За южные ворота мы выехали ближе к полудню. Стража пропустила клетку без проверки, лишь завидив сидящего на козлах мага. На облучке сидел один из охотников, ещё трое ехали следом. Наши браслеты маг носил на разных руках и время от времени касался их пальцами, проверяя связь. За первый час сделал это раза три. Возле клетки постоянно держались двое охотников. Один ехал справа, второй слева. У обоих за спиной висели луки, у седла были закреплены копья, а на поясах мечи. Последний охотник замыкал отряд.

Как выяснилось позже, звали мага Кэлион и был он мастером. Хоть какая-то хорошая новость. Мастер был на ступень ниже магистра, но все еще оставался невероятно опасным. Когда Лара рассказывала мне про ранги магов, говорила, что мастер с боевой специализацией способен разрушить небольшое здание или полностью уничтожить противников на определенном участке поля боя, если у них конечно не будет магической защиты. Одним словом невероятно опасный противник, если дать ему время на подготовку.

Один из охотников поинтересовался у мастера, где планируется ночная остановка. Кэлион ответил, что по дороге раскиданы дорожные дворы и ночевать будем в них. Говорил на эльфийском и не особо тихо. Для него два молодых великана в клетке понимали эльфийскую речь не лучше, чем лошади. По словам эльфов дорога шла на юг вдоль низких холмов. Где-то впереди она раздваивалась. Западная ветка вела к человеческим графствам, восточная — к Эльфийскому мосту и дальше к Великому лесу. До развилки мы должны были добраться дня через три.

Клетка тряслась на каждой яме. Дубовые брусья скрипели, а звон цепей похоже доконал не только меня, но и чуткие уши моих сопровождающих. Двигались мы со скоростью пешехода, а потому путь до эльфийской границы предстоял долгий. Игор лежал у дальней стены. От дорожной тряски его перекатывало с боку на бок, но он не просыпался. Пару раз я проверял, что с ним все хорошо, однако то, что он не приходит в себя напрягало. Я не мог осмотреть состояние его внутреннего мира, однако думалось мне, что та активация ярости сильно подорвала его энергетическую структуру. Настолько сильно, что даже великанья регенерация не справлялась.

У меня сил тоже было немного, но с каждым часом я все быстрее приходил в норму. Энергия медленно возвращалась в кровь. А это означала, что скоро мои самоистязания продолжаться. Три дня. Целых три дня у меня есть на то, чтобы выжечь метку из тела. Далее ждать было нельзя, ибо черт его знает что может случиться в эльфийских землях, возможно навстречу нам уже выдвинулся очередной отряд для усиления охраны.

Три дня. Много это или мало? Наверное мало, если ты в отпуске, лежишь на шезлонге посреди молочного пляжа и потягиваешь вкусный коктейль. Рядом ходят обворожительные эльфийки и исполняют все твои прихоти. Одна из них усердно пилит натоптыши на твоих натруженных великаньих пятках. Я даже знал одну кандидатку на эту очень важную роль. К сожалению, мои три дня сильно отличались от представленной картины. Бесконечные тренировки плетения кровавого пламени уже сидели в печенках. Осложняло их и то, что в основном приходилось работать чисто со структурой, без вливания энергии. Так хоть можно было скрыть то, что я делаю. Как же я радовался своей догадливости, когда понял, что пламя по сути безвредно для меня и что мешает мне создавать его прямо у себя в теле. Так можно было не только оттачивать структуру плетения с вливанием энергии, но и вполне безопасно применять пламя, ведь тело одаренного работает как зеркало для других магов. Маг не может почувствовать магию, творящуюся внутри чужого тела, разве что это будет очень сильный маг, к коим я ублюдка Кэлиона не относил. Ни разу он не напрягался, когда я создавал пламя внутри своего тела.

Почему я считал его ублюдком? Наверное потому, что остроухий не только проверял заряд артефактов и какие-то магические контуры в них, он еще и проводил практические отработки, застявляя меня с Игорем подпрыгивать в клетке от боли. Ладно я, но брату и без этого было хреново, а такие приступы явно до добра не доведут. Чертов маг это понимал, но ему было плевать. Радовало одно — боли я с каждым разом испытывал все меньше и меньше. Все потому, что за эти дни я по миллиметру выжег практически все контролирующие узлы метки, оставив нетронутыми лишь самые толстые, которые тянулись напрямую из печати. Их трогать я не решался, справедливо опасаясь, что тем самым как-то могу сломать печать и маг раньше времени поймет что происходит.

