Агент: Йохан

Ласковое солнце нежно лизнуло лицо, когда я неспеша выплыл из-под навеса на крыльце домика Вагни. Деревня постепенно просыпалась, по главной улочке уже сновали жители Фроствига. Кто-то таскал дрова, нёс вёдра с водой с колодца, спешил на работу, прогуливался, наслаждаясь приятным утром. Из труб домиков и лавок валил дым, смешиваясь с прозрачным, морозным воздухом. Пахло хлебом, топлёным маслом и чуть заметной сладостью, видно, я прошёл мимо пекарни, где наверняка был удачный замес теста, раз на всю улицу разносился соблазнительный аромат.

Детишки уже оккупировали горку, с визгом съезжая на санках, и даже всё тот же старичок следил за ними. С одной стороны, это тревожит, ведь в правилах тюрьмы, что нам давали на учениях, чёрным по белом было прописано: заключенные не могут иметь никаких романтических отношений друг с другом, а нарушение этого правила карается дополнительным сроком и изъятием нежелательных последствий, если таковые будут. Я выдохнул и отвёл взгляд от малышей. Сердце сдавило, я не знаю, подавать ли об этой части жизни сведения. По крайней мере, я уже написал об этом здесь.

Не хотелось никуда спешить, спокойная атмосфера запросто усыпляла бдительность. Со стороны казалось, что здесь идеальные условия для жизни, если абстрагироваться от того, что это самая настоящая тюрьма, а почти все жители — преступники.

Вигвам старосты выглянул из-за поворота, и я прибавил шаг. Нужно быть внимательнее, ведь у меня постоянное ощущение, будто упускаю что-то важное. Не успел я подойти ко входу, как из-за плотной завесы шкур, скрывающих проём, вынырнула Хобин, а я опешил. Она также от неожиданности вылупила на меня свои огромные глаза, но в следующую же секунду засияла улыбкой.

— Хвостатик! Жив, здоров? Как обустроился? — пропела она, отступив в сторонку для удобства. На плече у неё висела сумка с торчащими пышными пучками сушёных трав, а в лапах держала несколько крупных свёртков.

— Всё хорошо, — сдержано ответил я, кивнув головой и в ответ улыбнувшись. — Рыбаки приняли с распростёртыми объятиями, в доме тепло и сухо, встретил вашего местного охотника. Вагни, вроде как, зовут, помог мне найти обратную дорогу, когда я слегка заплутал в лесу.

Хобин в ответ усмехнулась и прищурилась подозрительно.

— Вагни? Угрюмый зайка помог тебе? — и присвистнула, покивав одобрительно головой и как-то уж слишком открыто обводя меня взглядом с головы до пят. — А ты парень смелый, как я погляжу, да?

Я так и не понял, что она имела ввиду, и при этом играючи пихнула меня своим плечом. Потом подмигнула, уже делая несколько шажков к дороге.

— Ааа, спасибо, наверное? — ещё больше смутился я, изогнув одну бровь.

— Многие его остерегаются, но он славный малый! Ладно, мне пора лететь, если что я работаю в местном госпитале, обязательно приходи на чай, но не в качестве пациента, пока-пока, хвостатик! — сова буквально это протараторила и в мгновение ока скрылась за поворотом, как ветром сдуло.

Мне нужно было пару секунд, чтобы прийти в себя.

Вдохнув поглубже, я все же отодвинул шкуру и шагнул в вигвам. Здесь был всё такой же окутывающий, уютный полумрак, в центре горело кострище ровным, мягким пламенем. Но сегодня над оным стоял громадный чугунный котёл. Из него валил пар, густой, с очень странным запахом, будто смешали болотную тину, полынь и припорошили фиалкой. Я поморщился на мгновение, сразу же взяв себя в руки.

