, что за большой заказ металл отдадут дешевле, особенно если кузнец компании сам заберёт его со склада. Снова получалось, что быть частью «Чёрной ладони» выгоднее, чем гордым свободным чудовищем.

Дальше стояла лавка книг и письменных принадлежностей. На полках за открытой стеной теснились тонкие тетради, свитки, дощечки, пузырьки чернил и несколько десятков книг. Большая часть была в простых кожаных обложках, без украшений. Я выбрал учебную книгу, похожую на ту, что дал Мейр, и спросил цену.

— Десять серебряных.

— Да за эти деньги она должна сама меня научить!

— Переписчик работал над ней два месяца! — торговец инстинктивно начал возмущаться, несмотря на не совсем стандартного покупателя.

— Ну так кто виноват, что он такой криворукий, что так долго писал?

Торговаться хозяин лавки не захотел. Я вернул книгу. Рядом продавались листы бумаги, и даже они стоили достаточно, чтобы угольная доска Мейра внезапно показалась щедрым подарком.

Магические товары нашлись в конце ряда. Магазин представлял из себя отдельное каменное строение с решетками. На входе стояло пара лысых мордоворотов. Пожалуй, они даже могли бы сойти за великанов дистрофиков. Подойти ближе и посмотреть товары мне не позволили. Хозяин увидел знак компании и объяснил, что простейший светильник обойдётся как хороший меч, а защитные и боевые амулеты без рекомендации мага он вообще не продаёт. Я не стал спорить и пошел дальше.

К семье Рона с пустыми руками идти не хотелось. После долгих поисков я купил круг копчёного сыра и небольшой свёрток с сушеными фруктами. Меня пробило на ностальгию, будто я не был в чужом мире в теле монстра, а просто шел в гости к знакомому праздновать юбилей или новый год. Настроение поднялось до максимального за последние месяцы уровня, и я с улыбкой зашагал к выходу с рынка.

Уже выходя с торговой площади, я чуть было не врезался в выскочивший из-за ограды патруль городских стражников. Те сразу же напряглись, похватавшись за оружие, а люди вокруг быстро образовали пустое пространство, ожидая кровавой развязки. Двое стражников держали арбалеты опущенными, но пальцы лежали возле спусков. Остальные разошлись так, чтобы не стоять одной удобной кучей.

— Стоять, — приказал старший. — Где хозяин? Чей на тебе знак?

Я остановился посреди улицы и поднял пустые ладони.

— Наёмная компания «Чёрная ладонь». Я зарегистрирован как наемник и имею право передвигаться по городу без сопровождения.

Старший явно ожидал чего угодно, только не полного ответа. Он посмотрел на медную пластину, потом на моё лицо.

— Документы положи на землю и отойди на три шага.

Я достал сложенный лист. Класть его в грязь не хотелось, поэтому заметил у стены перевёрнутую корзину, поставил бумагу сверху и отошёл. Один из стражников дождался команды, забрал документы и передал старшему. Тот долго проверял печати, водил ногтем по краю воска и сравнивал знак с нарисованным на листе.

— Имя?

— Борг.

— Оружие при себе имеется?

— Осталось во дворе компании. При мне ничего нет.

Старший поднял глаза. Он подозвал самого молодого из патрульных, отдал ему знак и велел бежать на ближайший пост. Там должна была храниться запись о поручительстве компании. Молодой исчез за поворотом. Остальные остались на местах.

Ждать пришлось долго. Люди снова начали собираться в дальнем конце улицы. Дети выглядывали из-за взрослых, торговцы вытягивали шеи из дверей. Я стоял с поднятыми руками и чувствовал себя редким животным, которое забыли посадить в клетку. Опустить ладони без разрешения было нельзя: какой-нибудь арбалетчик решит, что я полез за невидимым оружием, и тогда всем станет ещё веселее.

— Можно руки опустить? — спросил я через некоторое время. — А то они тяжелые.

Старший стражник юмора не оценил.

— Медленно.

Я опустил руки. Никакой паники не случилось, уже хорошо.

Наконец молодой стражник выбежал из-за поворота на соседнюю улицу. Он подтвердил, что «Чёрная ладонь» внесла залог за двух Краав’гар. Большому разрешалось передвигаться одному без оружия; меньшему — только с братом или отрядом. Старший вернул знак и документы не мне в руку, а положил на корзину.

— Держи пластину снаружи. В переулки возле управы без дела не ходи, к городскому арсеналу не приближайся. Если патруль остановит снова, выполняешь приказ и ждёшь проверки.

Неужели пронесло и местные менты не поведут меня в обезьянник? Я забрал бумаги, спрятал их под одежду и продолжил путь. За спиной я еще чувствовал сверлящие затылок взгляды, но стоило свернуть на другую улицу, как напряжение исчезло.