К вечеру третьего дня дорога поднялась на длинный пологий холм. Слева тянулись поля, справа начинался лес. Пахло мокрой землёй, прошлогодней травой и дымом. За поворотом показался дорожный двор: три пустых навеса, колодец и площадка, утоптанная сотнями колёс. От самого дома остался только каменный фундамент.

Кэлион остановил обоз в центре площадки. Клетку развернули дверью к кострищу, колёса подперли камнями. Одного охотника мастер отправил к дороге, второй занялся лошадьми, остальные собрали сухие ветки под навесами. Никто не снимал доспехов и не складывал оружие в одну кучу. Как и всегда эльфы были в полной боеготовности. Чтоб им кинжалы яйца поотрезали, пока они в кусты бегали!

Нас напоили. Охотник поднёс к прутьям ведро на длинной палке и поставил внутрь. Я выпил половину, остальное подвинул Игору и полил ему на лицо. Брат застонал, приоткрыл глаза.

— Борг…

— Я здесь.

Он попытался поднять голову. Печать на шее едва заметно засветилась, и Игор снова обмяк.

Кэлион подошёл не ближе и посмотрел на нас поверх огня.

— Разговаривает? — спросил один из охотников.

— Лараниэль предупреждала, что большой разумнее обычных зверей. — наклонил голову маг.

— Один черт, тупой зверь.

Я опустил голову и сделал вид, что не понимаю. Подождите, падлы, скоро зверь начнет рвать вам задницы.

Ночью дежурили по двое. Один оставался возле дороги, второй сидел у костра лицом к клетке. Кэлион лёг под навесом, не снимая плаща. Браслеты остались у него на руках. Двое охотников расположились по сторонам, четвёртый возился с лошадьми и только после второй смены устроился спать возле сёдел.

Я ждал. Костёр осел, а разговоры стихли. Над полями поднялся серый туман, скрывая дальний лес и части дороги в низинах. Дежурный у дороги ходил от одного края площадки до другого. Второй сидел спиной к огню и не сводил глаз с клетки. Примерно посреди ночи они поменялись. Новый охранник обошёл повозку, проверил замки и уселся на место, что-то рисуя на земле. Пора! Я медленно сел, повернувшись спиной к навесу Кэлиона. Цепи звякнули. Охотник у огня поднял голову. Я дёрнул руками сильнее, пол под кольцом скрипнул. Потом ещё раз. Зарычал, толкнул плечом стену и заставил клетку качнуться.

— Мастер, — позвал охотник.

Кэлион проснулся сразу.

— Что с ним? — спросонья спросил маг.

— Не знаю, начал беситься.

Я втянул воздух и позволил крови слегка нагреться. Совсем немного, лишь для того, чтобы кожа начала испускать едва заметный красный свет. Метка почувствовала активация магии и стиснула шею. Для Кэлиона этого хватило. Камень на его правом браслете засветился.

Боль ударила по оставшимся линиям, но у меня лишь перехватило дыхание. Однако я не поленился и рухнул на пол, не прекращая раскачивать клетку, будто ярость помогала мне пересиливать боль.

— Лежать, — приказал Кэлион.

Я зарычал громче. Он надавил на камень, отчего в магическом зрении отчетливо проявилась нить заклятия, связующая метку и браслет. Красные нити внутри тела натянулись. Боль стала сильнее, однако по сравнению с тем, что творила в темнице Лара, это был детский лепет. Я специально ударился плечом о прутья и уронил руки между коленями. Спина закрывала пальцы от мастера и охотника. Капля выступила под ногтем.

Первая петля. Вторая. Искривить плетение, удержать кровь внутри, не давая структуре рассыпаться. Над пальцами стал образовываться шарик светляка. Я сжал ладонь и погасил его раньше, чем красный свет успел пробиться между ног. Кэлион усилил воздействие, портя мне концентрацию. Очередное плетение рассыпалось. Ещё раз. Я собрал плетение в третий раз. Светляк снова попытался появиться, но я смял правильную часть структуры и надавил волей, образуя контур для создания пламени. Кровь в структуре почернела и вспыхнула долгожданным пламенем. Не давая заклинанию затухнуть, я резко прижал пламя к дрожащему каналу связи между меткой и браслетом. Огонь вцепился в связь и рванулся вперёд. Расстояние, на котором я мог управлять собственной кровью, больше не имело значения. Пламя ползло внутри чужого заклинания, пожирая энергию, которую Кэлион вливал в контур. Мастер вздрогнул и посмотрел на браслет.