Над котлом, вальяжно помешивая содержимое длинной деревянной ложкой и напевая песенку на неизвестном мне языке, если такой вообще существует, склонилась госпожа Викаса Вакан. Густющие волосы её теперь распущены и падали на плечи тяжёлыми огненными прядями, а надета на ней простая, домашняя рубаха в пол. Но даже на столь простой вещи я заметил искусную вышивку серебряными нитями на рукавах, а медью у ворота. В какой-то степени — завораживает.

— Утречко раннее, благоволит тебе судьба, похвастаться пожаловал? — голос женщины бархатный, а улыбка блестела золотом клыков, когда поглядывала то на меня, то в своё сомнительное варево.

— Да, точнее, почти. Доброе утро, я пришёл отчитаться по работе, — я подошёл поближе, не зная куда себя деть. Всё-таки мне так толком никто и не объяснил как общаться со старостой. Уважительно относиться — понятно, но даже в книжке-гайде нет пояснения есть ли особые правила «приёма» или типа того.

— Так отчитывайся, дитя, — просто пожала плечами Викаса Вакан, и перевела внимания с котла на меня, пока я выуживал из мешка сетку, полную рыбы.

Глаза старосты заискрились, подходя ближе и трепля меня за плечо.

— Каков мастак! Аж пару норм одним махом! И всё за день? Задобрил, задобрил! — она удовлетворённо покачала головой, и я поймал момент.

— Благодарю, я очень старался. Только вот возникла она неприятная ситуация…

— Молви, молви, заслужил.

— Придя после рыбалки я обнаружил, что крыша в моём жилище обвалилась. На ночь меня приютил охотник Вагни из соседнего домика. Мне нужна помощь с ремонтном, буду исправно платить уловом.

Викаса Вакан хмыкнула, внимательно меня выслушав, после чего покивала, что-то неразборчиво пробормотав под нос.

— Так тому и быть! — почти торжественно произнесла она, — Только в будущий раз сразу ступай в лавку «Колотун и Молотун», там со всем подсобят.

— Ещё кое-что… — я изо всех сил состроил святую невинность, внутренне молясь не перестараться.

— Ещё? — брови старосты выразительно вытянулись, она выглядела почти карикатурно. То ли издевалась, то ли мимика такая забавная сама по себе.

— Да, мне негде жить пока не починят дом.

— У кого, говоришь, почивал?

— У зайца-охотника, Вагни.

— Вот у него и будешь. Слыхала, вредный он, до ужаса. Ща грамотку оформим, как миленький примет. Но ты гляди, как приняли тебя с добром, добром отплачивай! — с самодовольным видом женщина подошла к письменному столу в одном из тёмных углов вигвама, а вышла уже с расписанным письмом с восковой печатью. Свернула аккуратно и обвязала лентой, подав мне в лапы.

— К сумеркам феи начнут кров твой чинить, не мешайся, даже не суйся. В течение недели готово будет, там и испытательный срок твой подойдёт. Работай усердно, улов тащи не мне, а Фаусту в складское. Он подсчитает, грамоту заполнит, выдаст остатки на обмен. Ступай-ступай, — староста, заваливая информацией, довела меня до выхода.

Сердечно поблагодарив, с лёгким сердцем я отправился к складскому помещению — квадратное деревянное здание, слегка пугающее своими огромными размерами по сравнению с милыми маленькими домиками. Его было заприметить совсем уж не трудно, да находится в паре улиц от вигвама.

На входе меня и правда встретил ястреб Фауст, всё также не в духе, всё также зыркал подозрительно и следил за каждым движением. Зато принял и рассчитал быстро, без лишних слов и нервов.

Не очень-то и хотелось с ним хоть как-то взаимодействовать, но вот склад я обязательно обследую. Но не сейчас, слишком рано. Уходя, я заметил краем глаза, как Фауст, используя странную, светящуюся хрустальную сферу, произнёс заклинание (?), и вокруг многочисленных ящиков с рыбой, и другой иной провизией, образовался густой туман.

