Намурлыкивая под нос незамысловатую песенку, покачивая в её такт хвостом и стоя у печи, я, внезапно, осознал одну простую, но чертовски странную вещь — жизнь протекала на столько мирно и спокойно, что я, по абсолютной глупости, перестал считать дни с момента начала миссии. Вагни, вот уже который раз, приходил в гости на ужин. Готовили мы с ним, всё также, вместе. Вот и сегодня заявился, притащив с собой добротного селезня и мешок с овощами.

Заяц сидел за столом, и с весьма сосредоточенным видом нарезал кабачки и сладкий перец, забавно насупившись. Я же, в свою очередь, разделывал птицу на отдельные куски, накладывая их на металлический противень к овощам, что так старательно кромсал Вагни.

— Йохан, — начал он негромко, и я повернул голову, отвлекаясь от поливания селезня соусом из приправ и зелени. — Ты в детстве читал книги? Не те, что в школе обычно задавали, а для себя.

Честно говоря, меня вопрос удивил. Даже лицо невольно вытянул, ведь от Вагни редко услышишь вопрос, касающийся жизни до заключения на Мнаре. Не став лишний раз потешаться, я всё же ответил от души.

— Конечно, было несколько любимых. Я тогда ещё совсем мелкий был, лет семь, наверное. Про царицу-стрекозу, — я сунул утку с овощами в печь и начал загибать пальцы, припоминая названия книжек, — «Морские приключения Сидни», «Эльфийская гора», «Однажды, давным-давно…», но самой любимой была «Лесной Странник и Болтливый Волк».

Вагни вскинул голову и поднял на меня свои тёмные омуты, а в оных промелькнуло что-то тёплое, почти по-детски восторженное.

— Серьёзно? «Лесной Странник и Болтливый Волк»? Это там, где парень попадает в волшебный лес, встречает говорящего волка, и они вместе ищут сокровища, а в конце оказывается, что главное сокровище — это дружба?

— Да! — воскликнул я, — Ты тоже её читал?

В ответ он кивнул, а на его лице появилась мягкая улыбка — такая редкая, что я сам разулыбался как дурак.

— Мне очень нравились иллюстрации, на форзаце даже была карта с секретными тропами. Айви приносила эту книжку из библиотеки, и мы читали её вслух, когда родители работали допоздна. Она любила, когда я изображал голоса персонажей, особенно волка, и сильно кривлялся. А потом, когда она уже клевала носом, я продолжал читать, пока она не заснёт.

Голос его дрогнул, и замолк. Улыбка так и осталась на губах, и я видел, как Вагни ушёл в свои воспоминания. Я не стал прерывать этот момент и вернулся к запекающейся птице, приготавливая второй поднос для моего гостя, но с полностью овощным наполнением.

Крупные куски моркови, лука и кореньев уже начали золотиться, наполняя комнату аппетитными ароматами, от которых так и текли слюнки. Я заметил, как легко и естественно мы двигались рядом друг с другом — подавали из лап в лапы соль, посуду, поправляли противни в печи, перепроверяли — ничего ли не подгорело. У меня никогда не было соседа по комнате, или что-то вроде того, и с юности я как-то обходился самостоятельно, поэтому сейчас такая гармония ощущается крайне странно. Естественно, не считая учений и армии, но там совершенно иные условия, нельзя такое сравнивать.

Когда утка наконец зарумянилась, а овощи стали мягкими и дали сок, мы сели за стол. Я налил нам по чашке травяного чая, который Вагни притащил из своих драгоценных запасов — горьковатый, но со свежим послевкусием. Обычно, мы почти не говорили о чём-то серьёзном — о прошлом, о нашем доме вне тюрьмы, о страхах, и в этом я видел своеобразную ценность. Он не лезет в душу, и я не стремлюсь.

Но в последнее время всё менялось. Мы поладили, а это всегда чревато обмену мнениями и чувствами. Вот я и вновь напрягся — вдруг случайно скажу лишнего? Проболтаться, когда ты начинаешь кому-то доверять, проще просто, кошку его за ногу.

— Через пару дней Викаса Вакан собирается ехать на юг, чтобы решить организационные вопросы с мэром Валенсии пред праздником. Хобин пригласила нас обоих их сопроводить. Она сказала, что для твоей социализации важно увидеть и другую часть Мнары, — заяц выбил меня из одних мыслей и навалил стопку других.

А ведь поездка даст мне шанс увидеть больше, собрать информацию и на другой стороне. И именно там сейчас находится Алатея, может выпасть шанс встретится и обменяться хотя бы какими-нибудь сведениями. Даже пара словечек было бы достаточно.

— Если что, ты можешь отказаться, — вдруг забеспокоился Вагни, заметив мой бурный мыслительный процесс.

