Вечером того же дня в кабинете командира наемничьего отряда Черной ладони.

Гервин закончил доклад, но командир не спешил отвечать. За закрытым окном ещё шумел двор: звякали вёдра, переговаривалась ночная смена, кто-то ругался возле конюшни. Лошадей пришлось увести в соседний двор, и теперь десяток людей перетаскивал туда овёс, сбрую и подстилки.

Брант сидел за широким столом, заваленным ведомостями. Раньше на нём, судя по выщерблинам, разделывали мясо. Теперь в порезах застревал песок для сушки чернил, а вместо туши лежала карта южных княжеств с тремя прижатыми монетами углами.

— Значит, прежних хозяев они убили, — произнёс он наконец.

— Пленителей, как выразился бы тот разговорчивый, — поправил Лотар. Казначей успел снять дорожный плащ, но деревянный футляр с бумагами всё ещё держал под рукой. — Большой очень внимательно следит за словами. Даже слишком для того, кто всю жизнь провел в диких лесах.

Гервин поставил на край стола опустевшую кружку.

— И врёт тоже слишком хорошо. Десять неизвестных людей везли двух великанов с настоящими метками, а потом случайный амулет сжёг плетения и заодно помог им освободиться. Он точно что-то недоговаривает.

— Но говорил складно, даже деньги посчитать смог, — заметил Лотар с неудовольствием.

Командир провёл пальцем по дороге, уходившей на карте далеко к югу. Через месяц Чёрная ладонь должна была выступить. Двести пятьдесят человек, обоз, отрядный целитель в ранге адепта и ни одного бойца, способного быстро проломить строй тяжёлой пехоты без использования дорогостоящих амулетов. Нанять боевого мага перед началом кампании они уже не успевали, а прошлого кто-то прирезал из-за неуплаченного карточного долга.

— И как эти двое отреагировали на твой отряд? — поинтересовался Брант.

— Да никак. — пожал плечами Гервин. — Младший явно был напряжен, а вот старший… Если честно, у меня до сих пор шерсть на заднице встает дыбом от его взгляда. Будто на муху смотрит, которую вот — вот может прихлопнуть.

— Ты же сказал, что он разумен, он что, не понимал, что арбалетчики бы его вмиг нашпиговали сталью? — приподнял бровь командир.

— Да в том то и дело, что понимал.

Последнее слово ему явно не понравилось. Брант откинулся на спинку стула. Дерево жалобно скрипнуло.

— Мейр осмотрит обоих утром. До его заключения никаких поручений, оружия и выхода со двора. Потом дадите им обычную работу под надзором. Пусть привыкнут выполнять приказы.

— А потом? — спросил Лотар.

— На третий день поставим их на разгрузку речного груза. Там будет два десятка наших и городская стража. Удержат себя в руках при людях — поговорим об испытательном договоре.

Гервин забрал кружку и поднялся.

— Я всё ещё считаю, что вести их на юг нельзя.

— Я тоже им не доверяю, но ты же сам понимаешь ситуацию, — сказал Брант.

Лотар задержался возле стола, дождался, пока за заместителем закроется дверь, и подвинул к командиру лист с расходами. Внизу уже была оставлена пустая строка для двойного пайка. Брант посмотрел на неё, затем на карту.

— Мда, жрут то действительно за десятерых. — Брант провел рукой по седым волосам.

* * *

Ночью я просыпался раз пять. Не из-за опасности, просто город никак не желал затихать. В лесу любой треск имел хозяина и причину, которую нельзя было игнорировать. В Райсе звуки накладывались друг на друга, лезли через стену и не давали расслабиться. За полночь по улице прогрохотала телега. Потом кто-то долго бил в дверь соседнего дома. Под утро заорали петухи, следом загремел колокол, а во дворе Чёрной ладони начали поднимать людей.

