Берег Кровавой реки оказался отвратительной дорогой. Идти по самому берегу мешали камни, промоины и густой ивняк. Стоило отойти в лес, как мы начинали натыкаться на следы людей. Сначала старые: заросшие кострища, выцветшие зарубки, колья от давно сгнивших навесов. Потом следы становились все свежее. Утром Рон нашёл в грязи отпечаток сапога. В след уже натекла вода, но края ещё не успели сровняться с землёй. Чуть дальше валялась рыбья голова, возле которой крутились мухи.

— Вчера прошли, — сказал Рон. — Может, вечером.

— Сколько?

Он присел, раздвинул траву и долго рассматривал примятые стебли.

— Пятеро. Все из дозора. Только они ходят в подкованных сапогах.

Численность группы я и сам определил, но следы обычных охотников и дозорных различить не мог. Игорь шумно втянул носом воздух.

— Люди.

— Всё верно, брат. Люди.

От берега пришлось уходить вверх по склону. Обход занял половину дня. Один раз спереди донёсся собачий лай. Мы залегли в мокром папоротнике и ждали, пока люди пройдут мимо. Собака определённо что-то чувствовала, несмотря на то что ветер дул именно в нашу сторону. Магическая она, что ли? После этого Рон стал вести нас короткими переходами. Несколько раз он уходил вперёд один, возвращался и менял направление. Охотники уже значительно освоили окрестности города, а потому с каждым годом заходили всё дальше в леса.

К середине дня мы отошли в сторону от маршрута и забрались в узкую лощину, откуда не было видно ни реки, ни дыма, и решили переждать несколько часов. Костёр разводить не стали. Игорь грыз холодное мясо, Рон разминал больную ногу, а Лара впервые приступила к исполнению нашей сделки.

— Ты должен понять разницу между эфиром и маной, — сказала она.

Она сидела напротив меня на свёрнутой шкуре. Руки мы ей больше не связывали, но Игорь расположился сбоку и не сводил с неё глаз. От такого ученика любой приличный преподаватель начал бы путаться в словах, но Лара держалась.

— Эфир находится везде. Это сырая энергия, пропитывающая всё живое и неживое. Мана — это эфир, усвоенный одарённым. Именно её используют для сотворения заклятий.

— Почему нельзя сразу применять эфир?

— Потому что он не напитан твоей волей и может повредить каналы.

— Так, стоп. — Я поднял руки. — Давай с самого начала. Что происходит с эфиром, чтобы он стал маной?

Лара на удивление не злилась, когда я её перебивал. Ей словно самой было интересно смотреть, как вроде бы безмозглая зверушка пытается научиться высшему искусству этого мира.

— Тела одарённых пронизаны магическими каналами. Через них эфир поступает в источник. Источник очищает его, пропитывает волей мага и превращает в ману. Она накапливается вокруг источника, а наружу выводится через те же каналы.

Говоря всё это, Лара определённо вспоминала слова одного из наставников. Выходило, что из-за общих каналов маг в один момент времени мог либо собирать эфир, либо выводить ману и творить заклинание. В бою это ограничивало не хуже пустого колчана. Сколько энергии успел накопить, столько и потратишь.

Дальше мы перешли к упражнениям. Мне с Игорем требовалось погрузиться в медитацию и внутренним зрением увидеть источник. По описанию Лары это должен был быть шар, предположительно красного цвета, к которому со всего тела тянулись нити каналов. В медитацию входить не пришлось. Мысленным усилием я довольно легко разглядел собственное нутро. Однако была одна несостыковочка. Никакого шара я не увидел. Единственное, что походило на источник, — сердце, да и оно светилось лишь потому, что внутри находился большой объём крови. Зато светилась она будь здоров. Ярко-бордовая, переливающаяся и какая-то завораживающая. Я потянулся к ней, и она тут же ответила, пройдясь горячей щекоткой по телу.

Ларе я о своей уникальности говорить не стал. Сказал, что источник нашёл. В конце концов, ну и что, что он размазан по всему телу? Может, это лишь плюс. Игор же застрял на этапе медитации, в коей мы его и оставили, продолжив урок.

— Заклинанию нужны сила, структура и воля, — продолжила Лара. — Если не хватает силы, оно рассыплется. Если ошибочна структура, результат будет непредсказуем. Если не хватит воли, сила сорвётся и ударит по магу. Ты пытаешься освоить магию без структур — это просто дикость!

— Но у меня же получалось? — спросил я.