— Ох, нет-нет, глупо вот так вот отказываться! Я с радостью поеду! — ответил я уж как-то несдержано, на что заяц усмехнулся.

— Тогда не забудь лёгкую одежду — на границе прохладно, но чем дальше в Валенсию, тем теплее будет становиться. Там все в рубашках ходят. Будь готов.

Я кивнул, и мы продолжили ужинать, обсуждая всякие другие мелочи. Но в голову у меня уже накручивался план: что я смогу увидеть, с кем коммуницировать, как использовать эту поездку по максимуму в свою пользу. Судя по словам местных, юг — это отдельная история, у них всё устроено по-другому. Даже несмотря на то, что так же местная экономика держится на добровольном и ответственном труде.

Время пролетело совершенно незаметно, и вот, два дня спустя, морозным, ветренным утром мы с Вагни уже ожидали старосту и Хобин у выезда из деревни. Небо оставалось ясным, а солнце начинало возвышаться над горами. Вскоре к нам подкатили массивные, в два моих роста, самоходные сани, покрытые резными узорами, которые светились ярким зелёным цветом. Викаса Вакан, как всегда, выглядела внушительно с медвежьей шкурой на плечах и яркой улыбкой с отблеском золота клыков. Сейчас она сидела у рулевой саней, а по правую сторону от неё устроилась сова.

— Забирайтесь, ребятки! — крикнула она, приподнявшись с места и прилипнув к борту, — Нас ждёт долгая дорога! Но поверь, Хвостатик, оно того стоит! Угрюмый Зайка тоже давно не был на юге, верно?

В ответ Вагни сдержанно кивнул и в один прыжок приземлился на сидение, оббитое чем-то мягким. Мне же пришлось немного попыхтеть, чтобы забраться наверх под хихиканье Хобин. Мы устроились поудобнее, и старейшина произнесла несколько коротких слов на незнакомом языке. Сани ощутимо дёрнулись, затем плавно заскользили по снегу, постепенно набирая скорость. Ветер мягко обласкал лицо, и я прикрыл глаза, наслаждаясь этим приятным ощущением полёта.

Деревня быстро осталась позади, и мы поехали по прокатанной дороге. Сбоку мелькал лес, где снег лежал на могучих ветвях деревьев толстым слоем. Я смотрел по сторонам, отмечая знакомые места, которые уже успели стать частью моей жизненной рутины.

Через всего несколько часов пути, снег начал редеть. Деревья становились всё более зелёными, пышными, с тёмной хвоей, и в воздухе появился запах земли и прелой листвы. Мы проехали мимо небольших озёр, покрытых тонким льдом, и, наконец-то, достигли границы.

Староста остановила сани, спрыгнула на землю и, прошептав очередное заклинание, коснулась ладонью полозьев. Оные начали дрожать, жалобно скрипеть и хрустеть. В следующее мгновение вытянулись, удлинились, и на концах появились колёса с металлическими ободами, вся конструкция, на моих ошарашенных глазах, менялась. А Вагни с Хобин совершенно хоть бы хны! Лишь последняя поглядывала на меня, наслаждаясь реакцией на происходящее.

Буквально через минуту мы сидели уже в лёгкой повозке с высокими бортами, и даже навесом от солнца.

— Краше нет на свете белом Фроствигского экипажа! — пропела весело Викаса Вакан, вновь запрыгивая за рулевое, и теперь без опаски погнала ещё быстрее колёсами по сырой земле.

— Удобно, да? — сказала Хобин, повернувшись ко мне и захихикала, — Уважаемая Викаса Вакан умеет творить такие чудеса! Она может менять форму вещей, если в них есть достаточно энергии, и бам! Бах! Бум! Мы уже можем катить как на земле, так и на снегу!

Я одобрительно закивал, внимательнее присматриваясь к повозке. Если судить по уровню допустимой магии в этих краях в отчётах, что я изучал, то староста не смогла бы даже сдвинуть условное килограммовое бревно без посторонней помощи, а на деле может не только приводить в движение огромный объект, так ещё и трансформировать его. Значит, столбы подавления магии начинают либо сбоить, либо и вовсе выходить из строя.

Мы двинулись дальше, и окружение заметно стало меняться. Трава, шелестя под колёсами, мягкая и высокая, изгибалась от любого дуновения ветра. Я уловил жужжание насекомых — звук, от которого я совершенно отвык в бесконечном холоде севера. Солнце грело уже по-настоящему, и я снял свой тулуп, оставшись лишь в рубашке. Остальные также последовали моему примеру. Вагни стянул капюшон, и его длинные уши свободно болтались на ветру. Я заметил, что он стал куда более расслабленным, об этом говорил и взгляд, и слегка вальяжная поза.

