Утром я спустилась очень рано, но не потому, что не могла уснуть, наоборот, я провалилась в сон глубже, чем тянутся корни дуба после вчерашнего дня. Мне просто не терпелось снова увидеть Кайласа. Вчерашняя экскурсия перевернула во мне что-то важное, и я хотела узнать, что же он приготовил на сегодня.

На удивление Кайлас уже ждал меня у входа. На плечах у него был небольшой полностью набитый мешок.

— Готова? — спросил он.

— Всегда готова, — ответила я, почувствовав, как на губах расплылась улыбка.

Края его губ тоже слегка поднялись, он кивнул, и мы отправились в путь. Эта дорога была похожей на ту, в самом начале с огром, но в этот раз я шла на своих двоих и совсем без страха. Дух захватывало от осознания, что я уже второй день провожу с Кайласом вне таверны и кухни, словно локация Мнары внезапно стала шире и живее.

Мы прошли по улицам нашего острова, потом залезли на большую парусную лодку, которая могла вмещать по 15–20 существ за раз.

— Эти лодки — перевозчики, помогают перемещаться между островами архипелага, но если ждать не хочется, можно взять маленькие, привязанные к берегам, — пояснил мне Кайлас, когда мы отчалили от берега.

— Может возьмем такую на обратном пути? — пришла мне в голову мысль, которую я озвучила сразу же, не обдумав. — Так романтичнее будет.

Осознание пришло не сразу, а только после реакции Кайласа на мои слова: он поджал губы и вздернул брови. Я почти физически увидела какой-то блеск в его глазах. Объяснила это себе отражением моря, а потом быстро отвернулась, раскрасневшись. Он ничего не сказал, когда я снова посмотрела в его сторону спустя несколько минут — он смотрел на море, сомкнув брови. Наверное, это было чересчур для него. Как же я надеялась, что мои слова никак не повлияют на наш день и прогулки.

Когда мы сошли с корабля, то Кайлас пальцем указал, куда мы пойдем, пропуская меня вперед. Дорога вилась между холмами, поднимаясь всё выше и выше. Ветер стал холоднее. Я вдыхала воздух полной грудью и чувствовала себя почти счастливой.

Кайлас уже шёл чуть впереди, указывая дорогу. Иногда он оборачивался, чтобы убедиться, что я не отстаю, и каждый раз, когда наши взгляды встречались, я чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Куда мы идём? — спросила я, когда мы начали подниматься по каменистой тропе.

— В горы, — ответил он. — Хочу показать тебе кое-что.

— Что?

— Увидишь.

Он улыбнулся краешком губ, и я поняла, что больше ничего не добьюсь, пришлось просто идти и ждать. Я, конечно, могла снова включить болтушку, но нет, и так уже наболтала лишнего…

Мы шли по извилистой тропе, и через некоторое время впереди показалось небольшое строение — что-то среднее между домом и мастерской. Изнутри доносился звон металла.

Кайлас подошёл к двери и постучал.

— Входите, открыто! — раздался звонкий женский голос.

Мы вошли. Внутри оказалась кузница. Сначала в нос ударил запах угля, и я еле сдержалась, чтобы не закашляться. У наковальни стояла женщина с ярко-рыжими перьями. Её большие крылья были сложены за спиной, а в руках она держала молот, которым с силой ударяла по раскалённой полосе металла. Увидев нас, она отложила молот и улыбнулась.

— Кайлас! — она шагнула ему навстречу и коротко обняла. — А я уж думала, ты забыл дорогу. Кто это с тобой?

— Это Алатея, — сказал Кайлас. — Новенькая.

— Я Харпия, — представилась она, вытирая руки о кожаную ткань фартука. — Соула, наверное, знаешь? — Я кивнула, и она добавила: — Я его жена.

— Я редко выбираюсь в город, поэтому узнаю новости только от мужа или гостей. Соул говорил о тебе, — добавила она. — Сказал, что ты славная, хоть и слишком впечатлительная.

Наверное, она имела в виду недавний скандал, который я устроила… Я не знала, что ответить, и просто улыбнулась.

— Соул скоро должен вернуться, — сказала Харпия, обращаясь к Кайласу. — А я уже заканчиваю на сегодня. Может, задержитесь на чай?

— В следующий раз, — ответил он. — Мы идём к руинам.

Харпия понимающе кивнула.

— Тогда удачи, заглядывайте почаще.