Старую красильню я нашел скорее по запаху, чем по ориентирам. Вонь выветривалась годами, но возле потемневшего каменного здания земля всё ещё отдавала кислой водой, золой и чем-то прелым. Жилые дома начинались дальше, вдоль узкой улицы, где телега проходила почти вплотную к стенам. Третий дом с тёмными ставнями я отыскал быстро. Я постучал в калитку костяшкой пальца. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге появился Рон, посмотрел сначала на меня, потом в оба конца улицы.

— Гос…Борг, — сказал он негромко, немного стушевавшись. — Проходи быстрее.

Ширины калитки хватило, чтобы, повернувшись бочком, протиснуться внутрь. Внутренний двор действительно оказался крошечным: у стены лежало колесо, под навесом стоял верстак, а между ними и домом оставался проход в несколько шагов. Рон провёл меня в основную комнату. Перед дверью пришлось согнуться буквой “зю”, а внутри удобнее стало ненамного. Потолочная балка проходила на уровне моих плечей, стол занимал середину помещения, у печи стояла лавка. Я сел на пол возле стены, поджав ноги. Так голова хотя бы не упиралась в потолок.

Отец Рона поднялся из-за стола. Я видел его только издалека, на телеге, но теперь смог рассмотреть лучше: сухой, жилистый мужчина с въевшейся в пальцы чёрной пылью. Рядом стояла сестра Рона. С последнего раза, когда я ее видел, она явно стала выглядеть лучше.

— Это моя сестра, Мари. Это мой отец, Айвин. — Рон поочередно указал на родных.

— Очень приятно. — я улыбнулся быстрее, чем успел сообразить, что зубы то у меня как у акулы.

Несколько мгновений все молчали. Рон явно успел сказать семье, что придёт знакомый, но подробность насчёт роста и расы похоже решил оставить на потом.

— Это вам, — я положил свёрток на край стола. — Сыр и фрукты.

Мари посмотрела на брата. Тот едва заметно кивнул.

— Спасибо, — поблагодарила она и развернула ткань. — Вы тот самый Борг?

Удивительно, но страхом от нее совсем не тянуло. Улыбалась и благодарила она искренне.

— Судя по тому, сколько людей сегодня проверили мои бумаги, другого в городе нет.

Отец Рона не спешил садиться. Его взгляд задержался на моих руках, потом на двери за спиной.

— Рональд говорил, что вы помогли ему вернуться, — произнёс он.

— Он тоже помог мне. — кивнул я.

Мари уже раскладывала сыр и фрукты по тарелкам, поставила передо мной самую большую кружку, какую нашла, и налила воды.

* * *

— А как вы познакомились? — спросила Мари.

Рон замер с кружкой у рта. Именно этого вопроса он и боялся с того момента, как Борг протиснулся в дом. Великан сидел на полу, привалившись спиной к стене. Даже так его голова находилась почти вровень с Мари, а толстые пальцы целиком закрывали кружку. Белое лицо с рубленными хищными чертами, цепкий взгляд ярко-алых глаз и ужасающая улыбка хищника. Он выглядел поистине жутко, однако отец уже не смотрел на кочергу, а сестра ждала ответа с обычным любопытством.

— На Рона и его людей напали тролли, — начал Борг. — Мы с братом решили, что не можем пройти мимо, и спасли попавших в беду.

Рон чуть не поперхнулся и медленно поставил кружку на стол. Он прекрасно помнил эту встречу. Двух кровавых великанов, которые пришли на запах боя, разорвали троллей, напились их крови, а затем принялись решать, что делать с уцелевшими людьми. В воспоминаниях Рона не было ничего про благородное решение спасти беззащитных.

Борг повернул голову и поймал его взгляд. Угол рта великана едва заметно дрогнул.

— После этого Рон согласился стать нашим проводником, — продолжил он. — Мы плохо знали человеческие земли, а он согласился показать дорогу. Помогал разговаривать с людьми, объяснял местные порядки и не раз удерживал нас от неправильных решений. — мягкий бас великана разносился по комнате, слегка убаюкивая.

Согласился. Хорошее слово. Короткое. В нём легко уместились плен, угрозы, бессонные ночи у костра и постоянный страх оказаться недостаточно полезным.

— Ты никогда не рассказывал, что спасители были великанами, — сказала Мари.

— Я многое не рассказывал. — проворчал Рон.

Он надеялся, что этого хватит, но Борг решил помочь.

— Он скромный. Без Рона нам пришлось бы гораздо тяжелее. — вымолвил гигант.

Мари посмотрела на брата с неожиданной гордостью. Рон перевёл взгляд на Борга. Великан произнёс всё с таким спокойным лицом, будто не он когда-то решал, достаточно ли проводник полезен, чтобы оставить его в живых.