— Что…

Бордовый огонь вырвался из-под рукава и растёкся по его пальцам. Вокруг тела Кэлиона проступило бледное свечение ауры. Пламя на мгновение остановилось, а затем впилось в неё десятками тонких языков. Мастер затрясся и вскинул левую руку. Воздух перед ним задрожал от собранной маны. Огонь метнулся навстречу, обвил невидимую структуру и поглотил его. Охотники судорожно пытались потушить пламя водой, но это было бесполезно.

Я почувствовал, как лопается струна, связующая метку и браслет. Все! Теперь я свободен! Кэлион больше не способен активировать смертельный контур в метке. Кэлион закричал, пожираемый бардовым пламенем, что уже приобрело практически черный оттенок, от вобранной силы. Крик быстро перешёл в хрип. Он упал на одно колено, но не отпустил браслеты. Повернул левую руку к клетке и сжал второй красный камень. Печать на шее Игора вспыхнула. Брат выгнулся так, что цепи натянулись. Изо рта хлынула кровь.

— Нет!

Кэлион посмотрел на меня сквозь бордовое пламя. На его лице проступили тёмные сосуды.

— Сдохни… зверь.

Камень под его пальцами загорелся почти белым. Я отпустил контроль. Ярость ударила в кровь, наполняя тело такой желанной силой. Метка попыталась отреагировать, но усилием воли я создал пламя и выжег ее окончательно.

Я рванул руки вверх. Дубовая плаха треснула. Кольцо вылетело вместе с поперечиной, ударило в потолок клетки и рухнуло мне на плечо. Вторым движением я выдрал крепление ног. Ближайший охотник оказался рядом раньше, чем я успел подняться. Копьё скользнуло между брусьями и метнулось в лицо. Я отвернул голову. Наконечник распорол щёку и со звоном ударил в металл клетки. Я схватил древко, но эльф уже отпустил его и отскочил. Быстрый. Не просто быстрый — двигался не медленнее меня.

В клетку ударила стрела. Наконечник вошёл в плечо на длину пальца и застрял в толстой шкуре. Вторая царапнула висок. Я ударил вырванной поперечиной в дверь. Замок выдержал, но слабый звеном оказалисьпетли. Дубовая решётка вывернулась наружу вместе с железной полосой. Я вылетел из клетки и рванулся к догорающему магу. В тело вонзилось еще пара стрел, а сзади спину полоснуло холодной сталью. Не будь моя шкура настолько прочной, уже бы лежал в пыли. Подскочив к магу, я первым делом раздробил браслеты вместе с кистями рук. Один из эльфов подскочил и вогнал копьем мне в бедро, неприятно царапнув кость. Я выбросил руку вперед, уже предвкушая смерть поганца, но кулак столкнулся со вспыхнувшим щитом, лишь оттолкнув эльфа. Вот же срань!

На время схватка замерла. Эльфы с ужасом смотрели на мертвого мастера, на котором плясали языки черно-красного пламени. Что удивительно, действовать первым начал я. Усилием воли я заставил пламя перебраться с тела магистра на меня. Наверное со стороны это выглядело эпичным. Здоровая израненная тварь, окутанная языками темного пламени. Поддав энергии в огонь, я бросился на эльфов.

Замах, от которого ближайший воин легко уклоняется тут же переходит в удар цепью с разворота. Охотник подпрыгивает, но я в движении меняю траектории цепи и его ноги дробятся тяжёлыми металлическими звеньями. По ушам бьет крик, отчего ярость во мне разгорается с новой силой. В бочину входит наконечник копья, но вместо того, чтобы попытаться ударить в ответ, я бросаю пламя на приблизившегося противника. Магия встречается со щитом и расползается по нему, закрывая эльфу обзор. Не давая ему опомниться, я напитываю кулак пламенем и ударом раскалываю щит, сминая ребра поганца.

Один из двух оставшихся эльфов рубанул меня по шее, достав до кости. Сука! Я взревел от прорвавшейся в разум боли, когда он с хрустом попытался вырвать клинок. Именно что попытался. Ему стоило бы просто отойти, оставив оружие, и тогда бы он успел уклониться от всплеска пламени, но сейчас оно отзывалось на мои команды молниеносно. Огонь поглотил завизжавшее тело, которое начало кататься по траве не в силах сбросить пожирающее его заживо заклятие. За спиной заржала лошадь. Последний охотник уже был у привязи. Он разрубил повод, вскочил в седло и ударил пятками в бока. Я было дернулся за ним, но по ушам резанул чей-то хрип. Повернувшись, я увидел Игоря, кожа которого изрядно почернела. Сам он лежал в луже крови.