Мы вышли из кузницы и двинулись дальше вдоль гор. На мои вопросы Кайлас отвечал уклончиво, и я уже успела испугаться, что он снова закрылся от меня и будет так, как в начале нашего общения, что он больше никуда меня не позовет, да и вообще… какая же я балбеска. Когда уже научусь сначала думать, а потом говорить??? Хотя, если бы с этим были такие большие проблемы, может меня бы и не взяли в агенты…?

Размышления мои прервали руины, появившиеся на нашем пути. Они выглядели как древние строения, разрушенные временем. Камни поросли мхом, и кое-где я заметила остатки узоров, вырезанных на стенах. Мы стояли на краю высокого утёса и смотрели вниз, туда, где среди белоснежных руин неспешно текла вода. Перед нами раскинулся древний город. Его колонны поднимались к небу, в память о давно ушедшей эпохе людей.

За стенами поднимались горы, окутанные дымкой. Всё вокруг показалось мне удивительно тихим, словно этот мир задержал дыхание, ожидая чьего-то возвращения. Я стояла, не в силах отвести взгляд, пока Кайлас не коснулся моего плеча.

— Идем? — мягко спросил он.

— Что здесь было? — спросила я, когда мы двинулись вперед.

— Древний город. Он существовал ещё до того, как Мнара стала тюрьмой. Мы все тоже живем на руинах, но здесь было что-то вроде храма или дворца. Точно не знаю, не вдавался в подробности.

— Почему?

— Не люблю всю эту тему с правителями, королями и королевами, поэтому и не интересуюсь. Я могу спокойно жить в таверне — этого достаточно.

— Здесь кто-нибудь есть?

— Идём, я покажу.

Мы вошли в один из сохранившихся залов. Там, на коленях, склонившись над чем-то, сидела девушка с бледной кожей и тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Я заметила, что она, не отрываясь, рассматривает какой-то предмет, и только когда мы подошли ближе, она подняла голову. Её глаза были серыми, холодными, но взгляд оказался неожиданно тёплым.

— О, гости, — сказала она, поднимаясь и отряхивая руки и колени от песка. — Редкое явление. Особенно в такой… компании, — она улыбнулась, глядя на Кайласа.

— Селина, — представил её Кайлас. — Некромант-археолог. Она изучает прошлое Мнары.

— Не только прошлое, — поправила она с усмешкой. — У нас тут целый народ живых эхо-людей, которые прячутся.

— А что, дружок, который выходит на контакт, слишком юн, чтобы дать тебе больше информации? — спросил Кайлас с лёгкой усмешкой.

— Ему запрещено вообще что-либо рассказывать нам. Его вообще почти предателем считают за то, что он нам является.

— Может он вообще остался один, а говорит, что его люди прячутся?

Селина фыркнула, но я заметила, что она улыбнулась.

Я немного смутилась, почему-то стало слегка обидно за того эхо-человека. Не слишком ли грубо так о нем отзываться? Хотя я его не знаю, может он сам по себе простой и это у них нормально — подшучивать друг над другом?

— Что привело вас? — спросила Селина, прервав мои размышления.

— Мы пришли посмотреть на руины, — ответил Кайлас.

— Ну, тогда вам сюда, — она указала на проход в стене. — Там есть кое-что, что вам стоит увидеть.

Мы последовали за ней, вошли в небольшую комнату, где стены были покрыты странными изображениями.

— Что это? — спросила я.

— История эхо-людей, — сказала Селина, подходя к стене. — Они были здесь задолго до нас. Коренные жители Мнары, которые жили в гармонии с природой и древними людьми. Они отражают облик того, кто на них смотрит, потому что у них нет своего собственного.

Я подошла ближе. Рисунки изображали эхо-людей, которые взаимодействовали с другими существами. Они выглядели одновременно как все и никто.

— Они мирные, — добавила Селина. — Но не любят, когда их тревожат. Браслетов у них нет, и это делает их опасными, но за шесть лет никто из них не нападал.

Я не знала, что ответить. Внутри меня смешались страх и любопытство.

— Хватит пугать её, — сказал Кайлас, положив руку мне на плечо. — Нам пора идти.

Селина улыбнулась.

— Тогда удачи вам, увидимся на празднике урожая! И не бойся эхо-людей, они не причинят тебе вреда. Они просто хотят, чтобы их помнили.

Мы пошли через руины вглубь горы, в пещеру, которая вела на вершину горы. Внутри было темно и сыро. Кайлас нес подобранный со стен руин факел, поэтому я видела дорогу. А еще слышала, как где-то капает вода.