— Брат говорил, что вы вместе охотились, — продолжила Мари.

— Конечно. Рон находил следы, выбирал дорогу и помогал добывать пищу. Когда еды становилось мало, он особенно старался найти добычу.

Теперь даже отец посмотрел на Рона с одобрением. Сам Рон вспомнил, как однажды Игор спросил, почему люди пахнут вкуснее обычных зверей, и как Рону после этого захотелось найти побольше следов дичи.

— Очень старался, — подтвердил Рон.

— Да, многих ушастых…зайцев мы…пожарили. — улыбнулся великан.

“Да он просто издевается!” — вспыхнула мысль. Великан не соврал ни разу. Он просто вытащил из прошлого нужные куски, отмыл от крови и сложил так, что сам стал благородным спасителем, а Рон — его верным товарищем, добровольно делившим с ним все тяготы пути. Чтобы исправить рассказ, пришлось бы объяснить семье кого именно братья держали в качестве экстренного запаса первое время после спасения из плена.

— Борг многое опускает, — всё-таки выдавил Рон.

— Не хочу утомлять твоих родных походными мелочами.

Походными мелочами…Рон взял кружку, но пить передумал.

— Наверное, правильно, — произнёс отец. — Рон вернулся один. Я понял, что остальным не повезло.

За столом стало тихо. Рон опустил глаза. Здесь перевирать было нечего: большинство его товарищей погибли ещё до появления великанов.

— Не повезло, — ответил Борг уже без прежней весёлости. Рон с удивлением заметил отголоски горечи в голосе великана. Неужели он сожалеет о смерти двух остальных охотников?

Мари пододвинула к Боргу тарелку с супом.

— Лекарство тоже передали вы? — спросила она.

Рон снова напрягся. Сейчас в рассказе могла появиться Лара, а следом за ней вопросы, на которые он не собирался отвечать при семье.

Борг лишь отломил маленький кусок сыра. Для него тот выглядел крошкой.

— Рон рассказал о твоей болезни. К тому времени он много для нас сделал, поэтому я хотел, чтобы домой он вернулся не с пустыми руками. Мы заключили сделку, и Рон выполнил свою часть.

Охотник невольно выдохнул.

— Значит, и вы выполнили свою, — улыбнулась Мари.

Борг чуть склонил голову, чинно принимая благодарность. Рон смотрел на его бледную рожу и поражался изворотливости великана. Ещё немного — и отец начнёт благодарить Борга за то, что тот позволил Рону помочь себе.

Отец, впрочем, благодарить не спешил. Он расспросил великана о работе в «Чёрной ладони», об оружии и о том, как люди вообще собираются сражаться рядом с двумя Краав’гар. Борг отвечал, но без какой-либо конкретики, умело умалчивая информацию о планах и тактике.

Великан поставил кружку на стол и осторожно поднялся на колени. За время разговора он несколько раз менял положение, но всё равно было видно, что ему не удобно.

— Рон, покажешь двор? — спросил он.

Рон понял, что пришло время говорить о записке. Он поднялся первым и открыл дверь. Отец остался у стола, а Мари принялась убирать посуду.

* * *

Во дворе я смог распрямиться, с удовольствием хрустнув позвонками. Рон остановился у верстака и взял в руки незаконченный деревянный колышек. Ножом он работал медленно, снимая тонкую стружку.

— За домом наблюдают, — сказал он. — Уже несколько дней за нами следят. Они меняются, но все время выбирают места, откуда видно дверь и ставни.

А вот и проблемы подъехали.

— Это началось до того, как ты отправил записку? — уточнил я.

— Да. И до того, как я узнал, что вас провели в город. Сначала решил, что пронюхали про деньги. Потом оставил дом пустым почти на весь день, но никто так и не полез внутрь. Им нужны мы, а не деньги.

Рон срезал ещё одну стружку. Кончик колышка становился острым.

— Я видел троих, — продолжил он. — Мужчину в пивной, женщину с яблоками и ещё одного у тканной лавки.

Я опёрся о стену. Через дерево и камень до меня доносились сотни городских звуков, а запахи во дворе перемешивались с дымом, сырой землёй и старой краской. Выделить среди них конкретного человека, которого я никогда раньше не встречал, было невозможно.

— Ты обещал рассказать о Ларе, — Рон поднял глаза от колышка. — Это связано с ней?

Я поморщился от воспоминаний о подлой эльфийке.

— Когда мы отходили, нас настигли эльфы. Лара решила взять меня с братом в качестве трофеев и поставила управляющие метки.

Рон пораженно смотрел на меня.

— Она хотел вас продать взамен замужества?

— Можно сказать и так.

Уточнять как я вырвался и сколько эльфийской крови при этом пролилось он не стал. Страха в его лице стало больше.