Перед глазами мелькнуло размытое золотое пятно, от чего я дёрнулся и навострился. Прямо перед моим лицом прошмыгнула бабочка, прожилки на её крылышках красиво переливались на солнце, и по пути она роняла пыльцу с лапок. Попорхала вокруг нас и заприметила нос Вагни, опускаясь на оный. Заяц охнул, уши вытянулись вверх, и сам весь замер, боясь пошевелиться и спугнуть бабочку. Я подавил смешок, но чёрт дёрнул глянуть на Хобин, и она также еле сдерживалась. Мы одновременно прыснули.

— Она приняла твой милый розовый носик за цветочек! — захохотала сова, — Маленький розовый цветочек!

Если бы Вагни мог физически покраснеть, то наверняка бы так и сделал, но его смущение выдали прижавшиеся к голове уши и задрожавший хвост. Он закрыл глаза, нахмурился, и что-то пробурчал под нос о том, чтобы мы заткнулись, но сам продолжал сидеть неподвижно. Бабочка же, то складывала, то раскрывала крылышки ещё несколько секунд, а после, потеряв интерес к странному мокрому цветку, вспорхнула и улетела по своим делам.

— Вам лишь бы подурачиться, — фыркнул заяц в ответ на наш смех, но при этом на его губах также расцвела улыбка.

Мы не долго петляли по холмам, как на горизонте показалась южная деревня. Вместо бревенчатых изб здесь стояли каменные и деревянные домики с черепичными крышами, балконами, увитыми цветами, и широкими улицами, вымощенными камнем. Везде росла зелень, кустарники с яркими бутонами, в воздухе витал запах моря и свежести. Все существа ходили в лёгкой, цветастой одежде, и у меня зарябило в глазах от такого разнообразия. Всё же на севере было самым важным не замёрзнуть, а здесь, кажется, прослеживалась своя особая мода.

— Резвитесь, молодняк, вечерочком свидимся, — повернувшись, сказала Викаса Вакан, а как мы спрыгнули с повозки, направилась вдоль по дороге к самому приметному зданию — мэрии.

А мы втроём с Хобин и Вагни пошли исследовать деревню. Хобин с гордостью взяла на себя роль проводника, и с неприкрытым удовольствием рассказывала о каждом здании, о местных достопримечательностях, о том, где можно купить самые лучшие сладости и где прячутся особенно уютные уголки. Я так и заслушивался её щебетанием — приятно видеть увлечённость существа в чём-либо.

Сова плавно нас подвела к ателье — небольшое здание с витриной, в которой выставлялись изящные платья на манекенах из невесомой магической энергии. Внутри пахло лавандой и лёгкими духами, и у меня слегка закружилась голова от этих ароматов. За стойкой хлопотала эльфийка, Хобин представила её нам как Лариэль. Она улыбнулась Хобин, как старой знакомой, и сразу же, без предупреждения, повела нас в примерочную.

— Совсем скоро праздник урожая, а вы, как оборванцы, ходите в старых лохмотьях! — заявила совушка, становясь подле примерочных.

Я вышел первый — в мягкой льняной рубашке с узорами, напоминающими снежные кристаллы, тёмно-синем жилете с пуговицами из резного камня, и строгих однотонных брюках. Покрутившись возле зеркала, увидел насколько приятно и хорошо сидит на мне одежда.

— Даже спрашивать не буду, откуда ты так точно узнала мои параметры, чтобы заказать это всё заранее, — усмехнулся я, аккуратно поправляя рукава рубашки.

— Правильно, Хвостатик, лучше не спрашивать, — подмигнула мне Хобин и одобрительно закивала, осматривая меня с ног до головы.

Вагни странно притих в примерочной, а после этого неуверенно выглянул из-за шторки, и Хобин, потеряв терпение, вытянула его оттуда за лапу.

Заяц выглядел совершенно непривычно, Лариэль идеально выполнила свою работу. Длинная туника из белого бархата с серебряной вышивкой — тонкие ветви, что обвивали полупрозрачные рукава и короткий воротник. Широкий пояс подчёркивал талию и достаточно внушительные для зайцелюда плечи. Брюки из мягкой кожи и высокие сапоги завершали образ, разве что какого-то принца, а не простого охотника из глуши.

— Выглядишь великолепно, и как не стыдно прятать под балахонами такую красоту! — воскликнула Хобин, обходя Вагни со всех сторон. Тот просто молча смотрел на своё отражение в зеркале, проводя ладонью по бархату, будто пробуя его на ощупь, и его взгляд смягчился.

— Сколько с нас? — лишь кратко спросил он, на что сова выразительно цокнула и закатила золото глаз.