— Здесь есть кто-то ещё, — сказал Кайлас, подозрительно улыбаясь мне.

Я напряглась, хотела ткнуть ему в бок, чтобы не пугал меня, но через мгновение увидела фигуру в глубине пещеры. Сначала я подумала, что это эхо-человек, но потом поняла, что существо, было высоким, широким, с массивной головой, из которой росли громадные витиеватые рога, уходящие назад. Существо тащило на плече большую кирку, которая казалась почти как продолжение его тела.

— Это Оррин, — сказал Кайлас, заметив мой взгляд. — Шахтёр.

Оррин посмотрел на нас, громко фыркунл и отвернулся, не останавливаясь. Кого-то мне это напомнило… Я хотела спросить, не родственники ли они с почтальоном, но передумала.

— Вам туда, — указал он своей тяжёлой лапой вверх.

О, ну этот хотя бы разговаривает.

Оррин скрылся в темноте. Я повернулась к Кайласу, он довольно улыбался, словно хотел как-то меня подколоть, но не стал.

— Пойдем, — кивнул он в сторону. — Нам туда, — он улыбнулся, изображая Оррин, и двинулся в указанном направлении.

Мы прошли через пещеру и вышли на открытую площадку на вершине горы. Пейзаж изменился: зелень исчезла, уступив место голым камням и редким кустарникам. Ветер здесь был сильным, и я обхватила себя руками, чтобы согреться, а потом я увидела какое-то молочно-голубое свечение под одиноким деревом вдали от нас.

Я почувствовала, как что-то касается моих плеч, и посмотрела на Кайласа. Он заботливо накинул на меня теплую куртку и улыбнулся, но теперь уже как-то без смешка, даже с грустью.

— Иди, тебе нужно поговорить с ним наедине, — он поджал губы, словно не хотел меня отпускать.

— Все нормально?

Он кивнул и чмокнул меня в лоб — от этого жеста все сжалось внутри. Теперь я тем более не хотела никуда уходить, но Кайлас уже отошел от меня на несколько шагов, рассматривая выход и пещеры, где мы только что были.

Пройдя вперед шагов десять, я смогла разглядеть мужчину под деревом. Он сидел на камне, скрестив под собой ноги. Его тело было похоже на статую, которую оживили. Свет струился изнутри него, проходя через полупрозрачную кожу, и я видела, как у него на теле переливаются созвездия, словно кто-то нарисовал на его коже карту звёздного неба. Одежда его была похожа на древний философский плащ, времен людей.

Дополнило картину лежащее рядом с ним существо. Похожее на прозрачного дракона, который тоже излучал голубоватое свечение, а на коже его мерцали миллион точек, словно звездное небо в самую темную ночь. Он выглядел так, как будто он был соткан из света и невесомости. Я вспомнила, что мне о нем рассказывали в поселке: инопланетянин, которого изгнали с его родной планеты, и он упал прямо сюда, в тюрьму на нашей, только без ограничивающих браслетов. Он был местным мудрецом и следил за чем-то очень важным здесь, на вершине горы.

— Ты пришла, — сказал звездочёт, и его голос был мягким и глубоким. — Я тебя ждал.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, что ты ищешь, — он поднялся с камня, и я увидела, что его глаза светятся изнутри, словно две маленькие звезды. — Ты ищешь правду, которую тебе не сказали.

Он был ростом почти в полтора раза выше меня. Это сбивало с толку. Я не знала, что ответить, и просто стояла, глядя на него. Рядом с ним было теплее, поэтому я почти перестала замечать холод. Особенное спасибо за это сказали мои босые ноги.

— Ты зря веришь тем, кто тебя сюда отправил, — сказал он тихо. — Они не собирались выполнять обещание. Ты просто расходный материал для них, Алатея. Они скрывают правду о том, что здесь произошло, от всего мира.

— Какую правду? — спросила я, сомкнув брови.

— Правду о войне. Они сказали тебе, что это было просто отравление, напугавшее надзирателей, которые отказались сюда возвращаться. Но Брен рассказал тебе правду: была война. Заключенные победили надзирателей. Твои начальники не рассказали тебе, что браслеты не защищают, когда заключенных обижают те, у кого их нет. Надзиратели могли делать всё, что угодно: они издевались, избивали, насмехались над ними. Это было лишь делом времени, когда заключенные узнают, что их браслеты позволяют им дать отпор надзирателям.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты врёшь, — выдохнула я. — Надзиратели должны были просто следить за порядком здесь.