— Лара знала, куда я отвезу семью. — Рон взлохматил волосы, явно начав нервничать. — Что же нам делать?

Первым желанием было выйти на улицу, взять человека из пивной и поговорить с ним в месте, где никто не помешает. В лесу я бы так и поступил. Однако наблюдатель сидел за столом, пил пиво и не нарушал ни одного закона. А я был великаном с птичьими правами, которого власти будут только раду публично казнить на потеху толпе.

— Пока ничего, — сказал я. — Не показывай, что заметил их. Если они попытаются войти или пойдут за Мари, сообщи страже и отправь человека в «Чёрную ладонь».

— А ты не можешь их…

— Могу. Потом стража схватит тебя как соучастника, компания откажется от поручительства, а до всех я добраться не смогу. Если донесение уже отправили, пара трупов ничего не изменит.

— Значит, мне просто ждать, пока эльфы решат, что делать с моей семьёй? — нервно спросил Рон.

Черт! Ну и что мне прикажете с ними делать. Фактически они мне чужие люди. Да даже не так, он люди, а я великан и ответственности за них не несу.

— Через три недели «Чёрная ладонь» уходит на юг, — сказал я. — У них будет большой обоз. Попробуй поговорить с семьёй и узнать, готовы ли вы уйти вместе с компанией.

Рон уставился на меня так, будто я предложил перебраться в пасть дракону.

— Ты предлагаешь мне отправиться с семьей на войну?

— Да ты что, сдурел?! — вылупился я в ответ. — Конечно нет, просто пройдете половину маршрута и высадитесь в каком-нибудь городе. Путь проведете под охраной компании, а вглубь империи эльфы скорее всего не дотянуться.

Рон провёл ладонью по лицу.

— Я поговорю с ними. Только ничего не обещаю.

— Это не мне нужно, а вам. — припечатал я.

В комнату мы вернулись ненадолго. Мари собрала для меня оставшиеся сушёные фрукты, хотя я пытался отказаться: сам же их принёс. Отец предложил заходить ещё, но произнёс это с осторожностью человека, который надеется, что гость не станет воспринимать вежливость как приказ. Рон проводил меня до калитки. Перед выходом я проверил знак и бумаги. На улице всё оставалось спокойно. Пивная стояла на другой стороне улицы, чуть дальше; за крайним столом сидел мужчина с серым воротником. Перед ним действительно была кружка. Он посмотрел на меня, но если от остальных его соседей тянуло страхом и любопытством, то от него азартом и нетерпением.

Я пошёл обратно тем же маршрутом. Теперь рынок не интересовал. До вечерней смены оставалось достаточно времени, но проверять терпение Вейла не хотелось. Очередной патруль увидел медный знак и ограничился тем, что проследил за мной до следующего перекрёстка.

Во двор компании я вернулся, когда солнце уже коснулось крыш. Караульный сверил время, пропустил меня внутрь и тут же закрыл ворота. Игор ждал возле навеса. Перед ним лежала доска с вырезанными знаками моего имени. Похоже он тоже решил освоить грамоту.

— Что было? — спросил он.

Я сел рядом и пересказал всё по порядку: рынок, патруль, дом Рона, наблюдателей и вероятную связь с эльфами. Про разговор с семьёй тоже не умолчал. Игор слушал, продолжая вести гвоздём по дереву. На словах о Ларе нажал сильнее, и доска треснула вдоль волокон.

— Нужно найти тех, кто следит, — сказал он. — Если это враги, их надо убить раньше, чем они приведут остальных.

— Нельзя. — покачал я головой. — Здесь не лес, Игор, ты же сам все понимаешь?

Игор вытащил гвоздь из трещины.

— Тогда пусть это сделает злой десятник. — предложил брат, ковыряя гвоздем землю.

Предложенный вариант был неожиданно неплох. Однако это грозило нам раскрытием тех тайн, что мы утаили перед наймом в компанию…

* * *

Великан вышел из дома перед вечерней сменой. Мужчина за крайним столом пивной проводил его взглядом. На улице и без него хватало людей, которые глазели на широкую спину, а когда он поворачивался — на медную пластину на груди.

Мужчина дождался, пока великан скроется за поворотом. Он оставил на столе две медные монеты и ушёл через заднюю дверь пивной. До лавки торгового связного добрался кружным путём, один раз сменил улицу и несколько минут простоял возле сапожника, проверяя, не идёт ли кто следом.

Сообщение заняло четыре строки.

“Большой Краав’гар находится в Райсе.

Свободно передвигается под знаком наёмной компании «Чёрная ладонь».

Посетил дом семьи охотника и провёл там больше часа.

Вернулся в сторону наёмного двора.”

Связной прочитал записку, запечатал её в обычное торговое письмо и убрал к бумагам, которые должны были покинуть город утром.