— Небес ради, это подарок, и я очень обижусь, если вы его не примите, — с важным видом ответила она и пошла рассчитываться с эльфийкой мешочком редких лекарственных трав и снадобий.

Я хотел было возразить, но Вагни подошёл ко мне ближе и понизил голос до шёпота, дабы никто более не расслышал.

— Она обожает раскидываться подарками, так что лучше сейчас позволим ей заплатить, а позже подарим что-то в ответ.

Успокоившись, я кивнул, и вновь украдкой глянул на зайца. В подобном наряде он уж точно без компании дамы на празднике не останется.

Мы вышли из ателье и продолжили прогулку, а через некоторое время я заметил небольшую сувенирную лавку с забавными и красивыми вещицами. За прилавком сидела красивая женщина с рогами и красной кожей, а рядом крутился низкорослый ящер с рыжей чешуёй и смешливыми глазами. Когда мы подошли, ящер вскочил с места и закричал:

— Не проходите мимо! Звеняшки, блестяшки, всё что только приглянется для дамы сердца, жены, дочки, брата, свата! Заходите, не стесняйтесь!

Женщина просто улыбнулась и прищурила глаза, будто изучая нас. Мы прошли вовнутрь, и я начал разглядывать товары: деревянные фигурки, плетёные браслеты, глиняные свистульки и много всякого разного иного барахла. Мой взгляд зацепился за ожерелье — тонкая цепочка с перламутровыми бусинками, переливающимися розовым с голубым светом. Чем-то похоже на мой камень связи. Я взял цепочку в руки и рассмотрел повнимательнее. Нет, обычное украшение, самое милое и симпатичное в этой лавке. Я глянул на Вагни, и он едва заметно кивнул, так без слов и порешали.

Подарок вручили уже на улице, благо Хобин не увидела, как я расплачиваюсь за него, пока хохотала с шуток ящера. Когда я застегнул ожерелье на её изящной шее, она замерла, а потом внезапно бросилась поочередно обнимать нас с Вагни, крепко-крепко, что аж воздух выбивало из лёгких.

— Ай, хитрецы! Даже возмущаться на вас не могу! Спасибо, я буду беречь его и обязательно надену на праздник!

После этого, мы пошли обедать в первую попавшуюся таверну. Нас встретил сам хозяин таверны — Брен, приятного вида, низкорослый мужчина, почти сразу расположил к себе.

— Новые лица, — сказал он, рассматривая меня.

— Йохан, — представился я, присаживаясь за барную стойку со своими спутниками, — Рыбак из Фроствига, недавно прибыл на Мнару.

— О, так ты тот самый, что за две недели стал самым «плодородным» рыбаком в северной части? Слух сюда даже дошёл. У нас тоже недавно новенькую привели, дриаду, Алатеей зовут. Работает у нас на кухне.

Я чуть не поперхнулся элем, который уже успел заказать. Так вот где теперь кукует моя напарница! Я почувствовал, как сердце заколотилось быстрее, но старался сохранить спокойное выражение лица.

— Я мельком видел её, даже и словом обмолвиться не успели, как нас растащили по разным сторонам, — ответил я, как можно непринуждённее.

Брен кивнул, не заметив моей взволнованности.

— Жаль, что и в этот раз не получится с ней поговорить, сегодня у неё выходной. Она славная, думаю, у вас нашлись бы общие темы для разговора.

После этого, тавернщик принялся рассказывать меню, но многие позиции выпадали, так как сегодня он в одиночку управлял заведением. Мы заказали простые закуски и выпивку, чтобы уже хоть чем-нибудь существенным перекусить.

С другой стороны, может быть оно и к лучшему, что мы с Алатеей пока не можем пересечься. Моё психологическое состояние сейчас не очень стойкое, я могу запросто выдать себя просто потому, что слегка растерян и не понимаю в итоге, что я делаю и за что цепляюсь. В голове одновременно и пусто, и слишком много мыслей. У меня нет ни одной адекватной зацепки, лишь смутные, неоднозначные подозрения, и это выводит меня из себя.

После обеда мы вышли на улицу, и нас уже ждала Викаса Вакан. Она пафосно стояла, опиравшись плечом о повозку, спокойная и сосредоточенная. Как нас увидела, кивнула с улыбкой, мол, запрыгивайте. Путь назад показался короче, мы были уставшими после прогулки и новых впечатлений.

— Почаще бы так гулять, — едва слышно шепнул Вагни, перед тем как прикрыть глаза, дабы прикорнуть под укачивание повозки.

Да, почаще бы…

P.S. Новую одежду отгладил и повесил шкаф. Даже не притронусь, пока не наступит праздник, а то вдруг ещё запачкаю.