Я открыл глаза и увидел над собой потемневшие доски навеса. Рядом Игор уже сидел, привалившись спиной к колесу повозки. На другом конце двора менялись часовые. Ночная пара держалась возле ворот, а двое свежих бойцов заняли места у оружейного сарая. Никто не целился в нас постоянно, но арбалеты лежали рядом, взведённые и накрытые от сырости кусками промасленной ткани.

Еду принесли вместе с рассветом. На этот раз Лотар учёл вчерашний опыт, сразу выдав увеличенную порцию. Игор осмотрел еду и довольно покивал. Мы успели ополовинить первый котёл, когда со стороны жилого дома появился Гервин. Рядом с ним шёл невысокий худой человек в тёмно-зелёной куртке. На поясе вместо меча висел плоский кожаный футляр, а пальцы правой руки были испачканы чем-то жёлтым.

— Это Мейр, целитель отряда, — сказал Гервин. — Он осмотрит остатки печатей. Сначала твоих. — он указал на меня.

Брат перестал жевать. Его взгляд задержался на футляре целителя, потом ушёл к двум бойцам, занявшим проход между повозками.

— Он не будет работать с печатями, — продолжил Гервин, смотря на Игора. — Только осмотрит.

— Угу, — хмуро кивнул Игор.

Мне показали на пустой навес возле колодца. За ночь оттуда убрали бочки и натянули поперёк двора верёвку, дальше которой никто из любопытных наёмников не заходил. На крыше казармы сидели двое с арбалетами. Ещё четверо расположились у стены. Предосторожности меня не удивляли. Я бы на их месте вообще притащил боевого мага и пару пушек, если таковые имелись в этом мире.

Мейр дождался, пока я остановлюсь в центре навеса.

— Сними одежду до пояса, — сказал он.

Я выполнил требование. Целитель обошёл меня по широкому кругу, ни разу не оказавшись между мной и стрелками. Затем начал сплетать незнакомую мне структуру какого-то заклинания. Оно было гораздо, гораздо сложнее плетения светляка. Закончив через пол минуты, маг влил в плетение энергию, отчего оно засветилось зеленым светом. Что-то коснулось моей ауры. Не полезло внутрь, как метка, а скользнуло по коже прохладной волной. Я невольно напрягся. Арбалетчики на крыше тут же подобрались.

— Если продолжишь давить на заклинание своей силой, я ничего не увижу, — спокойно сказал Мейр. — Убери её.

— Легко сказать, может ты мне сейчас кастрировать решил?

Служаки заржали, а Мейр лишь устало вздохнул. Похоже солдатский юмор уже достаточно сильно успел ему надоесть. Обстановка слегка разрядилась, и я сам не заметил как расслабился, доверившись магу.

Зелёный отсвет стал ярче. Мейр немного передвинул плетение и сделал еще несколько манипуляций. Целитель нахмурился. Приближаться он всё равно не стал.

— Поворачивайся, только медленно.

Я повернулся сначала боком, потом спиной. Все это время я ощущал, словно во мне кто-то роется.

— Внешнего ключа не чувствую, — сказал целитель Гервину. — Действующей привязки к владельцу тоже. Основной узел разрушен, но следы плетения остались в крови и возле крупных каналов. Кто бы это ни делал, он не снимал печать. Он грубо ее уничтожил какой-то боевой магией.

— Это опасно для окружающих? — спросил Гервин. — Метка не вызовет приступ или еще что-нибудь?

— Не должна, наверное… Я практически ее не вижу, только обрывки, которые активно разъедает его собственная магия.

— Есть какие-нибудь повреждения? Он боеспособен? — спросил Гервин.

Целитель снова вгляделся в плетение.

— Нет, его магии ничего не мешает, а тело в превосходном состоянии. Здоров как бык, а сил даже больше, чем у последнего.

Осмотр Игора занял дольше. Меня оставили у нашего навеса, а брата отвели к колодцу. С этого места я видел его голову и плечи поверх повозок, но не слышал тихих слов Мейра. Игор стоял неподвижно, пока вокруг него летало странное плетение. Через некоторое время Гервин позвал меня ближе, но за верёвку не пропустил.