Всё это, конечно, выглядело как использование магии для сохранения свежести продуктов, но то, что он произнёс незнакомые мне строчки — крайне насторожило.

С чувством выполненного долга я отправился на вечернюю рыбалку. Бескрайний лёд уже был исхожен рыбаками, но место у мыска, что показал мне деда Бено, оставалось нетронутым. Славно! Я устроился поудобнее, разложил снасти и погрузился в, уже ставшим привычным и знакомым, ритм. Рыба и сегодня шла очень, весьма хорошо, я работал, не покладая лап, пока солнце не начало клонится к горам, играя на льду розовато-золотыми, пятнистыми бликами.

Дабы не повторять прошлую ошибку, шустро собравшись со всеми старичками, я двинулся обратно в деревню. Сетка так приятно оттягивает плечо — даже для столь непродолжительного времени на рыбалку, вышел неплохой улов.

Уже подходя к дому Вагни, я заприметил свет в окне и играющую туда-сюда тень. Зайчик то явно вернулся с охоты, и мне почему-то стало нервно. Откуда я вообще знаю, как на моё навязанное присутствие он отреагирует. Ещё и староста надавит. Надеюсь, меня не задушат ночью подушкой.

Собрав силы и мысли в одну вязкую кучу, я заставил себя дышать ровно и взобрался на крыльцо, вежливо постучавшись. За дверью заметно стихло, а после послышались ритмичные шаги и скрип двери.

— Чего тебе нужно? — вместо приветствия прилетело мне в лицо, вместе с насупленным видом.

— Вечер добрый, прежде чем закрывать дверь, — я едва успел выставить ногу вперед и задержать, стремящуюся закрыться прямо перед носом, дверь. Извлек письмо из-за пазухи и протянул Вагни.

Тот нехотя взял бумагу, вскрыл печать и пробежался по строкам. Навострённые уши медленно опустились, а на лбу проступила едва заметная складка. Он сжал челюсти с такой силой, что желваки проступили.

— Неделя? — произнёс Вагни почти с надрывом, видно как тяжело ему было держать себя в лапах. — Она что, решила проверить мои нервы на прочность?

— Викаса Вакан поручилась, что если ты приютишь меня на время ремонта, то я буду платить частью улова и не буду лезть в твои дела.

Вагни обречённо выдохнул, а выражение его лица вновь сменилось на привычное безразличие. Он холодно глянул на меня и кивнул в сторону комнаты.

— Проходи. Не топчись на пороге.

И оставил меня позади, самому закрывать за собой дверь. Разобравшись с тёплой одеждой, я заметил свечение за окном. Подошел и замер: несколько фей кружили над крышей моего домика, что-то обсуждая, одна из них активно писала в блокнот милым маленьким пёрышком.

— Ого, уже начали работу? — пробормотал я почти одними губами и услышал ещё один раздражённый вздох за спиной.

Пришлось с усилием проглотить собственное раздражение. Ай да не просто нам двоим ужиться будет! Всего одна, кошачью мать её, неделя!

После ужина в полном молчании, мы разошлись по своим углам. Неужели этот заяц только и делает что охотится, ест и спит? У меня то подобное расписание потому, что я только-только прибыл и ещё осваиваюсь. Я слышал, в этой тюрьме даже при власти надзирателей можно было иметь хобби, да хотя бы книжку почитать.

Так нельзя, если мне не удастся его разговорить, то значительная часть моего плана пойдёт прахом.

Этой ночью меня вырубило почти моментально. А вот не надо было истязать себя лишними мыслями и доводами. На границе сознания, я едва расслышал тихий, жалобный скулёж со стороны Вагни. Кажется, он что-то бормотал во сне, но в тот момент я не стал насильно себя требушить.

Кажется, он повторял что-то типа «Айви».

P.S. Мне стало дико интересно что там кошеварила староста. Что это было? Отрава? Суп? Кислота? И вот почему не спросил! Нужно было хоть пробу взять! Вот идиот!