Рон не вернулся ни к вечеру, ни к полуночи. Мы сидели в овраге без огня. Склон закрывал нас от дороги, а корни поваленной сосны образовывали низкий навес. Игорь дремал возле выхода, положив дубину поперёк колен. Лара устроилась у противоположного края. После случая с пламенем она старалась держаться от меня подальше, но сейчас овраг был слишком тесным. Каждый раз, когда я поворачивался, она открывала глаза.

— Он мог уйти, — сказала Лара.

— Мог.

— Зелье ему уже не нужно. Достаточно сообщить страже, что оно у тебя. Люди придут с магом и заберут его после вашей смерти.

Я ничего не ответил. Лара поджала губы и замолчала. Она не знала, что я сам думал о том же самом с того момента, как шаги Рона стихли в лесу.

Охотник мог прийти к воротам, назвать своё имя и рассказать про двух кровавых великанов. Мог попросить сначала вылечить сестру, предложив провести дозор к нашему укрытию. Разумный обмен. Я бы на его месте как минимум рассмотрел его. Но Рон уже видел, как легко мы можем убивать. Знал, что если дозор не справится, следующим станет он. И знал, что до сих пор я не нарушил свое слово. Всё это ещё не превращало его в надежного товарища, только давало шанс, что он вернётся.

Больше меня беспокоила Лара. Сейчас её сдерживали лес, я с Игорем и отсутствие каких-либо шансов на побег. В городе всё изменится. Там хватит одного крика о помощи. Даже если её род находится за сотни километров, человеческая стража не станет разбираться, почему дочь древнего дома изображает нищую баронессу рядом с великанами. Можно было пройти без неё. Оставить связанной в лесу, перебраться через Щит, а потом… Потом она освободится или её найдут. И в ее желании отомстить я не сомневался. Убить её было надёжнее.

Мысль пришла спокойно, словно я думал о мороженном. Подойти, свернуть шею и закопать поглубже. Игорь возражать не станет, даже захочет распробовать молодую эльфийскую кровь. Рон тоже скорее всего не будет защищать Лару. После этого останется только сделать поддельные метки и пройти город. Я посмотрел на эльфийку. Она сидела, подтянув колени, и делала вид, что не замечает взгляда. Мы держали её пленницей, отобрали вещи, тащили через лес и едва не сожгли магией. Но она всё равно согласилась учить меня, потому что хотела выжить и остаться свободной от оков брака. Сделка с пленившим ее великаном была паршивой с какой стороны не глянь, однако существовала. Резать полезного пленника за то, что он однажды может предать, было слишком похоже на привычки моего нового тела.

Я отогнал мысль о предательстве. Не в первый раз, но получалось всё хуже.

Перед рассветом Игорь поднял голову.

— Идёт. Один.

Через несколько мгновений я тоже услышал осторожные шаги. Кто-то спускался по склону, цепляясь за ветки. Игорь встал с копьем. Лара тоже встрепенулась.

— Это я, — раздался голос Рона. — Не бейте.

Он скатился последние полшага, удержался на больной ноге и привалился спиной к земле. Одежда промокла от росы, а лицо осунулось. Пахло от него городом, лошадьми и усталостью. Крови и других ран видно не было.

— Долго ты, — сказал я.

— Пришлось дважды обходить дозоры. Один отряд вышел через северные ворота уже после заката и встал на дороге. Я ждал, пока они уйдут.

Рон как-то странно посмотрел на Лару, но та не отвела взгляда.

— Говори. — приказал я.

— В городе эльфы. Два десятка старших охотников, несколько магов. Людей наместника подняли среди ночи, проверяют постоялые дворы и дороги. — Он облизнул пересохшие губы. — Говорят, ими командует магистр воды. Какой-то Саэрон.

Лара замерла. Страх ударил от неё настолько резко, что Игорь повернул голову.

— Ты уверен в имени? — спросила она.

Рон не понял эльфийских слов. Я повторил вопрос на общем.

— Его имя называют в каждой харчевне. Магистр лично разговаривал с бургомистром. Эльфы ищут девушку из своего дома и тех, кто ее похитил.

Я выматерился на родном и могучем. Вот и причина дозоров и всеобщей суматохи.

— Про великанов говорят? — спросил я.

— Нет. По крайней мере открыто. Спрашивают об эльфийке, охотничьем отряде и следах большого боя.

Рон перевел дыхание и продолжил.

— На северных воротах постоянно дежурит городской маг. Проверяет всех. Иногда уходит, но вместо него остаётся ученик с сигнальным камнем. — выдохнул Рон.

— Маг сможет отличить поддельную печать? — затаив дыхание, спросил я.

— Я спросил это у человека, что занимается метками. — Рон осторожно сел, вытянув больную ногу. — Обычный артефакт пропустил бы упрощённую печать, но одарённый увидит, что она не соединена с носителем как настоящая.

Ну что же так не везёт?! Получалось, что пройти через город теперь можно было только поставив настоящие метки. Это же и озвучил Рон.

— Нет, — сказал я.

— Борг… — начала Лара.

— Нет.

Она перешла на эльфийский:

— Саэрон не останется здесь надолго. Если пройти сейчас, пока он занят поисками за стенами, мы окажемся южнее раньше, чем он поймёт ошибку.

— Ты предлагаешь войти в город, где тебя ищет магистр твоего дома, и отдать тебе управляющие артефакты от настоящих меток?

— Их можешь оставить себе. — Лара слегка наклонила голову, как бы уступая.

— Тогда ты не сможешь показать страже, что управляешь нами. А если отдам… — я не стал заканчивать очевидную мысль.

— Я дала слово! — вскинулась эльфийка.

— И пока я считаю, что оно чего-то стоит. Поэтому ты ещё жива.

Лара побледнела, но не отступила.

— Другого пути на юг нет. — выдавила она.

И эльфийка была права. С востока лежали топи, в которых тонули даже местные охотники. На западе Кровавая река кишела тварями, способными за несколько мгновений обглодать тушу медведя. Севернее начинались горы и эльфийские крепости. Северный Щит закрывал единственную дорогу на юг. Именно поэтому хотелось убедить себя, что риск приемлем. Натянуть чужую магию на шею, войти в тесный город рядом с эльфийкой и надеяться, что магистр посмотрит в другую сторону. Зато мы сразу окажемся на юге, не придётся снова жить в лесу. Я наконец дорвусь до знаний и цивилизации.

Я два года выбирался из этой глуши. Ещё один год, проведенный в лесу, казался вечностью. Но всё-таки это был год, а не железная клетка и не смерть Игоря из-за моей спешки. Эльфы не станут вечно держать магистра возле человеческого городка. Можно отойти, переждать несколько месяцев, вырасти в силе, найти другой способ. Время — небольшая плата за то, чтобы не вешать на себя бомбу.

— Уходим обратно в лес, — сказал я.

Игорь перестал рычать на предложение о метках. Лара ещё несколько мгновений смотрела на меня, затем отвернулась. Рон выдохнул. Только теперь я понял, насколько сильно он боялся, что мы всё равно потащим его к воротам.

— Где живёт человек, способный поставить липовые метки? — спросил я.

— В самом Щите. Он не станет работать рядом с эльфами. — осторожно ответил Рон.

— Мне нужно не это. Расскажи всё, что знаешь. Имена, места, как передать просьбу и сколько за нее возьмут.

Рон насторожился.

— Вы собираетесь вернуться?

— Когда в городе уже не будет эльфов. Поддельные метки всё ещё лучший вариант. — хмуро ответил я.

Он рассказал про старую углежогную дорогу, каменный дом некоего Гарша и условную фразу, после которой хозяин хотя бы выслушает. За две печати, документы и молчание понадобится золото. Много золота. Точную сумму Гарш назначит, когда увидит нас и поймёт риск.

Я достал из сумки флакон. В рассветных лучах зелье казалось густым и почти чёрным. Рон вцепился в него взглядом.

— Мы договаривались, — сказал я. — Ты довёл нас до человеческих земель. Забирай.

Он принял флакон обеими руками, проверил пробку и спрятал под одежду. Пальцы дрожали.

— Этого хватит? — с надеждой во взгляде спросил Рон.

— На Лару ушла половина. Твоей сестре должно хватить целого. — я успокоил охотника.

— Благодарю, господин.

Пожалуй такой искренней благодарности я не слышал ни в этой, ни в прошлой жизни. Рон смотрел так, словно впервые поверил, что действительно уйдёт отсюда живым. Я высыпал ему в ладонь несколько золотых.

— Это семье. Остальное получишь, когда снова поможешь пройти Щит. — пробубнил я, слегка смущенный потоком радости и светлой надежды, что излучал охотник. — После каждого новолуния Красной луны приходи сюда и жди до полудня. Если нас нет — уходи. Когда вернёмся, я заплачу достаточно, чтобы ты забыл об охоте.

Рон сжал монеты, но согласился не сразу. Это были гиблые земли, и, если сестра поправится, он хотел как можно скорее увезти её и отца в Райс. Возвращаться оттуда к оврагу после каждого новолуния он не сможет. Сошлись на том, что перед отъездом он оставит на поваленной сосне знак: крест, если эльфы всё ещё в городе, и две параллельные черты, если путь свободен.

— Договорились. — хлопнул я в ладоши.

— Вы меня отпускаете? — еще раз спросил Рон.

— Нет, посажу под корнем и буду поливать. Да иди уже, пока Игорь не проголодался.

Игорь посмотрел на меня.

— Я ел.

— Вот видишь. Сегодня тебе повезло. — улыбнулся у Рону.

Охотнику не было весело. Он поклонился сначала мне, затем почему-то Игорю. Брат ответил серьёзным кивком. Поднявшись по склону, Рон остановился.

— Эльфы ищут севернее реки и вдоль дороги.

— Учтём. — кивнул я.

Он ушёл. Я слушал, пока шаги не растворились среди утренних звуков. Рон не предал нас, хотя это могло принести ему уйму выгоды. Не знаю, что удержало сильнее — страх, зелье или договор. Наверное, всё сразу.

Лара поднялась со своего места.

— Ты совершаешь ошибку. — истерично прошептала она. Да, похоже перспектива опять скитаться по лесам ее отнюдь не обрадовала.

— Возможно. — пожал я плечами.

— Саэрон прочешет окрестности. В лесу от него не спрятаться. — всплеснула она руками.

— Другого выхода нет. — отрезал я.

— Я могу договориться с магистром.

Вот теперь стало действительно интересно.

— И что же ты ему можешь предложить?

Лара поняла, что сказала глупость. Лицо осталось спокойным, но пальцы стиснули край плаща.

— Политический брак важен дому, а не Саэрону лично. Если я вернусь с достойным результатом экспедиции, отец выслушает меня. — продолжила эльфийка.

— Но трофея то у тебя нет? — моя бровь слегка приподнялась.

Её взгляд метнулся к моей сумке.

— Амулет всё ещё может привести к дракону.

— Когда окажемся далеко от твоего магистра, проверишь.

— Ты не имеешь права удерживать родовую собственность. — вспылила Лара

— И-и-и-горь. — протянул я.

Брат встал. Лара отступила, но он уже оказался рядом, взял её поперёк туловища и поднял.

— Отпусти меня, грязное животное! — она начала колотить своими кулачками по спине брата.

— В кусты, — сказал я. — И не ломай. Она нам ещё нужна.

Игорь унёс её вверх по оврагу. Ветки затрещали, затем раздалось возмущённое ругательство на эльфийском. Я остался у поваленной сосны и посмотрел на место, где сидел Рон. Нет, все — таки Лару отпускать было нельзя. И беспокоился я даже не за себя — мы то с Игорем уйти сможем, а вот Рон и его семья… Навряд ли. Как же удобно было ее просто прибить и не мучится с эльфами! Я собрал сумки, поднялся и пошёл за Игорем.

Он стоял на небольшой поляне. Лара сидела возле куста, прижимая руки к груди. Игорь не связал её, только загородил дорогу. При моём появлении она насупилась, словно обиженная кошка. Я остановился напротив. Лара смотрела снизу вверх и молчала. Ни просьб, ни обещаний. Она поняла, что сейчас любое слово могло стать последним.

— Договор еще в силе. — сказал я. — Надеюсь ты помнишь его условия.

Она медленно поднялась.

— Я помню.

Игорь вопросительно посмотрел на меня.

— Вперёд, брат. Надо уйти подальше до смены дозоров.

* * *

Мы двигались на северо-запад до темноты, не возвращаясь к реке и не пересекая старые тропы. Рон предупредил про поиски вдоль дороги, поэтому я выбрал каменистые склоны. Там следы оставались хуже, зато идти приходилось медленно. Лара дважды падала. Во второй раз Игорь молча посадил её на плечо и понёс.

Я проверял тыл каждый час, прислушивался к звукам леса вместе с Игорем, принюхивался. Ничего. Ни собак, ни людей, ни эльфов. Только один раз попалась свежесрезанная ветка на высоте моего плеча. Срез был ровным, но рядом не нашлось ни следов, ни щепок. Может, старый охотничий знак.

Мы сменили направление и ещё два часа карабкались по сухому ручью. Ночевать устроились под каменным выступом. Перед ним росли ели, а сзади поднималась сплошная скала. Напасть незаметно можно было только сверху, а там голый камень. Костёр опять не разводили. Съели остатки медвежатины холодными. Игорь лёг у входа, а я остался дежурить первым. Лара сидела возле скалы, завернувшись в плащ.

— Они найдут нас, — сказала она.

— Тогда почему до сих пор не нашли? — спросил я, ковыряясь палочкой в земле.

Не найдя ответа, она отвернулась. Через некоторое время дыхание стало ровным. Я досидел до середины ночи и разбудил Игоря. Брат занял моё место. Я лёг, подложив сумку с амулетами под голову.

Я проснулся от холода. Не от обычной ночной сырости. Холод словно пронзал каждую клеточку моего тела. Руки не двигались. Ноги тоже. Я открыл глаза и увидел перед лицом мутный лёд. Он обхватывал все тело, оставив свободными только нос, глаза и лысый череп. Лед обхватывал настолько плотно, что грудь могла расширяться лишь на несколько волосков. Игорь стоял у входа. Ноги до колен находились в ледяной глыбе, по животу быстро ползла белая корка. Багровый свет залил глаза. Он активировал ярость и рванулся вперёд. Лёд треснул. На один удар сердца мне показалось, что брат вырвется, но потом из земли поднялась новая волна льда. Она обхватила бёдра, грудь и руки. Игорь взревел, напряг мышцы, но лёд продолжил нарастать. Толстый прозрачный слой сомкнулся вокруг плеч, залил шею и остановился у нижней челюсти. Брат остался стоять внутри целой ледяной колонны. Ярость горела в его теле, мышцы вздувались, однако он не мог сдвинуться даже на палец.

Перед выступом появились эльфы. Серо-зелёные плащи двигались между елями парами, занимая проход и склоны. Луки уже были натянуты. Несколько охотников смотрели по сторонам, продолжая держать окружение. Следом вошёл высокий эльф без доспехов. Поверх тёмной дорожной одежды он носил длинный синий плащ, на котором не было ни грязи, ни складок. Светлые волосы были убраны назад и стянуты серебряным кольцом. На вид ему можно было дать лет сорок, если забыть, что у эльфов с возрастом всё через задницу. Магистр Саэрон. Других вариантов не имелось. Он посмотрел на Игоря. Лёд вокруг брата уплотнился, а трещины затянулись.

— Госпожа Лараниэль, — произнёс магистр. — Если можете меня слышать, не двигайтесь.

Лёд возле скалы потемнел, затем рассыпался крупой. Лара упала на руки, закашлялась и подняла голову. Несколько мгновений она просто смотрела на Саэрона. Потом встала, выпрямилась и поправила волосы, словно встретила его не в грязи под камнем, а в приёмной дворца.

— Я рада вас видеть, магистр. — степенно кивнула эльфийка.

— Вы ранены?

— Нет. Истощена, но серьёзных повреждений нет.

Саэрон коротко кивнул. Двое охотников приблизились к Ларе. Один накинул ей на плечи чистый плащ, второй передал флягу с каким-то отваром. Магистр тем временем осмотрел лагерь, наши сумки и оружие.

— Где мастер Аэрион и его отряд?

— Погибли. На нас напал старый кровавый великан. Никто не выжил.

— Прискорбно это слышать. — покивал магистр. — Но я могу вас обрадовать, вы отправляетесь домой.

Лара вдруг оглянулась на сумку под моей головой.

— Мои вещи!

Охотник вытащил сумку из-под льда. Лара опустилась на колени и начала выбрасывать содержимое на землю. Плащ, ножны, цепочка, кольца, защитные амулеты. Наконец нашла небольшой артефакт с драконьей кровью. Сжала его, закрыла глаза и замерла. Ничего не произошло. Она проверила снова. Поднесла амулет к лицу, направила в него ману. Камень остался тусклым.

— Нет, — обреченно прошептала Лара.

Саэрон посмотрел внимательнее.

— Что это?

— Он должен был указывать на дракона. — прошептала Лара.

Лара повернулась ко мне. Всё её достоинство ещё держалось, но только снаружи. От неё пахнуло яростью, страхом и чем-то настолько горьким, что я даже опешил.

— Когда он перестал работать?! — эльфийка впилась в меня бешенным взглядом

Я не мог открыть рот, да она и сама это понимала.

Лара схватила с земли камень и ударила меня по голове. Лёд принял часть силы, но край всё равно рассёк кожу над бровью. Второй удар пришёлся в висок. Больно, но не опасно. Третий удар расколол камень.

— Госпожа, — спокойно произнёс Саэрон.

Она замерла с обломком в руке. Несколько раз вдохнула и отбросила его. На щеке осталась грязь. Пальцы дрожали.

— Прошу прощения, магистр.

— Вам не за что извиняться перед ними. — Саэрон поднял руку. В его ладони вытянулся тонкий голубой клинок. От одного взгляда на него внутри стало неуютно.

— Что прикажете сделать с вашими пленителями? Если они больше не нужны, закончим здесь.

— Нет! — Лара ответила слишком быстро, затем вернула голосу прежнюю холодность. — Это мои трофеи!

Чего блять? Да ты часом не охренела? А как же договор?

— Трофеи? — Саэрон тоже изрядно удивился. — Два молодых кровавых зверя не заменят того, за чем вы отправились.

— Решать будет глава дома. Поставьте на них рабские метки. — зло бросила Лара. Ах ты дрянь подзаборная! Да я же тебя спас! И даже не мацал по дороге! Ярость колыхнулась в груди, но я сдержался. Против магистра у меня просто не было шансов.

Саэрон убрал ледяной клинок.

— В Северном Щите есть камеры для крупной добычи и люди, умеющие наносить управляющие печати. Там решим, насколько ценны ваши трофеи.

Он повернулся к охотникам.

— Подготовить цепи. Лёд снимать только после закрепления.

Эльфы двинулись без лишних слов. Один принёс свёрнутые цепи, другие остались с луками. Лара стояла рядом с Саэроном, сжимая сломанный драконий амулет.

Я смотрел на неё через лёд и думал только об одном. Надо было еще тогда прикончить деваху, а не тратить ценное зелье!