— У твоего брата ситуация хуже, — сказал Мейр. — Центральной привязки нет, смертельный контур тоже разорван, насколько я могу судить без более глубокого вмешательства. Однако повреждены магические каналы по левой стороне. Тело их создало или частично восстановило, однако не полностью, восстановление займет еще много времени.

— Сколько? — спросили мы с Гервином одновременно.

— Пару месяцев, может чуть больше. Я не знаком с физиологией великанов, но судя по плотности энергии и текущему состоянию, именно на такой срок можно рассчитывать.

Гервин слегка расслабился. Значит через два месяца или больше что-то должно произойти, ради чего отряду будут нужны два полностью здоровых великана.

— То есть магию ему сейчас применять нельзя? — спросил я.

— Не знаю. Каналы могут выдержать, а могут и нет. Все зависит от силы магии и продолжительности воздействия.

Брат промолчал. Пока целитель вносил пометки и что-то объяснял Гервину, он вернулся к еде и сел рядом со вторым котлом. Взял хлеб, разломил, но есть не начал.

Я подвинул к нему мясо. Игор посмотрел на кусок, потом всё-таки взял его и начал жевать. Обсуждать выводы Мейра при десятке чужих ушей мы не стали. После осмотра нас не вернули под навес. К полудню во двор вошли два отряда наёмников, один человек сорок, другой почти вдвое больше. Часть разошлась по казармам, остальные сдали оружие, потянулись к кухне и колодцу. Из соседнего двора через задние ворота привели лошадей. Одновременно из оружейного сарая вынесли связки копий и щитов. Двор, который ночью казался просторным, за несколько минут стал тесным.

Люди старались обходить нас по большой дуге. Несколько человек остановились посмотреть, пока десятник с переломанным носом не отправил их таскать воду, активно рассуждая об их умственных и когнетивных способностях, выражающихся в невозможности даже посрать без ценных указаний командира. Заняв бойцов делом, мужчина подошёл к Гервину, выслушал указания, а затем выругался. Гервин ушел, а мужчина подошел к нам, буравя взглядом, сверкающим из под кустистых бровей.

— Десятник Вейл, — представился он.

— Очень прият…

— Молчать, кровососы! — десятник гаркнул так, что аж в ушах зазвенело.

— Я вам не мамка, чтобы приятно делать! Пока находитесь на территории компании, вы будете слушаться меня! Срать и пердеть можете только по моему приказу, дышать можно всегда.

Старая добрая армия. Хотелось сказать пару ласковых этому недопрапору, которому шлем видимо извилины стер, но я сдержался. А вот Игорь, переварив сказанное десятником, начал грузно подниматься.

— Сидеть, сынок! — рявкнул Вейл. — Мои ребятки нашпигуют твой широкий зад болтами прежде, чем ты успеешь позвать мамку.

А мужик то с яйцами, даже не дрогнул, когда Игор встал в полный рост.

— Игор, не надо. — сказал я. — Он не со зла, просто людям иногда нагревает голову под шлемом и они чудят.

— Ах ты, гадёныш! Да я тебя! — десятник было потянулся к стоявшей рядом палке, но видимо вспомнил на кого хочет поднять руку.

— Десятник, мы все поняли. Ваши приказы мы выполнять будем, но предупреждаю сразу, нужники и сапоги мы чистить не будем. — добавлять что будет в случае поступления таких приказов я не стал. Да, мы тут были на птичьих правах, но прогибаться под наемников я не собирался. Я почти на сто процентов уверен, что десятника нам дали в нагрузку, чтобы проверить.

— Смотри у меня. — погрозил волосатым кулаком Вейл. — Сначала освободите место у дальней стены. Брёвна сложите под навес, щиты перенесёте к казарме. Оружие не трогать. Людей тоже. Сломаете, я вас этими же рука… — он опять замер, потом сплюнул и выругался. Да, обычные угрозы физической расправы в данной ситуации были не совсем актуальны.

— Куда складывать короткие брёвна? — спросил успокоившийся Игорь.

Вейл посмотрел на кучу. Длинные жерди лежали вперемешку с обрезками, старыми осями и досками.

— Отдельно. Целое к стене, гниль на дрова.

Игор кивнул и пошёл к завалу. Десятник проводил его взглядом, а потом посмотрел на меня.

— А ты че вылупился языкастый? А ну марш работать!

— Так точно! — я не удержался и манерно взял под козырек, отчего Вейл опять сплюнул и выругался.

Работа оказалась простой, но не быстрой. Брёвна весили слишком мало, чтобы носить по одному. Я собрал охапку, прижал к груди и понёс к навесу. Игорь тщательно раскладывал бревнышки, подбирая длину и ширину, а затем сортировал их у навеса, раскладывая в аккуратные ряды. Проходящий рядом наемник попытался бросить к остальным бревнам какое-то кривое полено. Брат поймал дерево одной рукой, осмотрел трухлявый конец и отнёс к дровам.

— Вейл сказал гниль отдельно, — пояснил он.

Боец хотел что-то ответить, но десятник стоял неподалёку, сверля взглядом. Обрубок остался в куче для кухни.

После брёвен нам поручили перенести старые щиты. Они были учебными, с размочаленными краями и выбитыми умбонами. Вейл поставил возле казармы двух людей, которые принимали их и решали, что чинить, а что разбирать. Первые щиты мы принесли целой стопкой. Один из принимающих отшатнулся, второй удержался и велел опустить груз на землю.

— По пять носите, — сказал он, отдышавшись. — Иначе мы не успеваем.

К вечеру руки у меня так и не устали. Зато устал постоянно следить, чтобы никого случайно не задавить. Наемникам тоже не сказать, что было комфортно находиться с выходцами из детских страшилок. Сначала все обходили нас по широкой дуге, то и дело косясь и смотря вслед, но после совместного обеда и работ все же начали привыкать. По крайней мере двое бойцов, что несли караул у ворот перестали прекращать разговор, когда мы проходили рядом.

Второй день начался с той же каши и неугомонного десятника с внушительным лексиконом. Нас заставили разгрузить телегу с мешками, очистить дальнюю часть двора и поставить стойки под новые навесы. Игор долго смотрел, как двое плотников пытаются выровнять столбы по натянутой верёвке, потом нашёл плоские камни и начал подкладывать их под основания. Плотник сперва отогнал его, но через несколько минут вернул и показал куда класть камни.

Я же работал отстраненно, в основном обдумывая все то, что довелось узнать об отряде наемников. Чёрная ладонь оказалась значительно больше, чем мне представлялось ранее. Двор, на котором мы находились, был лишь основной базой. Остальные бойцы селились в ближайших к двору казармах и дешевых тавернах, регулярно выполняя поступающие заказы. Одни десятки несли службу у складов и городских ворот, другие сопровождали обозы, третьи стояли в соседних казармах. Один раз я услышал как Лотар ругался с Гервином о том, что прокормить две с половиной сотни выходит дешевле, чем двух великанов. Выходило, что наемничья компания была не такой уж и мелкой. Для средневековья уж точно.

К обеду появился суровый мужчина в возрасте. Я понял, что это командир, ещё до того, как Вейл назвал его. Наемники с заметным уважением во взглядах смотрели на этого человека и сразу же освобождали дорогу. Он был старше Гервина, с проседью в коротких волосах и короткой щетиной. Несмотря на возраст, походка выдавала в нем опытного воина, у которого еще остался порох в пороховницах. Командир обошёл новые стойки, проверил одну сапогом и остановился доволен. Поговорил с Вейлом и велел готовить завтра двадцать человек к речному порту. Вечером Гервин сообщил, что мы отправимся с ними.