Лара посмотрела на меня с таким выражением, будто вспомнила все эксперименты с кровью, когда с ней происходило всё что угодно, кроме требуемого.

— Ну ладно, не всегда. Давай покажи уже какую-нибудь структуру.

Она вздохнула, пробурчала что-то про тупых переростков, которые лезут туда, чего даже не осознают, но начала колдовать. Сначала ничего не происходило. Потом пальцы окутало слабое серебристо-зелёное свечение, видимое только в магическом зрении. От запястья к кончикам пальцев потянулись тонкие нити. Лара свела две, переплела, пропустила третью между ними и закрепила узел. Толчок ярко-зелёной энергии — и между нами повис светлячок, испускающий мягкий белый свет.

— Это простейшее заклинание. Ему учат одарённых детей. — про детей она добавила явно специально.

Собственная сила отзывалась охотно. Вот только моя кровь и была моей энергией. Именно ей я учился управлять последние дни и даже достиг некоторых успехов. Потому решил не мудрить. Тонкая нить крови вышла из пальца. Я попытался повторить показанную структуру. Первая петля вышла кривой. Вторая расползлась. Я удержал их волей и потянулся к третьему узлу. Кровь вспыхнула. Бордовое пламя охватило каплю и прыгнуло на серебристую нить Лары. Она вскрикнула и дёрнула руку, но огонь уже растёкся по пальцам. Жара не было. Пламя проходило сквозь одежду и кожу, пожирая зеленоватое свечение вокруг тела. Лара упала на бок, выгнулась и закричала так, что у меня внутри всё сжалось.

Я хлопнул ладонью по огню. Пламя облизало пальцы и поползло на меня, но тут же отшатнулось, будто наткнулось на стену.

— Брат! — Игорь вскочил.

— Не трогай её!

Я схватил Лару за плечи и сразу отпустил. Бордовое пламя уже добралось до груди и шеи. Обычным зрением его почти не было видно, лишь по коже метались тёмные отсветы. Зато внутри я чувствовал голод. Такой же, как после пробуждения ярости, только направленный не на плоть. Огонь жрал то, чего я даже не мог ощутить. Лара перестала кричать. Да твою-то мать! Что делать?

— Тушись, сука.

Пламя не послушалось. Я потянул его к себе. В груди дёрнуло, по сосудам прошла боль. Огонь на миг замер, но продолжил вгрызаться в свечение вокруг Лары.

Оно появилось из моей крови. Значит, должно было подчиниться. Я перестал тянуть и просто сдавил его волей. Вспомнил, как останавливал ярость, когда рядом стоял Игорь. Как держался, пока кровь требовала броситься на него. Как заставлял собственное тело слушаться. Кровь во мне забурлила.

— ТУШИСЬ, ТВАРЬ!

Слова будто провалились внутрь огня. Бордовое пламя вздрогнуло и погасло всё разом. Лара лежала неподвижно. Кожа осталась целой, волосы не опалило, одежда даже не нагрелась. Только лицо побелело, а из носа тянулась тонкая струйка крови.

— Она всё? Мёртвая? — спросил Игорь.

Я прижал пальцы к её шее. Пульс был. Слабый, но был.

— Нет. Жива.

Я с шумом выдохнул и рухнул на пятую точку. Вот и попрактиковались в магии, чтоб её. Мы ушли из лощины сразу. Крик могли услышать, а следом мог прийти кто угодно. Я нёс Лару на руках, стараясь не сжимать слишком сильно. Она ничего не весила. Голова болталась у локтя, дыхание временами пропадало, и тогда я останавливался, вслушиваясь.

Сознание вернулось к ней лишь в сумерках. Лара открыла глаза, не сразу узнала меня и попыталась отползти. Руки подломились.

— Тихо. Все свои.

— Чего? — ошалело вскинулась она.

— Да, со своими перегнул. Как самочувствие? Помнишь, что произошло?

Она нахмурилась, потом глаза расширились, и Лара снова рванулась от меня. Точнее, попыталась. Истощение у неё было нехилое. Успокоившись, она принялась себя осматривать.

— Внешний слой ауры нарушен, но повреждение неглубокое. Источник цел. Каналы тоже.

— Это не опасно?

— Если ты снова меня не подожжёшь, через несколько дней приду в норму. — зло бросила эльфийка.

Мне стало немного легче. Ровно настолько, чтобы признать очевидное: я едва её не убил.

— Прости за случившееся. — сказал я.

Лара удивлённо посмотрела на меня. Кажется, извинение от кровавого великана вывело её из состояния апатии. Она просто кивнула и отвернулась.

— Больше никаких совместных упражнений.

По голосу было понятно, что она боялась ответа.

— Хорошо. С практикой пока повременим. — успокоил я девушку.

На этом первый урок магии закончился.

* * *

Мастер Иллир почувствовал неладное за миг до удара. Серебряная игла в его пальцах раскалилась. Следящая вязь, растянутая над чашей с водой, сжалась в один ослепительно яркий узел.

— Разрыв! — успел крикнуть он.

Метка Лараниэль исчезла. Откат ударил через связующую нить. Чаша лопнула. Вода вскипела и хлестнула мастеру в лицо. Иллира отбросило на спину, пальцы свело судорогой, а по каналам словно протащили раскалённую проволоку.

— Матерь лесная…

Над ним склонился второй мастер.

— Что случилось?

— Метку уничтожили. Очень грубо уничтожили.

— Она жива?

Иллир сплюнул кровь и посмотрел на обугленную иглу. За пологом уже раздавались быстрые шаги. Магистр Саэрон услышал крик.

— Была жива за мгновение до разрыва. Связь указывала куда-то в сторону Северного Щита.

Он попытался подняться, снова выругался и решил немного полежать.

* * *

Следующие два дня Лара почти не разговаривала. Шла сама, но быстро уставала, и несколько раз Игорю приходилось нести её. При виде моей крови она теперь замирала. Я не прекратил упражнения, но для них приходилось уходить подальше в лес, хватаясь за живот. Легенда о несварении выглядела лучше, чем просто прячущийся в кустах великан, пока на поляне сидела красивая эльфийка. Чёрт, опять прадедовские воспоминания.

Первым успехом я так и не смог ни с кем поделиться. Я перестал сплетать заклинание напрямую из крови: результат получался непредсказуемым, да и контролировать энергию и материю одновременно было сложно. Поэтому перешёл на чистую энергию, выделяя её из крови и уже потом собирая структуру. Это требовало больше времени, зато красная мана полностью мне подчинялась. Светляк у меня всё-таки вышел, только светил зловещим багровым светом. Повторно вызвать его оказалось значительно проще.

Людей вокруг становилось больше. Мы дважды видели дым между деревьями, обошли охотничью стоянку и почти налетели на конный дозор. Спас нас Игорь. Он услышал лошадей раньше, чем Рон заметил следы. Мы спустились к воде и почти четверть часа стояли под нависшим берегом, пока над головами скрипели сёдла и переговаривались люди. После этого Рон потребовал остановиться.

— Господин, дозоров слишком много. Я не знаю причины, но незамеченными нам к городу не подобраться.

Мы залегли в зарослях на дне сухой промоины. До стен городка оставалось меньше дневного перехода. Я уже различал в воздухе дым, навоз и множество человеческих запахов.

— Может, обойдём город и зайдём с другой стороны? — предложил я.

— Вместе с рекой? — Рон покачал головой. — Северный Щит потому так и называется, что закрывает проход между рекой и болотами. Через топи вы не пройдёте. На север снова начинаются предгорья, а если обходить истоки, попадёте к эльфийским крепостям.

— Можно собрать плот и переправиться через реку. В этом нет проблемы. — я до сих пор не понимал, почему Рон не рассматривал такой вариант.

Вместо ответа Рон достал из сумки вяленый кусок медвежьего мяса и подошёл к воде. Размахнулся и забросил подальше. Пару мгновений ничего не происходило. Затем вода забурлила. Что-то рвануло мясо вниз, на поверхности показались сразу несколько длинных тёмных спин. За добычу началась драка. Одна тварь перекусила другую, но не успела проглотить кусок — её саму разорвали и сожрали.

— Где-то у истока появился мощный источник жизненной энергии, — сказал Рон. — Твари расплодились по всей реке. Возле города построили плотину, чтобы не пускать их дальше. Живыми вы до другого берега не доберётесь.

Чёрт! Похоже, Северный Щит действительно был единственным путём на юг. Можно попытаться пролезть ночью, но при таком количестве дозоров идея выглядела паршиво. А ведь мы ещё не дошли до стены.