Это было моё первое добровольное признание в том, что я — предатель.

— Ты можешь проверить сама, — ответил он спокойно.

Я попятилась, когда Звездочёт протянул руку к мне, нервно оглядела его и спящего позади дракона.

— Не бойся, дитя, — снова заговорил он. — Я покажу тебе, как все было.

Я глубоко вздохнула, словно перед прыжком через обрыв, а потом почувствовала на своей голове тепло. Оно было таким приятным, что я рефлекторно закрыла глаза. Яркий свет заполнил весь мой обзор, а потом я увидела такое, что не опишешь одной записью в дневнике. Пожалуй, я оставлю это на потом, напишу для себя, ведь вы, дорогие УСИ и так знаете каждую подробность того, что я увидела там.

Вы обманули нас с Йоханом, мы изначально уходили сюда без возможности вернуться. Вы хотели только получить информацию. И что бы вы с ней делали? Вернулись бы сюда? Разрушили бы всё, что они здесь построили? В любом случае, я больше не намерена продолжать миссию. Допишу наши приключения с Кайласом больше для себя, на память, чем для кого-то, и на этом — всё.

Я очнулась на земле, а лицо моё было сырым от слез. Внутри меня было такое опустошение, такая боль за всех тех, кто погиб в той войне…

— Я показал тебе воспоминания погибших существ, — заговорил Звёздочет своим сладким, мягким, как песок, голосом. — Они все сохранены внутри меня. Я помню жизни миллионов, они не будут забыты.

С большим трудом поднявшись на колени, я обхватила себя руками. Мне не было холодно, но я не знала, что теперь делать. Зачем Кайлас меня сюда привел? Сделать мне больно? Он знает, что я — агент?

— Он привел тебя, чтобы показать тебе правду, — влез Звёздочет, видимо, прочитав мои мысли. — Он привел тебя сюда, чтобы познакомить с историей места, где ты проведешь свою жизнь, Алатея.

Я разрыдалась и даже не поняла из-за чего. От скорби ли по ушедшим, от собственной лжи всем этим существам или просто так? Наверное, из-за всего вместе.

Звёздочет протянул мне свою длинную руку, предлагая подняться, и я ответила ему на жест. Он подвел меня к краю горы, и я увидела огромное кладбище с другой стороны.

— С одной стороны, — он указал влево, — покоятся тела надзирателей, не сумевших вернуться, а с другой — заключенных, которые боролись за свою свободу.

Мне стало холодно. Перестала работать магия Звёздочета или моя боль была сильнее его магии?

Он посмотрел мне в глаза, и я услышала его голос прямо у себя в голове:

— Ты не сможешь вернуться, Алатея. Это место станет твоим домом, даже если сейчас это кажется невозможным. Мнара станет твоим домом, в который тебя изгнали. Ты будешь счастлива здесь, и твой лес будет расти.

Я стояла, пытаясь переварить услышанное и увиденное. Йохан и я — лишь инструменты, мы были ими с самого начала. Они искали добровольцев, которых не жалко — и они их получили.

Мы с Кайласом пошли обратно уже не по пещере, а сверху, по горе. Он достал обувь для меня из своего мешка, чтобы ноги не мёрзли. Всё было как в тумане, я почти не слышала Кайласа — он что-то рассказывал, но его голос звучал где-то далеко, как будто через слой воды. Правда, которую я только что узнала, переворачивала всё, во что я верила.

«Ты расходный материал…» — звучало в моей голове.

Я вспоминала учения в Арденхольме, инструкторов, приказы, лица начальников, Морриса, который сказал: «Вы нужны нам». Лживые, гнилые пни!!! Я почувствовала на своём плече тепло — Кайлас коснулся меня.

— Ты вообще слышишь, что я говорю? — спросил он с лёгким беспокойством.

Я подняла на него глаза, моргая, и почувствовала, как по моим щекам бегут слёзы.

— Понятно, — выдохнул он с пониманием. — Надо отдохнуть.

Вокруг уже было тепло, я осмотрелась и поняла, что мы спустились с горы, но еще были на холмах, уже зеленых и теплых. Кайлас принялся быстро что-то раскладывать: какой-то плед, еду, словно мы пришли на пикник.

Скорее всего, он знал, что я испытываю и старался так меня отвлечь. Как житель Мнары я обязана была пройти через это — узнать правду, увидеть все своими глазами. Может он испытывал вину, что заставил меня это увидеть, а, может, просто старался поддержать, помочь мне пережить это. В любом случае, зла на него я не держала.

Мы сели на плед, рядом с едой, и тогда только я заметила открывавшийся вид на Мнару. Теперь я видела ее сверху: на улице уже стемнело, поэтому я видела огни, которыми она светилась, поверхность моря, которая была подсвечена подводным городом на дне. Люди внизу веселились, хотя был не день перед выходными.

— Алатея, — прервал тишину Кайлас. — Я хочу попросить тебя кое о чём. Помнишь Минотавра? Его зовут Элдрик. Он не умеет различать живые деревья от тех, что уже отжили своё. Он рубит всё подряд не со зла, а по незнанию. Ты могла бы показать ему? Объяснить, как выглядят те, что ещё хотят жить, а какие уже готовы уйти и послужить людям огнём и теплом.

Я задумалась, потому что он внезапно перевел тему, о которой я даже не думала тогда. Деревья не против того, чтобы после своей жизни служить кому-то ещё. Они сами отдают себя, когда приходит время, но живые не хотят умирать раньше срока. Они хотят дышать.

— Хорошо, — сказала я. — Я покажу ему.

Мы помолчали.

— Почему ты стал таким добрым ко мне? — спросила я, глядя ему в глаза. — Ты был холодным всё это время, а потом вдруг… изменился. Даже разрешил не выходить на работу и устроил мне экскурсию. Почему?

Кайлас опустил взгляд, будто хотел что-то сказать, но искал нужные слова.

— Достаточно было относиться к тебе так, как я относился все эти дни, Алатея, чтобы не сближаться. Я давно этого не делал, привык быть один. Но когда я увидел тебя плачущей из-за песни сирены, когда я понял, как сильно ты хочешь домой… я вспомнил весь народ Мнары. Тех, кто был осуждён по ошибке и не по ошибке. Всех тех, кто тоже хотел вернуться домой, и я понял — ты не должна быть одна. Ты заслуживаешь знать, что ты здесь не чужая, что это место может стать твоим новым домом.

Я почувствовала, как его слова отдаются во мне эхом, и не знала, что ответить, смогла только пробубнить: «Спасибо».

Он не отвел взгляда, и я почему-то протянула руку и прикоснулась к его лицу. Он накрыл мою ладонь своей. Тишина между нами стала такой густой, что я слышала каждый удар своего сердца.

Он подался вперед. Поцелуй был мягким, почти робким, как будто он боялся, что может сделать больно. Я чувствовала, как его рука скользит по моей талии, притягивая меня ближе.

Когда я отстранилась, я посмотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он улыбнулся, и в его глазах было что-то тёплое, что-то настоящее. Я засмущалась, покраснела и начала собирать вещи, которые мы разложили, чтобы поесть.

— Алатея, — он остановил меня, коснувшись моей руки. — Что-то не так?

Я осеклась и уставилась на него.

— Ты шутишь? — я заговорила очень наивно, почти по-детски. — Ты мне очень нравишься, Кайлас. Ты что, не видишь?

Он сомкнул брови в недоумении, а потом я выпалила:

— Я видела тебя с твоей девушкой с красной кожей, я не хочу быть помехой в ваших отношениях, я…

Кайлас замер на секунду, а потом перебил меня, залившись смехом. Я сначала растерялась, но потом сама невольно улыбнулась, глядя на его трясущиеся плечи.

— Это Сафира, — выдохнул он, пытаясь успокоиться, смахивая слезы. — Моя младшая сестра.

Я моргнула.

— Она?

— Сестра, — повторил он, и его улыбка стала мягче. — Она всё детство пыталась меня перевоспитать. Мы вместе росли на большой земле, а потом я попал сюда, и она пошла вместе со мной.

Я выдохнула с облегчением, глядя на то, как Кайлас поднял мою руку и переплёл наши пальцы. Он притянул меня ближе, его губы коснулись моей щеки.

— Ты не уйдёшь отсюда, Алатея, — тихо сказал он. — И это самое лучшее, что могло случиться с этим местом.

Я подняла глаза и увидела, как в небе над городом взлетают огни, превращаясь с грохотом в фейерверки.

— Завтра… точнее уже сегодня день рождения Гаррика, — пояснил Кайлас.

Красные, золотые, синие огни освещали тёмное небо, и я почувствовала себя настоящей частью этого мира. Мы сидели на холме, Кайлас держал меня за руку, и мне показалось, что я наконец-то начала дышать.

P.S. Кстати, обратно на наш остров мы плыли на той самой лодке, только вдвоем. Мило!