— У компании прибывает дорогой груз. Господин Брант распорядился, чтобы вы помогли с разгрузкой и охраной. На месте будете выполнять указания Вейла. Самостоятельно никого не задерживать, не обыскивать и не трогать. Если начнётся драка, остаетесь возле груза, пока не получите другой приказ. — выдал он указания.

— Что именно разгружаем? — спросил я.

— Лекарские припасы. Часть принадлежит нам, часть мы обязались доставить заказчику.

Гервин еще раз повторил, что никого трогать нельзя, и затем удалился.

За нами пришли в предрассветное время. Десять бойцов в неполных доспехах несли копья и щиты, шестеро — арбалеты, остальные вели две пустые телеги. Вейл распределил людей ещё во дворе. Мы с Игорем шли между телегами. Арбалетчики держались впереди и сзади, а двое после выхода свернули в соседний переулок и ушли параллельной улицей.

Грузовые ворота открыли по предъявленному знаку компании. Писарь сверился с записью о нашем входе, отметил выход и назначил двух городских стражников сопровождать отряд до порта. Райс утром отличался от того города, через который нас вели накануне. Улицы ещё не успели заполниться зеваками. Открывались лавки, дворники сгребали к канавам мусор, грузчики тянулись к реке с крюками и верёвками на плечах. Люди замечали нас, останавливались, но строй Чёрной ладони не давал подойти ближе. Один мясник так и застыл с половиной туши на спине, пока мы не скрылись за поворотом.

Порт занимал несколько улиц вдоль реки. Здесь пахло рыбой, мокрой древесиной, смолой и лошадиным навозом. У причалов стояли баржи, над крышами складов вращались длинные грузовые стрелы, а между телегами сновали писари с писчими принадлежностями. Вейл провёл нас к огороженной площадке возле каменного склада. На воротах уже ждал человек в синей накидке.

Пока писари сверяли печати, наёмники заняли позиции. Четверо арбалетчиков поднялись на складскую галерею. Двое остались у ворот. Копейщики перекрыли проход между причалом и телегами. Мне с Игором отвели полосу возле дальней стены: брать ящики с настила, нести до телег и возвращаться тем же путём. Вейл встал так, чтобы видеть и нас, и груз.

Баржа пришла через полчаса. Её подтянули канатами, прижали к причалу и бросили сходни. Сначала вынесли обычные бочки со спиртом. Затем пошли небольшие, окованные железом ящики. От них тянуло сушёными травами, горькой смолой и чем-то резким, пробирающим до слёз. Внутри перекатывались мешочки с солями и стеклянные сосуды, проложенные соломой. Работа наладилась быстро. Портовые грузчики снимали товар с баржи, ставили на настил, двое людей торговой гильдии проверяли знак на крышке. После этого мы переносили ящик к телеге, где наёмники укладывали его и накрывали парусиной. На каждый ящик приходилось ждать проверки. Унести разом половину баржи нам не позволяли, да это и не требовалось.

Первые неприятности устроили не воры. Один грузчик, проходя рядом, громко спросил, сколько людей мы съели, чтобы вырасти такими. Игор резко повернул голову, посмотрев на грузчика.

— Иди отсюда, плешивый, пока я тебе зубы то не повыламывал, — гаркнул Вейл.

Грузчик сразу присмирел после такой отповеди.

К середине разгрузки я начал различать запах каждого товара. Спирт бил резко и чисто. Тёмная смола пахла хвоей и горечью. От лекарской соли щипало язык, хотя я не пробовал её даже близко. Этот же запах неожиданно появился справа, у ряда пустых тележек. Там шёл один из портовых рабочих. Пустые руки, крюк за поясом, расстёгнутая куртка. Он не приближался к нашим телегам и двигался к боковому проходу, которым пользовались люди гильдии. Однако от него отчетливо тянуло запахом соли. Я поставил ящик на настил и посмотрел на баржу. У края стояла вскрытая тара с треснувшей сургучной печатью. Доска на боку была прибита свежими светлыми гвоздями. Проверяющий гильдии спорил с писарем и пока не видел ни ящика, ни уходящего рабочего. До человека было шагов тридцать. Я мог догнать его раньше, чем он достигнет прохода.

— Десятник — позвал я, не сходя с места. — Справа, рабочий в коричневой куртке. От него пахнет тем же, что лежит в ящиках.

Десятник не стал спрашивать, уверен ли я. Послал двух бойцов к проходу, а сам подошёл к повреждённой таре. Один из гильдейских людей увидел движение и попытался закрыть крышку. Вейл упёрся в неё ладонью. Рабочий в коричневом оглянулся. Двое наёмников ещё не успели отрезать выход. Он бросился между пустыми тележками, сшиб женщину с корзиной и рванул в узкий проезд вдоль склада.

Игор возвращался от телеги и оказался ближе всех.

— Закрой проход! Не дай ему уйти! — крикнул Вейл.

Брат шагнул в проезд, и загородил своим могучим торсом выход. Рабочий затормозить не успел, врезался в Игора плечом и отлетел на землю.

— Великан напал! — заорал он, ещё не поднявшись. — Стража!

По порту прокатился шум. На галерее щёлкнули рычаги арбалетов. Один стрелок перевёл оружие на Игора, двое других начали искать цель в толпе. Городские стражники выхватили мечи, но между ними и братом уже бежали люди. Игор не двинулся, за что я был готов его расцеловать прямо тут. Рабочий вскочил, увидел перед собой образину братца и начал отползать назад. Из-под расстёгнутой куртки выпал свёрток, который лопнул, рассыпав белые кристаллы. Резкий запах сразу усилился.

— Стоять на месте! — рявкнул Вейл.

Приказ относился ко всем. Я остался возле груза. Игор убрал руки от стен и поднял их перед собой. Вор догадался метнуться обратно, но с другой стороны его уже встретили два наёмника. Один сбил человека щитом, второй прижал коленом к мостовой. У вскрытого ящика тем временем задержали проверяющего торговой гильдии. Под боковой доской обнаружилась пустота, а под его плащом — короткий ломик и кусок сургуча нужного цвета. Всё заняло несколько минут, после которых стража вывела вора и представителя гильдии с заломанными руками.

Вейл подошёл к брату, посмотрел на рассыпанные кристаллы и на вмятину в грязи, где только что лежал вор.

— Опусти руки, дурень. И иди носить товар.

Вейл приставил двух копейщиков к портовым рабочим, после чего потребовал заменить проверяющих. Повреждённый ящик пересчитали отдельно. Не хватало трёх свёртков; два нашли у беглеца, третий — под настилом возле баржи.

Обратно мы шли рядом с нагруженными телегами. У ворот писарь снова сделал отметку. Вейл передал городской страже короткий рапорт о задержании и отдельно сообщил, что великаны не покидали назначенного места без приказа. После этого колонну пропустили во двор. Брант ждал возле конторы вместе с Гервином и Лотаром. Сначала они приняли документы на груз, проверили печати и выслушали Вейла. Нас позвали только тогда, когда телеги укрыли под навесом и выставили часовых.

— Три дня закончились, — сказал командир.

Лотар разложил на бочке два одинаковых листа. Брант продолжил:

— Предлагаю испытательный договор на месяц. Жильё и еда за счёт компании. Жалованье — половина доли обычного штурмовика каждому до первой боевой задачи. Команды получаете от назначенного десятника. В город выходите только с отрядом или по моему разрешению. Магию без прямого приказа не используете. Оружие выдадим, когда решу, что оно вам потребуется. Нарушите условия — договор заканчивается и дальше вы сами по себе.

— А внесенный нами залог? — спросил я.

Лотар коснулся нижней строки.

— Переходит на срок договора. После месяца либо вернём, либо зачтём в новый договор. Писарь уже понёс продление поручительства. Договор начнёт действовать, когда начальник смены внесёт обновленные документы в управу.

— А если вы решите сами разорвать договор?

— Выведем через грузовые ворота и вернём залог, как договаривались, — ответил Гервин.

Я взял лист. Читать я по-прежнему не умел. Лотар, заметив это, уже открыл рот, но я протянул договор Гервину.

— Прочитай вслух. Полностью.

Казначей недовольно поджал губы. Заместитель прочитал. На этот раз никто не пытался незаметно заменить срок или добавить неучтенное условие. Потом текст повторили для Игоря. Брат слушал, глядя не на бумагу, а на Бранта.

— Если Борг нарушит приказ, меня тоже выгонят? — спросил он.

— Только если поможешь ему или откажешься выполнять свой договор, — ответил командир. — Вы братья, но нанимаю я двоих, а не одно существо с четырьмя руками.

Игор задумался, затем протянул большой палец и воткнул его в чернильницу, забрызгав куртку казначея. Последний ругнулся, но остальных это только позабавило.

Мы оставили отпечатки рядом с печатью Чёрной ладони и на этом официальный найм был завершен. Когда бумаги унесли, Вейл подошёл и встал достаточно близко, чтобы не орать во все горло.

— Ну что бойцы, теперь я займусь вами по полной. — оскалился он.

Кажется он не забыл моей шутки про шлем.

* * *

Лараниэль узнала о прибытии выжившего охотника раньше, чем поднялся из лечебницы. Ей не позволяли покидать восточное крыло поместья без сопровождения, но запертые двери не делали слуг безмолвными. От служанки Лараниэль узнала, что Кэлион не вернулся и вместе с ним погибли трое старших охотников.

Она сидела у окна с раскрытой книгой. За пару часов страница так и не перевернулась. Строчки расплывались перед глазами, превращаясь в тонкие чёрные полосы. Стоило моргнуть, и вместо них появлялось багровое пламя на собственной ладони. Оно ползло по ауре, вытягивало силу и оставляло после себя пустоту, в которой не отзывался источник. Борг выбрался. Мысль должна была обрадовать: её трофеи не погибли, а доказали свою ценность. Вместо этого Лараниэль снова и снова считала потери. Мастер Кэлион, трое старших охотников. Серьезные потери для эльфов, которые крайне болезненно относились к смерти сородичей, тем более тех, на обучение которых ушли десятилетия. Если Саэрон узнает, что она видела магию Борга раньше и не предупредила об этом… Ужасные мысли лезли ей в голову. Как она могла так просчитаться? Но ведь Борг просто не мог создать заклинание под болью от метки, это просто невозможно для только начинающего мага!

Дверь открылась без стука. Саэрон вошёл один, даже не произнеся приветствия. Магистр положил поверх книги два почерневших обломка, которые охотник подобрал на стоянке после ухода великанов. В одном ещё угадывалась оправа управляющего камня. Лараниэль убрала задрожавшие руки под стол. Пальцы стиснули ткань платья.

— Кэлион и трое старших охотников мертвы, — сказал магистр. — Их убил один из великанов. Тот самый, которого вы велели не недооценивать.

В его голосе не было скорби. Он смотрел на неё так же внимательно, как на обломки браслетов, и Лара не могла понять, что уже успел рассказать охотник. В этом взгляде она больше не видела почтения к дочери главы, которую требовалось вернуть домой. Саэрон оценивал ещё одного участника случившегося, чьи прежние слова приходилось проверять заново.

— Как это произошло? — спросила Лара. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

— Заклинание великана прошло по управляющей связи между его печатью и браслетом. Оно уничтожило защиту Кэлиона и все активные артефакты. После этого великан, используя магию, убил остальных охотников.

Саэрон не отводил взгляда от её лица, говоря все это.

— Почему вы не рассказали, что он владеет огненной магией?

Огненной? Он что, не догадался об истинной природе магии Борга? Или же выживший охотник все напутал? Лара заставила себя посмотреть в лицо магистру.

— Потому что я этого не знала. В лесах он не применял ничего подобного. Он был сильнее обычного молодого Краав’гар и лучше владел яростью. Я уже говорила об этом.

Внутри всё сжалось в ожидании следующего вопроса. Это была грубейшая ложь. Она прекрасно видела, что великан учится, что его кровавая магия крайне опасна, даже в таком зачаточном состоянии. Если сказать об этом сейчас, ей точно конец. Лараниэль стало дурно от одной мысли о том, что может с ней сделать отец за такую провинность.

— Ваша родовая метка была уничтожена похожим воздействием, — произнёс Саэрон.

Лара разжала пальцы и разгладила смятую ткань под столом.

— Да, как и говорила ранее, это сделал старый великан, что уничтожил первый отряд.

Лараниэль кашлянула и потянулась к чаше. Та оказалась пустой. Саэрон махнул пальцами и в чаше материализовалась кристально прозрачная жидкость.

— Перед отправкой вы предупредили, что великан наблюдает и учится. — вкрадчиво уточнил Саэрон. — Чему он учился?

— Он обучался языку.

— Вы учили его? — резко спросил магистр.

— Нет! Он все время разговаривал с человеком, что был частью отряда.

Саэрон продолжал вглядываться в лицо молодой эльфийки. Она так и не поняла, поверил он или просто решил отложить разговор. Маг дошёл до двери, но остановился, не касаясь ручки.

— Если выяснится, что вы знали больше, в мой доклад вашему отцу я впишу еще одно имя. Постарайтесь вспомнить всё до возвращения поискового отряда.

Дверь закрылась. Лараниэль ещё несколько мгновений смотрела на место, где лежали браслеты. Потом вскочила так резко, что коленом ударила стол. Чаша опрокинулась и покатилась по ковру, расплескивая воду. Нужно было срочно решить, что делать. Она подошла к окну. Внизу возле конюшни уже собирались гварейцы. Слуги выводили для них осёдланных лошадей. Магистр не терял времени и уже отдал приказ о формировании отряда.

Борг собирался в Райс. Он говорил об этом ещё у Кровавой реки. Туда же Рон должен был перевезти свою семью. Лараниэль могла назвать город сейчас — и тогда Саэрон прежде всего найдёт Рона. Охотник расскажет все, что знает, в том числе и о ее уроках магии. После этого что-либо отрицать будет бессмысленно. Она прижала ладонь к холодному стеклу. Остановить людей Саэрона она не могла. Оставалось хотя бы следить за единственным местом, где Борг мог снова показаться, и узнать об этом раньше, чем магистр доберётся до великанов или охотника.

Лараниэль дождалась вечерней смены у дверей и вызвала служанку, сопровождавшую её ещё до побега. Та вошла с бельем в руках, не поднимая глаз на хозяйку.

— У торгового дома Элмара остался мой личный счёт? — спросила Лараниэль.

Служанка на мгновение замерла, затем принялась складывать бельё в сундук.

— Его не закрывали, госпожа.

Лараниэль вырвала из писчей книги пустой лист, написала несколько строк и перечитала.

“Найти в Райсе охотника Рона, недавно приехавшего с отцом и сестрой. Установить, где живёт семья. Не приближаться и не задавать вопросов.

Также сообщить любую информацию о Краав’гар, что есть или появятся в городе.”

— Передашь через купеческую почту, — сказала Лараниэль. — Без моей печати.

Служанка прочитала записку один раз, сложила в узкую полоску и убрала в потайной карман подкладки. Даже если письмо найдут, в нём не было имени Лары. Служанка ушла вместе с бельём. Лараниэль закрыла книгу на прежней странице и села у окна. По белой дороге за стенами поместья уже скакали всадники поискового отряда.