Я посмотрел на Лару. Пока она была с нами, у меня был ценный источник знаний о магии и мире. Да и всегда можно продать ее людям, а те уже продадут эльфам. Отказываться от такого подарка не хотелось. Только вот внутри города подарок мог открыть рот и позвать своих. Там имелись стены, стража и маги. Там мы с Игорем станем не сильными охотниками, а двумя огромными мишенями посреди тесной улицы. Мысль мне не понравилась, и я поспешно её отогнал. До города мы ещё не дошли, а я уже искал предательство там, где его не было.

— И без меток в город не попасть? — спросил я.

Рон помолчал.

— Можно поставить их заранее.

Дубина в руках Игоря заскрипела. Рон одним движением оказался у меня за спиной.

— Погодите! Я не про настоящие! Есть упрощённые метки. Такие ставят великанам перед боями. Они почти не ограничивают магию, но обычный артефакт проверки не распознает подмену. Только обученный маг поймёт, что метка ненастоящая.

Игорь прищурился, выпятив нижнюю челлюсть.

— И ты знаешь, где их достать? — спросил я.

— Знаю того, кто знает. Раньше он охотился на великанов, теперь помогает людям, которые не хотят показывать городскому магу своё имущество.

Звучало паршиво. Но гораздо лучше, чем добровольно позволить кому-то засунуть в нашу кровь настоящую бомбу замедленного действия.

Легенду собрали на ходу. Лара превращалась в дочь разорившегося человеческого барона, решившую поправить семейные дела продажей двух молодых великанов. Рон становился единственным выжившим проводником. Его хромота, залатанная одежда и шрамы подтверждали историю лучше любых печатей. Уши Лары спрятали под волосами и повязкой.

— Людские аристократки так не носят, — сказала она.

— После скитания по лесам у тебя завелись вши. Пришлось сбрить половину волос.

Лара посмотрела на меня с ненавистью, но повязку всё-таки затянула.

Редкие оставшиеся амулеты, золото и оружие я завернул в плащ и положил на дно своей сумки. Лара проследила взглядом за исчезнувшим свертком.

— Защитные амулеты мне понадобятся у ворот, — всё же произнесла она.

— У тебя есть два больших лысых амулета, которые могут переломать каждого, кт о сунется.

На этом разговор закончился. К вечеру мы дошли до ближних охотничьих угодий. Лес здесь был прорезан тропами, старыми вырубками и канавами. Дважды пришлось менять направление из-за собак. Нездоровая суета вокруг Щита уже не походила на случайность.

Ночевать остановились в овраге под корнями поваленной сосны. До городских стен оставалось несколько часов человеческого шага. Рон показал направление старой углежогной дороги, по которой можно было добраться до его знакомого, но я не отпустил его сразу. Сначала пусть узнает, что происходит в самом городе. Уж очень мне не нравилось происходящее.

— Пойдёшь один, — сказал я. — Посмотришь ворота, дозоры и узнаешь, отчего все бегают как ошпаренные. К знакомому пока не суйся.

Рон посмотрел на сумку у моих ног. В ней лежал флакон с зельем для его сестры.

— До темноты не вернусь. — сглотнул он.

— Будем ждать до утра.

— А если меня задержат? — поднял он глаза.

— Придумаешь что-нибудь.

Он невесело усмехнулся. Рон подтянул ремень сумки, проверил нож и поднялся по склону.

— Я вернусь. — бросил охотник через плечо.

Ветки сомкнулись за его спиной. Я ещё долго слышал шаги, затем исчезли и они.

* * *

Бургомистр Северного Щита любил раскачиваться на кресле. Кресло было старым, тяжёлым и скрипело так, что секретарь в соседней комнате знал настроение начальника по одному звуку. Сейчас оно поскрипывало спокойно. Бургомистр дочитывал ведомость о пошлинах и уже собирался потребовать ужин, когда дверь распахнулась.

— Господин бургомистр!

— Я велел стучать.

— К восточным воротам прибыл эльфийский отряд. Старшие охотники, маги, всего двадцать эльфов.

Кресло перестало скрипеть.

— Эльфы?

— Дом Весалион. С ними прибыл Саэрон, магистр воды.

Бургомистр качнулся назад сильнее, чем собирался. Передние ножки оторвались от пола, и кресло с грохотом опрокинулось. Секретарь бросился помогать. Бургомистр оттолкнул его руку, поднялся сам и поправил цепь должности.

— Что целый магистр забыл в этом жалком городке?

— Он требует открыть ворота и предоставить людей для поисков.

Бургомистр посмотрел на недочитанную ведомость, на перевёрнутое кресло и тяжело вздохнул.