Лошадь вынесла охотника на дорогу. Ушастый обернулся один раз. Увидел, что я не иду следом, пригнулся к шее коня и поскакал на восток. Я вернулся к клетке. Управляющий браслет был уничтожен, носмертельный контур успел запуститься и теперь работал внутри тела Игоря, питаясь его собственной кровью. Ярость медленна сходила на нет, как и окутывающее меня пламя. Подхватив его остатки, я как мог аккуратно начал выжигать метку. Игоря выгибало, но облегчить его страдания я был не способен. Метку необходимо было уничтожить. Наконец последний узор на его коже растворился и я почувствовал, как брат расслабляется. Внутри его тела еще оставалсись вредоносные магические линии, но без основной печати они были лишь рудиментами, которые организм сам должен был со временем растворить. По крайней мере я надеялся, что наша магия будет способна на это.

Я сел рядом и только теперь заметил, что ярость закончилась. Боль вернулась вся и разом. Живот был пробит, бедро разворочено, а шею едва не перерубили. В добавок ко всему во мне торчал минимум десяток стрел. Спина и руки все были покрыты ранами. Охотники двигались не хуже меня. Единственное, что они не учли — прочность моей шкуры и магию. Не будь ее, даже шкура бы не помогла.

Я пополз к ближайшему телу. Это оказался Кэлион. Выглядел мастер неважно: руки раздроблены, а тело высушено. Я впился в шею, втягивая остатки жизненных сил. Их было до обидного мало, видимо мое заклинание успела сожрать основную часть. Силы хлынула в тело, подстегивая регенерацию, однако этого было мало. Я прихрамывая, дошел до самого “свежего” эльфа и поглотил его кровь. Неожиданно, но силы в нем оказалось неприлично много. Я почувствовал, как стрелы одна за одной выпадают из тела, а кости хрустят, начиная вытягиваться. Ну все, теперь точно хватит. Оставшихся я скормил Игорю, благо, что его тело само впитывало кровь даже в бессознательном состоянии.

Брать с мертвого мастера оказалось нечего. Камни в перстнях потемнели и треснули, руны на металлической застёжке плаща почернели, амулет на груди превратился в кусок мутного стекла. Даже кошелька не нашлось. Видимо, деньги за мастерами носили те, у кого магия не помещалась в заднице.

У охотников с этим было лучше. Я собрал все кошели, вытряхнул монеты в найденную кожаную сумку и забрал небольшой дорожный ларец из-под сиденья повозки. Замок пришлось выломать. Внутри лежали ещё деньги, свёрнутые бумаги, карта и несколько запечатанных писем. Письма можно было оставить, но я забрал всё. Разбираться буду потом.

Из оружия подошло одно длинное копьё. В моих руках оно выглядело коротковатым, зато древко было крепким. Мечи убитых охотников годились мне лишь в качестве хороших кинжалов. Я заткнул один из них за пояс. Добавил два ножа, огниво, фляги, мешок сушёного мяса и пару плащей. Остальное пришлось бросить. Луки были малы, доспехи не налезли бы даже на одну мою руку, а тащить лишнее вместе с Игором я не собирался.

Оставшиеся лошади забились у края площадки. Одна сорвалась с привязи и убежала в поле. Другие не подпускали меня, хрипели и били копытами. Можно было потратить время, успокоить их или привязать к повозке, но клетка была видна с дороги за несколько вёрст. Да и уцелевший охотник уже вёз хозяевам подробные ориентировки. Я разложил карту на земле возле углей. На восток уходила дорога к Эльфийскому мосту. По ней ускакал охотник. За мостом начинались земли эльфов. Север вёл обратно к Щиту. Западная дорога сворачивала к Дорну и Веллесу, где кровавых великанов знали достаточно хорошо и активно практиковали владение ими. Южнее лежал Райс. Туда мы и собирались до того, как Лара решила поправить наши планы.

Я свернул карту, спрятал деньги и оружие, затем поднял Игоря. После выпитой крови он стал немного тяжелее. Или я просто устал. Брат повис у меня на плече, левая рука время от времени дёргалась. На востоке ещё слышался далёкий стук копыт. Я посмотрел вслед. До Лары я ещё доберусь. Но сначала нужно было вылечить Игоря, набраться сил и знаний. Все-таки месть — это блюдо, которое подают холодным. Могу поклясться собственной кровью, что к этому банкету я подготовлюсь основательно! Я поправил брата на плече, сошёл с дороги и пошёл на юг.

Иллюстрация к моменту боя в главе: