Почему они просто не могут сами помыть посуду?! Если бы каждое существо в этой таверне мыло за собой всего одну тарелку и ложку — как бы это облегчило мое нахождение здесь! Но нет вся посуда на одной бедной дриаде. У меня уже даже кожа на руках стала такой сухой, что потрескалась! Как вообще Кайлас находит в себе силы каждый день что-то готовить… Надеюсь, он снова отправит меня куда-нибудь на весь день. Я уже даже на рыбалку согласна, лишь бы не заниматься этой посудой. А кто ее мыл, когда меня не было? Сомневаюсь я, что она сама… о! Интересно, если использовать магию, Кайлас будет на меня бухтеть или ему будет плевать? И почему я раньше не додумалась…

И, когда я спустилась вниз из своей комнаты, меня ждало приятное удивление. Моя мечта сбылась — Кайлас встретил меня у самого порога кухни и сунул в руки пустую корзину. Ура! Сегодня можно будет не торчать за раковиой весь день. Что же меня ждет сегодня? Неужели меня отправят в лес? Я так давно хочу туда попасть, но из-за работы нет ни единого шанса….

— Сходи к фермерам, — сказал он. — Возьми овощей: несколько морковок, лук, картошки побольше. Бренда знает, что нужно.

— Бренда? — хихикнула я. — Она что, родственница Брена?

Какой же бред я несу от радости, что мне не придется мыть посуду. Надеюсь, Кайлас уже привык.

— Да, брат с сестрой, — просто ответил он.

Улыбка с лица мгновенно исчезла. Я думала, это шутка, а они правда родственники.

— Серьезно? Я думала просто совпадение.

Кайлас недовольно хмыкнул и ответ свои белые глаза от меня, развернувшись к холодильнику.

— А где они живут? — спросила я.

— Иди мимо Мэрии, потом налево, дальше — прямо, пока не наткнешься на огород. Если потеряешься, то спросишь у кого-нибудь. Но вообще, не промахнёшься. Просто иди туда, откуда пахнет навозом.

— Спасибо! — довольно подпрыгнула я и хлопнула в ладоши.

Я успела увидеть непонимающий взгляд Кайласа, прежде, чем поднять корзину, которую я мгновение назад поставила на пол, чтобы развязать фартук, и исчезнуть за дверью.

Деревня просыпалась. Где-то стучал топор, кто-то ругался на непослушную дверь, из пекарни тянуло свежим хлебом. Я пошла к мэрии. Этот путь я уже хорошо выучила, не знаю даже, к сожалению или счастью это было. Потом перешла через ручей по шатким доскам и увидела огород. Это, конечно, сказано в двух словах, но шла я долго. Успела поймать много косых взглядов жителей. Действительно видно, что новеньких у них уже давно не было.

Ферма оказалась огромной: большой дом, в котором, судя по всему, жила семья; огромнейший сарай, даже наша таверна не таких размеров; и что-то похожее на прилавок? Но после сарая меня поражал только огород. Он тоже был большим, раза в два больше площади сарая. Меня поразили ровные грядки, небольшая территория садика с деревьями. Потом я заметила пугал в шляпах и немного напряглась. Раньше я о них только слышала, но никогда не видела. А еще у забора росли кусты с различными ягодами. Так бы и жила здесь, если бы точно знала, что меня не заставят работать на огороде…. На глаза попалась женщина низкого роста в кожаном фартуке, которая полола морковку с такой яростью, будто она была её личным врагом.

— Ты новенькая? — спросила она, даже не поднимая головы, когда я приблизилась.

— Да, — сказала я. — Кайлас прислал за овощами. Вы — Бренда?

— Знаю, Брен предупреждал. Да, я Бренда, — только теперь она с тяжелым вздохом выпрямилась, протерла лоб кистью руки, чтобы не запачкаться, и, одной рукой опершись о мотыгу или что это был за инструмент…? она посмотрела на меня.

— Ну, тогда собирай, что тебе нужно. И не вздумай здесь магией пользоваться! Это плохо сказывается на моем товаре.

Бренда хмыкнула и кивнула в сторону корзины. Я нагнулась и начала собирать морковь. Странно, Кайлас же говорил, что она знает, что мне нужно… А она говорит, чтобы я сама собирала.

Морковка не поддавалась.

— Сильнее дёргай, — сказала она. — Что в своих мыслях там тонешь? Не бойся, она не живая.

Лучше бы я мыла посуду…

— А я вот знаю дриад, которые со своей живностью носятся, как с младенцами.

— Здесь есть еще дриады? — удивилась я, перестав сражаться с морковкой.

— Нет, правильнее сказать, что я знала таких.

— Пап, а у неё рога! — раздался голос откуда-то сзади.

Я обернулась. На заборе сидел мальчишка, кудрявый, веснушчатый, с огромными голубыми глазами. Он смотрел на меня так, будто я была ожившим деревом.

— Пекка, слезь, — сказал кто-то из-за забора.

Из-за поворота вышел невысокий, пухлый, с растрепанными волосами полурослик. В руках он держал посох для овец — длинную палку с загнутым концом.

— Давай, дергай! — ткнула меня в бок Бренда.

— Ну что ж ты так с гостями, Бренда?

— Кайлас сказал не жалеть ее… — пожала плечами женщина.

Ах, Кайлас сказал… Я выдохнула и даже не поняла почему: то ли устала уже, то ли меня расстроили слова Бренды.

— Да мало ли что он говорит.

— Сказал, это в целях ее адаптации, ну ладно. Ты уж извини, деточка, — обратилась ко мне Бренда.

Я натянуто улыбнулась, хотя хотелось плакать. Почему Кайлас такой? Знает же мой характер уже и специально так поступает…

— Я Холман, — улыбнулся мужчина. — Пастух.

Да, я бы отдала ему на воспитание одного козла…

Улыбнулась в ответ и представилась. Холман только кивнул и присел возле забора на траву.

— А у тебя правда рога из головы растут? — Пекка спрыгнул с забора и подбежал ко мне. — Они болят? А их можно спилить? А если их спилить, они вырастут заново? А зачем они тебе? А у папы нет рогов, у мамы нет, у меня нет. А почему у тебя есть?

— Пекка, — сказал Холман устало. — Оставь девушку в покое.

— Я просто спросил!

— Ты задал семь вопросов за десять секунд. Не думаешь, что это перебор?

Я улыбнулась.

— Они не болят, — сказала я. — Пилить их лучше не стоит, они сами отпадут, а потом вырастут. Я дриада, а у всех дриад есть рога. Это часть нашей связи с лесом.

Пекка задумался.

— Ты красивая, — сказал он наконец. — Как наша корова, у неё тоже глаза большие, как у тебя.

Он выпучил глаза, изображая корову. Я хихикнула.

— Пекка! — рявкнула Бренда из грядок.

— Что? Она правда красивая!

Холман вздохнул и потрепал сына по голове.

— Иди лучше овцам воды принеси.

Пекка убежал, хотя я была бы не против еще с ним поболтать. Он слишком наивный и забавный, напомнил мне меня.

Я собрала полную корзину овощей, Бренда мне помогала. Она действительно знала, что именно мне было нужно. Когда я уже хотела уходить, она снова окликнула меня.

— Ты сегодня на концерт придёшь?

— Какой концерт?

— Морвена поёт каждый вечер пятницы. Ну, мы называем это пятницей по привычке древних людей, решили, что вернем на Мнару старые обычаи, а от новых названий откажемся.

— А что такое пятница?

Бренда посмотрела на меня как на больную или глупую. Хотя я уже привыкла к таким взглядам.

— День перед выходными.

Я поняла, что спрашивать про выходные бесполезно, поэтому просто с улыбкой кивнула и потащила корзину обратно в таверну.

А еще, когда я уходила, Холман крикнул мне: "Если хочешь, приходи завтра, Пекка будет рад". И это согрело мне душу.

Когда вернулась, хотела первым делом поругаться с Кайласом. Всю дорогу обратно думала, что бы сделать такого, но ничего не придумала. Он встретил меня молча. Ну, конечно, как иначе. Принимал овощи тоже молча: сортировал, мыл, резал. Я стояла рядом и не знала, куда себя деть.

— Бренда сказала, сегодня концерт, — нарушила тишину я.

— Угу.

— А что такое выходные?

Кайлас поднял голову, посмотрел на меня и опустил нож.

— Выходные — это когда существа два дня не работают, — сказал он. — Отдыхают, делают, что хотят.

Я замерла от воодушевления.

— А у нас будут выходные? — спросила я с надеждой.

— У нас — нет.

— Почему?

Кайлас снова взялся за нож.

— Потому что некоторые из нас работают без выходных. Без руды, собирательства или почты мы можем прожить два дня через пять, — он помолчал, подбирая слова. — А без еды — нет. Мы с тобой готовим, Бренда с Холманом растят овощи и пасут скот. Мы не можем себе позволить не работать, даже на два дня.

Я опустила голову. Это нечестно, почему нас никто не может подменить хотя бы на два дня?

— В лесу у нас всегда были выходные, — сказала я тихо. — Несмотря на то, что там всегда надо собирать хворост, носить воду, чистить ручей, это казалось чем-то обыденным, и меня не утруждало. Я просто делала, потому что хотела.

— Ты хочешь выходной?

— Нет, — тихо ответила я. — Нам же не положено.

— Тогда не ной, — ответил он.

— Я не ною.

— Ноёшь.

— Я просто… расстроилась.

— Расстраивайся молча. И давай, чисть картошку.

Я взяла нож и картошку и больше не проронила ни слова, хотя хотела поругаться из-за его глупых уроков для моей адаптации.

Вечером таверна преобразилась: Брен зажёг свечи на каждом столе, кто-то принёс цветы в глиняных горшках. Лаурель (эльфийка, с которой я еще не успела познакомиться) развесила по стенам разноцветные лоскуты, и теперь зал выглядел почти нарядно. Мне сказали, что у нее можно купить или заказать новое платье, ведь его я еще не сменила, но хотя бы отстирала пятно от супа.

Я сидела в углу, прижимая к себе кружку травяного чая.

— Ты не пьёшь? — спросил Брен, проходя мимо.

— А что пьют?

— Медовуху или что-то посерьезнее, может?

— Я лучше чай.

Он с улыбкой помотал головой и пошел по остальным столиком, разливая напиток по кружкам.

Народу было много. Я видела, как гном-пекарь сидел за столиком у окна и спорил с кем-то о правильной температуре для теста, кикимора стояла у стены и стряхивала воду с волос на пол, Брен ругался на нее, но она никак не реагировала. За соседним столиком кто-то громко жаловался на мужчину.

— Да твоя шерсть уже надоела! Вечно забивает слив в душе, это невыносимо!

Тогда я не поняла его слов. Какая шерсть? Но позже кто-то упомянул, что мужчина — оборотень, и все встало на места. Только странно было для меня осознание того, что при превращении он ходит в душ, а не искать, кого бы съесть. Это место уже становилось каким-то родным. Хотелось познакомиться со всеми поближе, но это было невозможно из-за ежедневной работы! В голову полезли тревожные мысли о том, как много посуды придется мыть после сегодняшнего вечера. Хотя все еще надеялась воспользоваться для этого магией. Надеюсь, Кайлас не будет злиться, но даже если будет — все равно! Он меня достал.

Вообще я не хотела здесь быть сегодня, но Брен уговорил меня спуститься. Сказал, что придет много жителей, нужно знакомиться с ними. Ну, раз придет много, может и Ланеши Илира придет, ведь в библиотеку ее я попаду не скоро, если вообще попаду.

Внезапно все умолкли, и мне даже показалось, что мои мысли были такими громкими, что их услышал каждый в зале. Я осмотрелась. Кто-то кашлянул, кто-то звякнул кружкой, где-то еще копошились. Но основной шум стих сам собой, как будто все одновременно взяли паузу и перестали говорить.

На маленькую сцену в углу вышла девушка. Я видела её впервые — бледная, с рыжими волосами, как у меня, но чуть ярче, светлее, в простом синем платье, поверх которого она надела коричневый жакет.

Вдруг справа от меня зашептались, и я узнала, что на сцену вышла сирена по имени Морвена. Хвоста у неё не было — только ноги в мягких тапочках, но что-то в ней было… водное, как будто она только что вышла из реки и ещё не успела высохнуть.

Она запела. Я не знала слов, да и язык был чужим, но я поняла всё. Она пела о боли, так знакомой мне… Она пела о доме, о том, кого потеряла, о соли на губах и о ветре, который пахнет свободой. Слёзы потекли по моим щекам и тогда мне было плевать, увидит ли кто-то меня или нет. Это было, наверное, самое яркое воспоминание за весь день, даже Пекка со своим комплиментом не так сильно врезался в память, как этот момент.

Через минуту я все же почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и повернула голову. Кайлас смотрел на меня, на мое заплаканное лицо. Я поспешила вытереть слезы, которые не успели высохнуть и отвела взгляд. Мне стало стыдно, что он увидел это. Теперь найдет новый повод, чтобы меня подколоть или пошутить над мной. Ожидаемо, но я сама виновата.

Когда песня кончилась, никто не аплодировал, все молчали, потом кто-то вздохнул, и тишина разбилась на множество голосов. Это место стало для них домом, но они все равно скучали по миру извне. Жаль, что я ничем не могу им помочь… ОНИ ЖЕ ПРЕСТУПНИКИ, О ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ!!!

Хотя, если честно, то я уже и вовсе не знаю, что думать. Скоро нужно выходить на связь с начальством, но мне нечего им сказать. Я не знаю, кто здесь настоящие злодеи: они или эти существа.

Я встала и подошла к Морвене, она стояла у стойки, потягивая воду из стакана.

— Это было прекрасно, — сказала я.

Она повернулась, и я смогла рассмотреть ее темные, без зрачков глаза.

— Я Алатея, — сказала я.

— Морвена.

Она улыбнулась.

— Ты не боишься меня? — спросила она.

— Нет, а должна?

— Сирены опасны. Мы поём, а существа теряют волю. Я случайно убила троих, но убила же…

Морвена опустила взгляд.

— Я тоже случайно убила человека… — я решила поддержать ее своей же ложью.

— То, что мы здесь — это несправедливо, мы не убийцы, — резко заговорил она, и я дернулась.

Мы еще немного поболтали, а позже я вернулась к своей "любимой" раковине. Кайлас зашел из уже пустого зала, где оставалось всего пару существ, что помогали убираться Брену, встал у стены и сложил руки на груди. Он настойчиво смотрел, пытаясь что-то разглядеть на моем лице.

— Что? — грубо ответила я. — Пришел посмеяться надо мной?

— Почему ты не в рабочей одежде?

Как же он меня бесит!

— Решила не переодеваться, все равно это платье уже ничего не спасет.

Он стоял еще несколько минут, продолжая сверлить меня взглядом. Меня это даже начало смущать, я никогда его не видела таким сосредоточенным и серьезным. Челюсти его были сжаты слишком сильно, даже сильнее, чем когда я взорвала его кастрюлю с супом. Видимо то, что он собирался сказать или сделать давалось ему с огромным трудом.

— Завтра и послезавтра можешь отдохнуть, — кинул он и поспешил скрыться снаружи.

Из-за неожиданной доброты или что это вообще было, я потупила пару секунд, потом подскочила со своего места и выбежала через заднюю дверь за Кайласом.

— Почему? — окликнула я его, и он остановился, не оборачиваясь. Спина его напряглась.

Я подбежала еще ближе, обошла его, чтобы мы могли смотреть друг на друга. Мне так легче. Наверное, мне понравилось, как он смотрел на меня минуту назад, и я захотела продлить это мгновение. Другого объяснения я не нашла в своей дриадской голове.

— Ты решил сжалиться надо мной из-за того, что увидел слезы? Меня не надо жалеть, Кайлас, я не жалкая…

Он выдохнул.

— Я не видел никаких слез, Алатея.

(Он так мило произносит мое имя!! хоть и редко…)

— Даю тебе выходные, чтобы ты привела себя в порядок: купила одежду, платье там или что тебе нужно, сходила в лес, ты же, вроде, скучаешь по нему. Может снова встретишься с Терном, вы, вроде, подружились.

Он врал, он точно жалеет меня из-за слез. Ну и ладно, зато я смогу отдохнуть! Два дня свободы! Я не знаю, куда себя деть. Может правда схожу в лес, или к Илире, или к Морвене…. А может просто посплю.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Кайлас с мягкой улыбкой выдохнул.

— Пожалуйста, — ответил он тихим, спокойным голосом.

Он никогда так со мной не говорил прежде.

P.S. Вечером Кайлас так необычно со мной обращался. Мне кажется, он хотел меня коснуться, но не стал… или это я просто хочу, чтобы было правдой, у него же есть та красная женщина…

P.P.S. Пекка сказал, что я красивая, как корова. Я не знаю, обижаться или гордиться.

P.P.P.S. Морвена теперь моя подруга. Кажется. А Илиру я так и не встретила.